Тем временем на смотровой площадке Лю Синь, сидя на шёлковой подушке, погладил дремлющую рядом черепаху. Объевшись, та распласталась рядом с таким же дремлющим Байлинем, что раскинул огромные крылья на подушках. Зачарованные пипы, эрху и флейты играли незатейливые лёгкие мотивы. Среди звуков пиршества, что было устроено в больших общих шатрах, звучали разговоры заклинателей.
Огромные экраны, зависшие над каменным кругом, демонстрировали картину турнира. Скрывшиеся за порталами ученики оказались в мрачном лесу и, разбившись на группы, шли каждый своей дорогой.
Никто из присутствующих даже не догадывался, что экраны отражают ложную картину происходящего. На них ученики с лёгкостью справлялись с демоническими монстрами, что встречались на их пути, и демонстрировали друг другу техники меча.
Лёжа рядом и положив голову на колени Лю Синя, Аолэй мурчал, чувствуя почёсывания за ухом. Сяо Вэнь, пользуясь своей скрытностью благодаря шляпе, не упустил случая завести разговор с несколькими высокопоставленными заклинателями. То и дело зазывая Лю Синя присоединиться, он получал отказы, поскольку тот предпочёл остаться на месте и понаблюдать за происходящим на экранах. Но уже спустя несколько часов утомился, и наблюдал лишь за Тан Цзэмином, который не выделялся среди всех, как было раньше, а вёл себя более приземлёно и учтиво с членами других орденов, чем не мог не вызвать одобрение Цзян Фэйсина, наблюдающего за происходящим с другими главами.
Волнение, что присутствовало в сердце Лю Синя, постепенно развеялось. Поэтому спустя время он всё же принял приглашение присоединиться к общему пиршеству.
Соревнования должны были продолжаться четыре дня. Тут же неподалёку располагались три больших павильона, где для гостей были подготовлены комнаты отдыха. С наступлением вечера атмосфера стала ещё более праздной, разбавившись вином и мясными закусками. Танцовщицы и музыканты услаждали слух и взор зрителей, привлекая внимания некоторых гостей даже больше, чем происходящее на экранах.
Помимо шатров, предназначенных для каждого ордена, также были установлены и общие навесы, где гости могли насладиться компанией друг друга и вкусить различные яства. Снующие прислужники то и дело подливали вино и подносили блюда.
Один из юношей с блестящими глазами в который раз приблизившись к Лю Синю, получил лишь жест рукой, накрывшей нефритовую пиалу, и короткое:
– Я не пью вино.
Очарованный его красотой, юный прислужник так засмотрелся, что ненароком наклонил кувшин.
– Ох!.. – воскликнул он, увидев, как несколько красных капель пролилось на тонкие белые перчатки из сатина. Опустившись на колени, он поднял глаза и учтиво сказал: – Господин бессмертный! Этот никчёмный заслуживает наказания!
Несмотря на то, что руки Лю Синя потеряли чувствительность, и неприятно липнущая к коже ткань нисколько не потревожила его, находиться на пиру в запачканных вещах было дурным тоном.
– Ничего страшного, – спокойно ответил Лю Синь и стянул с руки тонкую перчатку.
Увидев испещрённую шрамами узкую ладонь, прислужник тут же изменился в лице. Сидящие неподалёку гости, также обратив внимание на шум, повернули головы. На лицах некоторых из них проскользнуло отвращение, а те, кто ранее бросал в сторону юного красивого мастера заинтересованные взгляды, тут же остыли сердцем. Кто-то глядел на него с вежливым сочувствием, которое на самом деле лишь прикрывало холодную неприязнь.
Заметив их взгляды, Лю Синь не испытал ничего необычного. В конце концов, прожив в заклинательской общине несколько лет, он и раньше видел подобное отношение.
В прошлом, когда он, едва вставший на ноги и с веления Ци Сюаньцзы ступивший на улицы ордена, пришёл в павильон Хупо, чтобы взять немного еды, то наткнулся на те самые взгляды.
В то время старейшина Ци, уже проникнувшись к юному подопечному, более не мог выносить вид того, как тот ест отсыревший рис и коренья в своём заброшенном павильоне. Поняв, что подопечный был похож на живого мертвеца, старейшина заставил его покинуть пределы Заоблачного павильона и велел отныне есть вместе со всеми в павильоне Хупо.
Придя в павильон, чтобы взять немного еды, одетый в простой серый халат без отличительных признаков, Лю Синь тотчас привлёк внимание всех недовольных своей личностью. Раны на руках к тому времени уже полностью зажили, оставив лишь рубцы и полное отсутствие чувствительности.
Взяв немного риса и зелёных ростков бамбука, Лю Синь сел за первый попавшийся столик, не обращая ни на кого внимания.
Сидящие неподалёку заклинатели, увидев его изувеченные руки, все как один скривились. Люди начали покидать павильон, проходя мимо него и говоря, что утратили аппетит из-за неприглядного зрелища.
– Не появляйся здесь больше. На тебя жутко смотреть, – сказал ему кто-то.
И несколько голосов прозвучали следом:
– Твои руки слишком ужасные, чтобы демонстрировать их с такой беспечностью.
– Найди себе пару перчаток!
– Даже с перчатками пусть не появляется здесь! Почему кто-то из нас должен смотреть на это уродство?!
В тот день, так и не доев миску свежего риса, Лю Синь просто встал и ушёл, как было велено, не ответив на оскорбления.
Обидно от столь грубых слов не было. Больно тоже. Всё, что он чувствовал в те годы, было бесконечным одиночеством и холодом, что пробирал до костей и инеем покрывал кожу.
Вспоминая об этом и сидя в шатре, Лю Синь глядел на свою ладонь без перчатки, сжимая ту в другой руке.
Невзирая на то, что внезапно обретённые силы, казалось, должны были несколько уравнять его положение в заклинательском обществе, что-то в разуме яростно противилось этому.
Чувство всепоглощающего одиночества вмиг стало таким острым, что вогналось под рёбра прямиком в сердце острыми иглами.
Брови едва заметно дёрнулись в уязвимом движении, когда тянущая тоска затопила всю грудь.
Поднявшись со своего места под взгляды присутствующих, Лю Синь откинул занавеску шатра своим сложенным веером и шагнул за порог, не показывая на лице ни тени эмоций. Первые сумерки уже опустились на гору, заливая остаточным золотом зелёные вершины и подсвечивая туман.
От этого вида что-то сдавило в груди ещё больше, а сердце, что заливало слезами, стиснуло к крепкой хватке.
После открывшейся правды за последние дни Лю Синь оставался один всего на пару минут, оттого чувство осознания не проникало так глубоко в его разум. Однако сейчас, в этот самый момент, ощущая себя не иначе, как диковинным зверем, у которого не осталось сородичей, всё, что ему хотелось, это горько завыть.
Совсем один в этом мире.
Пройдясь вдоль заполненных шатров и миновав несколько компаний, Лю Синь спустился к дороге, ведущей с горы, где располагались ряды торговых палаток. Красные фонари висели в воздухе, создавая праздничную атмосферу, и повсюду витали запахи жжёного сахара и танхулу.
Бродя меж рядов, Лю Синь понемногу приходил в себя, видя вокруг простых людей и бегающих детей. И всё же скользкое чувство опустошения внутри никак не желало исчезать.
В его кошеле было немного серебряных монет, на часть из которых он купил несколько горячих баоцзы у старого лавочника.
Рассказчики собирали вокруг себя толпы людей, завлекая историями и легендами. Среди них были и малообразованные сказители, которые, не зная первоисточников историй, рассказывали их на свой лад. Но делали это с таким пылом и увлечённостью, что людей вокруг них было хоть отбавляй.
Краем уха услышав историю о Паньгу и споре о том, как он был рождён, Лю Синь улыбнулся уголком рта и прошёл мимо, положив в миску рассказчика оставшиеся монеты. Затем развернулся, чтобы вернуться к шатру.
В это время группа заклинателей из семи человек, стоя радом с оружейной палаткой, шутила и смеялась в своём кругу. Один из них, заметив Лю Синя и его нефритовый поясной жетон, хлопнул пару товарищей по предплечью и сказал:
– Эй, не тот ли это пробуждённый заклинатель, о котором идёт молва последние пару дней?
Один из них, обмахиваясь веером, бросил взгляд и лениво произнёс:
– Пробуждённый заклинатель? Что за чушь? Люди коварны. Заимей простой человек силы, то тут же решил бы продемонстрировать их. Слышал, орден Юньшань испытывает определённые трудности, которые послужили следствием тому, что они приняли к себе человека. Должно быть, сердце старика Ци с годами обмякло, оттого он и приютил этого бедолагу. А теперь, чтобы не чувствовать уязвимость от того, что все будут коситься на него на собрании бессмертных, решил разыграть со всеми шутку.
Другой заклинатель, стоя рядом с ним, вскинул вверх свои тонкие брови и громко прошептал, чтобы все, кто находился рядом с ними, услышали:
– А я слышал, что некоторые люди и вовсе могут подкладываться под заклинателей, дабы те поделились с ними магической сущностью. Надо же, они и впрямь верят в это, ха-ха-ха!
– Будто нам от этого худо, ха-ха-ха!
Тот, что был с веером, бросив взгляд, вдруг развернулся и направился прямо к Лю Синю. Тот прекрасно слышал их, потому как компания заклинателей и не стремилась сделать голоса тише. Однако никак не отреагировал, решив пройти мимо.
Но внезапно был остановлен коснувшимся его груди сложенным веером.
– Людям не место на собрании заклинателей, – сказал заклинатель. – Если ты и впрямь пробуждённый, не будешь ли ты против продемонстрировать свои силы? Всё же собрание бессмертных устраивается не каждую неделю, где же ещё ты сможешь испытать себя, кроме как не в нашем обществе?
Лю Синь повернул голову. Глаза его были спокойными, не отражая ни капли каких-либо чувств.
– Надо же, смотрит на нас, как на грязь под ногами!
– Да ладно тебе, брат Вэнь. Он просто заклинательская подстилка, что правдами и неправдами выбил себе место в зрительском ряду на турнире.
– Ха-ха-ха!
Лю Синь не был намерен реагировать на пустые слова. Увидев это, один из заклинателей схватил его за руку. Лю Синь повернул голову. Полумрак дороги, освещённой лишь несколькими фонарями, тенью лёг на верхнюю часть его лица. Глаза подсветились золотым свечением, когда Лю Синь произнёс ледяным голосом:
– Отпусти.
– Что? Пробуждённый заклинатель не в силах продемонстрировать своё мастерство? Давай же, развей слухи о себе. – Подступив ближе, заклинатель приподнял брови и вкрадчиво произнёс: – Или ты в самом деле всего лишь подстилка?
Тряхнув рукой, Лю Синь развернулся и пошёл дальше, никак не реагируя на выкрики за спиной и ругань заклинателя, что намеревался шагнуть ему вслед. Выкрики и смех остались за его спиной до тех пор, пока веселье и предвкушение молодых заклинателей не прервал истошный вопль.
Хрусть!
– А-а-а-а!
Развернувшись, все торговцы и заклинатели увидели, как несколько парней, до этого заходящихся в издевательском смехе, валяются на земле, обнимая ноги. А тот, кто носил имя Вэнь, уронив в грязь и пыль свой веер, вытянул руку перед собой, чтобы защититься.
Стоящий над ним Ци Сюаньцзы на это только скривил губы в презрительной усмешке, прежде чем резко опустить свою ногу на чужую голень.
– А-а-а-а! – завопил Вэнь, распахнутыми глазами глядя на свою сломанную ногу, что согнулась под неестественным углом.
Тряхнув рукавом и оставив всех семерых за спиной стенать со сломанными конечностями, Ци Сюаньцзы прошёл вперёд.
– Приветствуем старейшину Ци! – хором произнесли все, кто наблюдал за этой картиной, и склонились в низких поклонах.
Хмыкнув, Ци Сюаньцзы взял с одного из прилавков гроздь винограда и прошёл мимо Лю Синя, всё также стоящего на одном месте.
– Идём, – махнул рукой старейшина.
Выдохнув, Лю Синь развернулся и направился следом вверх по горе.
Некоторое время они шли в тишине, прежде чем старейшина Ци, доев гроздь винограда, спросил:
– Почему не ответил им?
– Мне нечего что-то доказывать, – ответил Лю Синь и, сделав небольшую паузу, спросил: – Так ли стоило ломать этим юношам ноги?
– Что такое сломанная конечность для заклинателя? Пустяк, да и только, – отмахнулся Ци Сюаньцзы. – Если уровень их совершенствования достаточно высок, они справятся с этим недоразумением всего за неделю. А если нет… то они идиоты, которым следует посветить свободное время совершенствованию, а не трепаться языком попусту.
Заметив тень сложный чувств и сомнений в янтарный глазах и понурый вид юноши, старейшина спросил:
– Что это с тобой?
Лю Синь подумал немного, решаясь рассказывать ли о своих мыслях или нет. Но всё же выдохнул:
– Всё, чего я достиг… было ли это моими усилиями? Или я действительно являюсь простым лисом, что пользуется чужой силой?
Старейшина Ци рассмеялся и протянул руку к лицу. Наткнувшись на гладкий подбородок, он раздосадовано цыкнул, будто отсутствие бороды было для него куда большей проблемой, чем сомнения юнца в своих силах.
Лю Синь остановился и поднял взгляд на старейшину. Увидев, что тот наконец-то глядит на него как на человека, который мог дать верный совет и оказать помощь запутавшемуся разуму, Ци Сюаньцзы приосанился и, прочистив горло, наставнически произнёс:
– Если даже я не разглядел в тебе магические силы, как ты сам был способен на это? Не говоря уже о том, чтобы пользоваться ими для достижения своих целей. Не думай об этом слишком много. Всё, чего ты достиг на данном этапе, является следствием только твоих человеческих сил и усердия, а не влияния магии. Помни об этом, и никогда не забывай.
Лю Синь тихо выпустил глоток воздуха из груди, чувствуя, будто с этим выдохом, сомнения в нём ослабевают.
Ци Сюаньцзы кивнул и направился вверх по тропе.
Лю Синь поднял голову и взглянул в небо. Самая яркая звезда сияла в отдалении ото всех, но всё же никуда не девалась с необъятного небосвода, пусть и выглядела такой же одинокой, как и человек, что смотрел на неё.
༄ ༄ ༄
Солнце почти закатилось за горизонт, когда Чжан Хэцзянь и Тан Цзэмин настигли небольшой пещеры. Усадив раненого Тан Цзэмина, что зашипел, когда его спина соприкоснулась с каменной стеной, Чжан Хэцзянь в считанные минуты наложил на вход скрывающее их заклинание и развёл небольшой костёр.
Ранее Сяо Вэнь снабдил их всем необходимым при ранениях, что представляло собой увесистый мешочек различных исцеляющих и укрепляющих пилюль, а также игл, снадобий, мазей и бинтов. Раскрыв мешочек, первым, что достал Чжан Хэцзянь, был острый тонкий нож.
Увидев его, Тан Цзэмин хрипло спросил:
– Ты лечить меня собрался или прирезать, как свинью?
– Заткнись, – заворчал Чжан Хэцзянь и развернул его к себе спиной. – Нужно срезать обожженную плоть. В отличие от тебя, когда мы были в Заповедных землях я кое-чему научился у лекаря Сяо.
Тан Цзэмин хмыкнул и немного скривился, снимая остатки халата с верхней половины тела.
Принявшись за обрабатывание жуткой раны, что поразила часть плеча и спины, Чжан Хэцзянь сосредоточенно нахмурился. Спустя несколько минут молчания, он спросил:
– Это были тёмные заклинатели?
– Да, – ответил Тан Цзэмин, обдумывая произошедшее.
Ни для кого не было секретом, что тёмные совершенствующиеся падки на демоническую энергию, поскольку та насыщала их и питала силы. Зачастую неспособные совершенствовать свои собственные духовные силы в большом объёме, они напитывались той, что могли найти в тех или иных частях света. Именно потому в Яотин во время трагедии слетелись сотни тёмных заклинателей, дабы наполниться демонической ци, исходящей от гидры.
Ко всему прочему, появление Цзо Чжаовэня нельзя было назвать случайным. Он появился как раз в то время, когда Лю Синь вновь проявил свои силы.
Тан Цзэмин нахмурился.
Чжан Хэцзянь внезапно спросил, доставая бинты:
– Эта практика убийств ради насыщения собственной силы. Если сегодня им удалось насытиться сполна, нелегко будет одолеть их.
Тан Цзэмин остался глух к сказанному. Казалось, проблема появления кучки тёмных совершенствующих волнует его куда меньше, чем что-то другое.
Вспомнив сцену, что он увидел в горах Заповедных земель, где Тан Цзэмин в одиночку одолел сотню тёмных совершенствующих, Чжан Хэцзянь на миг замер.
Затем, неловко кашлянув, спросил:
– Так это правда, что лекарь Сяо и другие генералы обучали тебя в юношестве?
– Правда.
– И это они научили тебя сражаться?
– Я учился у всех понемногу, но основные учения мне преподал генерал Гу.
Чжан Хэцзянь обучался только у матери, оттого перенял лишь её стиль боя и знания.
– Я слышал, что в прошлом году ты просил мою мать присоединиться к твоей Сотне? – словно невзначай спросил он, закончив с перевязкой.
Подбросив пару веток в костёр и привалившись к каменной стене, Тан Цзэмин выдохнул, закинув руку на согнутое колено.
– Она отказалась.
В Сотню входило девяносто восемь человек, и само название этого отряда будто подразумевало, что не хватает ещё двух людей.
Чжан Хэцзянь задумался. После их возвращения из Заповедных земель он, испытывая уже куда меньшее пренебрежение ко второму ученику главы Цзян, смело явился к нему на порог его кабинета в павильоне Луцзао и выказал своё желание вступить в Сотню. Какого же было его удивление, когда Тан Цзэмин, не отвлекаясь от прочтения свитка, отказал ему и указал на дверь.
– Твоя мать считает меня придурком, – сказал Тан Цзэмин. – А я считаю придурком тебя, поэтому и отказал.
– Мудила!.. – тяжелым голосом рыкнул Чжан Хэцзянь.
Тан Цзэмин вскинул брови.
– В Сотню входят люди, которые знают, чего они хотят.
– Я тоже знаю, чего я хочу.
– Ты хочешь? Или твоя мать хочет? – в лоб спросил Тан Цзэмин.
Чжан Хэцзянь опешил, не ожидая, что кто-то скажет ему нечто подобное прямо в лицо. Он несколько раз открыл и закрыл рот, будто намереваясь разразиться очередной бранью, но, в конечном итоге, не нашёл, что ответить. С самого детства его направляли желания матери. Бывшая командующая, ведущая за собой людей и бившаяся со своим супругом плечом к плечу на поле брани, столь сильная женщина до сих пор не могла смириться со своим нынешнем положением. На Севере она была командиром, здесь же – лишь мастером. В прошлом род Чжан был почитаем и уважаем, приближен к княжескому двору и владел обширными территориями. Не желая, чтобы имя рода угасло из-за неё, госпожа У надеялась привить сыну стремление вернуть былой почёт родовой фамилии его отца. А потому с детства готовила его занять место ученика главы великого ордена. Чтобы если не на военном поприще, а на пути заклинательского меча, имя Чжан сияло пусть и в половину так же ярко, как прежде.
Что же до самого Чжан Хэцзяня, то он, знающий об отце лишь из историй матери, в душе был далёк от этих устремлений. Он привык довольствоваться малым. И пусть был одним из сильнейших учеников ордена Юньшань, отказывал всем учителям, желающим взять его под своё крыло.
Он никогда бы не признался, что чаще всего нарушает правила не столько из-за своего взрывного характера или неряшливости по отношению к ценным вещам, сколько из-за желания отбыть наказание в кузнице старейшины Гао, где в полной мере чувствовал себя в своей стихии. Железо, что выходило из-под рук умелого кузнеца, привлекало его куда больше, чем тайные знания прославленных старейшин и даже главы их ордена.
Чжан Хэцзянь опустил взгляд на пламя.
Тан Цзэмин внезапно продолжил:
– Я слышал, что генерал Чжан заимел свой титул и заполучил власть не потому, что обладал умением идти вперёд напролом, а из-за духовных сил. В прошлом он одним ударом мог снести полсотни врагов своим духовным мечом, потому что генералы в то время имели устремления. – Внимательно посмотрев на Чжан Хэцзяня, он добавил: – А пока ты стоишь на стороне желаний своего родителя, то будешь довольствоваться лишь простой сталью, не имеющей к твоему духу никакого отношения, потому что собственную удержать не сможешь, – закончил он, имея в виду алебарду, что сегодня едва не сгорела в лаве.
Чжан Хэцзянь сжал зубы с такой силой, что желваки на его скулах напряглись, очертившись тенями. И всё же, он ничего не сказал.
– Поспи, – выдохнул Тан Цзэмин. – Сменишь меня в полночь.
༄ ༄ ༄
– День был долгим, отправляйся спать, – раздался над Лю Синем голос старейшины Ци, что только что вошёл в шатёр после небольшой прогулки.
Даже с наступлением ночи шатры нисколько не опустели. Казалось, людей наоборот стало больше. Даже отсюда было видно, что павильоны, заготовленные для отдыха, лишь в некоторых окнах были залиты светом.
– На пике действует заклинание восстановления сил, поэтому все здесь не чувствуют усталости в течение нескольких дней. Я останусь, – ответил Лю Синь.
Увидев старейшину Ци, Сяо Вэнь, сидящий рядом с Лю Синем, натянул на лицо свою шляпу и собрался было незаметно выскользнуть из шатра. Но лишь он опёрся о стол, чтобы осторожно встать, голос старейшины Ци прогремел:
– Куда собрался? Вот ведь бесстыжий мальчишка.
Тряхнув рукавом, Ци Сюаньцзы посмотрел на Сяо Вэня и отщипнул ягоду винограда с блюда на столе. Лекарь уже долгое время скрывался от старейшины, ускользая подобно тени в его присутствии, чтобы не выслушивать порицаний, точно он был маленьким учеником.
– Налей мне вина, бесстыдник!
– Конечно, – неловко улыбнулся Сяо Вэнь, и потянулся за кувшином.
Хмыкнув и тряхнув рукавом, Ци Сюаньцзы собрался сказать ещё что-то, но внезапно почувствовал пустоту в пальцах. Опустив взгляд туда, где ещё мгновение назад была сочная ягода винограда, он увидел только зелёную мордочку. Подняв голову, Шуцзы уставился на него глазками-бусинками.
– Это ещё что?.. – глядя свысока, спросил Ци Сюаньцзы.
Посмотрев вниз, Лю Синь ответил:
– Это Шуцзы.
Шуцзы открыл рот, глядя на старейшину. Тот в свою очередь не разделял восторга черепахи и прищурился.
– Это не чжаньшоу, – сказал Ци Сюаньцзы. – Зачем он нужен?
Лю Синь вскинул брови:
– Конечно, он не чжаньшоу. Но это не мешает ему быть моим питомцем.
– Хм! Зверь должен приносить пользу либо в бою, либо на столе. Заводить зверя ради игр… Лю Циянь, ты действительно ещё ребёнок.
Большая зелёная черепаха вытянула голову и ткнулась мордочкой в пальцы старейшины, будто идя ещё одну порцию угощений. Увидев это, Ци Сюаньцзы нахмурился:
– К тому же этот зверь довольно глупый.
– Он не глупый, – выдохнул Лю Синь и погладил Шуцзы по голове.
– Старейшина Ци, напротив, этот зверь очень умён. – Почесав щёку и подумав немного, Сяо Вэнь пододвинул старейшине Ци чашу вина и добавил: – На самом деле, несмотря на то, что Шуцзы не является чжаньшоу, он действительно обладает разумом, отличным от простых примитивных животных.
Не найдя в руках старейшины угощений, Шуцзы насупился и внезапно укусил его за палец.
– Эй!
Лю Синь тихо рассмеялся и отщипнул пару ягод от винограда, за что получил прищуренный взгляд от Ци Сюаньцзы.
– Кстати, шесть лет назад я потерял Шуцзы и никак не мог найти, – задумчиво проговорил Сяо Вэнь. – Как же он вновь попал к тебе?
Взгляд Лю Синя потеплел. Подняв голову и взглянув на экран, он сказал:
– Цзэмин нашёл его у подножия нашего ордена.
Сяо Вэнь быстро заморгал, пытаясь осмыслить сказанное. Он потерял Шуцзы на Востоке, как же так вышло, что черепаха смогла преодолеть такое огромное расстояние до Запада и разыскать своих хозяев? Сяо Вэнь слышал, что на подобное были способны коты и собаки, однако неужели и рептилии тоже?
– Действительно очень умный зверь…
На экране несколько десятков людей расположились на ночлег рядом с большим поваленным деревом. Мелкие незначительные раны некоторых из них уже были обработаны, и теперь все ученики собрались вокруг костра. Ярко горело пламя, юноши и девушки переговаривались, делясь впечатлениями за день. Невозможно было услышать, о чём именно шла речь, но лица всех были полны воодушевления.
Среди них выделялся один, с чьего лица не сходила улыбка. Приятной внешности молодой человек с русыми волосами и мягко сверкающими глазами собрал подле себя большинство молодых юношей и девушек. Судя по всему, рассказывая одну историю за другой, он воодушевлял этих молодых людей, стараясь снизить уровень тревоги, пережитой за этот день. Рядом с ним было много людей, и благодарные ученики то и дело старались угостить его припасёнными закусками и чаем.
Среди этой компании был и Тан Цзэмин. Подойдя ближе, он налил юноше вина, затем улыбнулся, как и все вокруг, и сел неподалёку.
Наблюдающие за этой сценой янтарные глаза чуть прищурились. Тонкий палец задумчиво отстукивал ритм на красном дереве стола.
http://bllate.org/book/14882/1323368
