Полная луна висела в зените. Стояла глубокая осень, и ночи на северной границе были пронзительно холодными, но двое мужчин, казалось, совсем этого не замечали.
Цэнь Елань прорубил им путь сквозь кольцо врагов: черные одежды, серебряное копье с ярко-алым матерчатым султаном. Для хусцев одно его лицо было лучшим устрашением. Среди них ходили слухи, что Цэнь Елань — воплощение демона-асуры на поле боя(1); говорили, завидев его, даже боевые кони начинают дрожать всем нутром. Но вместе со страхом пришел и соблазн: за голову Цэнь Еланя давали десять тысяч золотых.
Однако, каким бы искусным воином он ни был, «двум кулакам трудно тягаться с четырьмя руками»(2). Им пришлось долго петлять на конях по дикой степи, прежде чем удалось оторваться от преследователей.
— Мог бы и побольше людей с собой взять, — бросил Юань Чжэн. — Тоже мне, выискался герой-одиночка, возомнил, что один со всеми справится.
Цэнь Елань даже не взглянул на него, бросив коротким тоном:
— Куда мне до Вашего Высочества, что в одиночку лезет в логово тигра.
В его голосе чувствовался гнев; слова, острые как лезвие клинка, заставили Юань Чжэна осечься. Принц вспыхнул от ярости:
— Ты!.. — В его чертах проступило упрямство и юношеское безрассудство. — Если бы не я, узнал бы ты о том тайном ходе в городе? Когда бы хусцы ворвались в Ханьчжоу и захватили его, тебе бы и десяти тысяч смертей не хватило, чтобы искупить вину!
Цэнь Елань повернул голову и посмотрел на него без всякого выражения:
— В таком случае, этот подчиненный глубоко признателен Вашему Высочеству(3).
Они обменялись взглядами, полными взаимной неприязни, и одновременно отвернулись.
— Спускайся с коня, — приказал Цэнь Елань.
Юань Чжэн вскинул бровь, но, увидев, что генерал уже спешился и идет вперед, заметил, что перед ними был крошечный оазис.
— Почему мы не возвращаемся в город? — спросил принц.
— Ночью в пустыне трудно идти, легко сбиться с пути. Вернемся на рассвете.
В самой глубине оазиса скрывалось озеро; вода в нем мерцала под луной, источая живительную влагу. Цэнь Елань, не выпуская копья, сел у самой кромки воды.
Юань Чжэн выглядел жалко: его роскошные одежды были изорваны и перепачканы кровью. Он зачерпнул ладонями воду, умылся и собрался было снять верхнее платье. Заметив пятна крови на его теле, Цэнь Елань молча бросил ему маленький белоснежный фарфоровый флакон. Юань Чжэн ловко поймал его, взвесил на руке и откупорил — внутри была мазь для ран.
Тело юноши было белым, но не той рыхлой, изнеженной белизной столичных гуляк. В нем чувствовалась особая, молодая сила — он был похож на красивого, крепкого леопарда. Он без стеснения разделся по пояс прямо перед Цэнь Еланем. Кровь уже подсохла, и когда ткань отдиралась от кожи, было невыносимо больно, но принц лишь стиснул зубы под взглядом генерала, не проронив ни звука.
— Подойди, — скомандовал Юань Чжэн.
Цэнь Елань не шелохнулся.
— Смажь мне раны. У тебя что, глаз нет? — нетерпеливо бросил принц.
Цэнь Елань медленно сделал пару шагов и взял из его рук флакон. Юный принц, привыкший к услужению, по-хозяйски ждал. Никогда еще они не были так близки. Юань Чжэн опустил глаза и внезапно заметил крошечную родинку под правым глазом генерала(4). Его ресницы были длинными, и когда он смотрел вниз, в его облике появлялась странная, непривычная кротость.
Юань Чжэна будто бес попутал — ему нестерпимо захотелось прикоснуться к ней. В то же мгновение порошок коснулся раны; резкая боль заставила его вскрикнуть.
— Мог бы и предупредить! — рявкнул он.
Цэнь Елань поднял глаза и посмотрел на него холодно и чисто — так, словно недавнее смятение принца было лишь мимолетным наваждением.
Юань Чжэн подумал: «Чертовщина какая-то».
Из-за близости он почувствовал слабый запах крови, исходящий от генерала. Глядя на его бесстрастное лицо и темную одежду, было невозможно понять, ранен он или нет. Юань Чжэн вдруг осознал, что этот человек его спас. Ему стало неловко, и он, стараясь казаться безразличным, спросил:
— Ты ранен?
— Пустяк. Неважно, — ответил Цэнь Елань спустя паузу.
Юань Чжэн хмыкнул и случайно заметил, как генерал едва заметно нахмурился, будто ему было крайне неуютно от такой близости. Принц внезапно схватил его за запястье. Цэнь Елань среагировал так резко, что едва не столкнул Юань Чжэна в воду. Тот сердито глянул на него, а Цэнь Елань, выпрямившись, произнес:
— Виноват.
На губах принца заиграла насмешливая улыбка:
— Цэнь Елань, чего ты боишься?
— Я просто не привык... — генерал скользнул взглядом по обнаженной груди юноши, — не привык к столь тесному контакту.
— Тесному? — Юань Чжэн подался вперед, так что они чувствовали дыхание друг друга. — Это ты называешь тесным? В мире есть вещи куда теснее. Неужели ты никогда не пробовал, Цэнь Елань(5)?
Тот сдержался и холодно процедил:
— Ваше Высочество, соблюдайте приличия.
Чем более неприступным и холодным казался генерал, тем сильнее это разжигало в Юань Чжэне врожденную скверность характера.
— Цэнь Елань, тебе ведь уже тридцать, так? В твоем поместье ни одной женщины. Тебе не нравятся дамы или ты просто... не способен? Или, может, тебе нравятся мужчины? — Юань Чжэн, словно найдя забавную игрушку, принялся изучать его взглядом, который для генерала был почти невыносим.
Цэнь Елань попытался оттолкнуть его, но Юань Чжэн вцепился крепко, продолжая наступать с усмешкой:
— Или у тебя какая-то тайная болезнь? Неужто наш великий генерал на самом деле — баба?
— Юань Чжэн! — ледяным тоном предупредил Цэнь Елань.
Они сцепились, движения становились всё грубее — Юань Чжэн действовал нагло, пытаясь во что бы то ни стало подчинить генерала своей воле. Камни у берега были скользкими, и оба, не удержавшись, с громким всплеском рухнули в воду.
Озеро оказалось глубоким и ледяным. Цэнь Елань был «сухопутной уткой»(6) и совершенно не умел держаться на воде, борясь с Юань Чжэном, он наглотался воды. Сознание помутилось, и когда кулак генерала врезался в лицо принца, тот лишь глухо рыкнул. Слизав кровь с губ, Юань Чжэн окончательно озверел и принялся без разбора топить Цэнь Еланя.
Лишь когда сопротивление генерала ослабло, Юань Чжэн почуял неладное. Он вгляделся: Цэнь Елань был мертвенно-бледен, глаза закрыты. Сердце принца пропустил удар от испуга. Он вытащил его на берег, тяжело дыша. Весь промокший до нитки, с вновь открывшимися ранами, он дрожал от холода и боли.
Юань Чжэн уставился на него, негромко выругался и, приподнявшись, похлопал генерала по щеке:
— Цэнь Елань, очнись.
Тот не реагировал. С него ручьями текла вода, венец на волосах сбился. В этом беспомощном состоянии его бледные губы казались странно, необъяснимо притягательными. Юань Чжэн почувствовал странный зуд в груди. Он не удержался и коснулся родинки под правым глазом, затем спустился ниже — длинная шея, выступающий кадык... Определенно мужчина.
Взгляд Юань Чжэна невольно скользнул ниже. Грудь, пах... Что же ты скрываешь, Цэнь Елань? Его сердце почему-то забилось чаще. Вспомнив, как треснула маска холодного спокойствия на лице генерала, он почувствовал, что жаждет увидеть это снова. Словно одержимый, он должен был разузнать всё до конца.
---
Примечания:
(1)«...воплощение демона-асуры» (修罗 /xiūluó) – в буддийской мифологии Асуры — это класс полубожеств или демонов, которые одержимы гордыней и жаждой власти. В отличие от злых бесов, асуры — это сверхсильные воины. Они проводят вечность в бесконечных войнах с богами (дэвами). Когда Цэнь Еланя называют «Асурой на поле боя» (или Сюло), то имеют в виду следующее: он не просто сражается, он превращает битву в место массовой жатвы. В нем нет жалости или сомнений, только абсолютное, пугающее мастерство. Асуры часто изображаются как существа с грозными лицами. То, что Цэнь Елань всегда бесстрастен (его «лицо мертвеца»), делает его в глазах врагов похожим на бездушную машину для убийства, сошедшую с буддийских фресок. Асура — это фигура, стоящая над обычными людьми, внушающая ужас и своим, и чужим.
(2)«Двум кулакам трудно тягаться с четырьмя руками» (双拳难敌四手) - китайский аналог нашей пословицы «Один в поле не воин». Подчеркивает, что даже мастерство Цэнь Еланя имеет предел против толпы.
(3)Фраза «...этот подчиненный глубоко признателен» — это перевод китайского «末将可真是多谢殿下» (Mòjiàng kě zhēnshi duōxiè diànxià). В этой короткой реплике скрыт целый пласт китайского этикета и тонкого яда, который Цэнь Елань впрыскивает в разговор. В оригинале Цэнь Елань называет себя не «я» (我 — wǒ), а самоуничижительно «Моцзян» (末将). Дословно это означает «последний генерал» или «младший военачальник». В древнем Китае военные обязаны были использовать это слово, когда говорили с членами императорской семьи. Это подчеркнуто официальное, смиренное самоназвание. Используя его, Цэнь Елань напоминает Юань Чжэну: «Между нами пропасть: ты — принц крови, я — лишь слуга империи». Цэнь Елань говорит это сразу после того, как Юань Чжэн начал хвастаться, что без него генерал бы «потерял Ханьчжоу» и «умер бы десять тысяч раз». В обычной ситуации генерал должен был бы поклониться и признать мудрость принца. Но Цэнь Елань произносит это «невозмутимо» (不咸不淡 — bù xián bù dàn), что буквально означает «ни солено, ни пресно». Его благодарность — чистая формальность, граничащая с издевкой. Он как бы говорит: «Ну конечно, Ваше Высочество, если вам так угодно думать, что вы спасли мир, я смиренно подыграю вашей фантазии».
(4)Родинка под глазом – в китайской физиогномике родинку в этом месте называют «слезной родинкой» (泪痣 /lèi zhì). Считается, что ее обладатель обречен на печаль или безответную любовь. Это добавляет образу сурового генерала скрытую уязвимость.
(5)В оригинале Юань Чжэн намеренно использует двусмысленные выражения, провоцируя генерала. В его устах «близость» (亲密 — qīnmì) звучит не как дружба, а как сексуальный вызов.
(6)«Сухопутная утка» (旱鸭子 /hàn yā zi) - ироничное китайское обозначение человека, который не умеет плавать. Для могучего генерала это — почти позорная слабость, которой Юань Чжэн не преминул воспользоваться.
http://bllate.org/book/14867/1366523
