На севере осень и зима — всегда пора смут, но в этом году лютые холода нагрянули раньше обычного. В Ханьчжоу ввели осадное положение, солдатские патрули на улицах стали в разы чаще. Цэнь Елань уходил на рассвете и возвращался глубокой ночью, но простые люди, казалось, давно к этому привыкли — жили как прежде.
Юань Чжэну было невыносимо скучно. Он привык купаться в обожании и шуме толпы, а здесь, на северной границе, хоть за ним и следовало несколько личных слуг, всё было не то, что в столице. Фан Цзин уныло вторил его настроению:
— А-Чжэн, как же я тоскую по столичному «ветру, цветам, снегу и луне»(1)! Не знаю, сохнут ли по мне тамошние красавицы... На худой конец, я бы и на охоту в сад Лочунь съездил.
–...
— В эту пору кленовые листья в храме Циань уже должны покраснеть, — пробормотал молодой князь Фан, кладя руку на плечо Юань Чжэна. — Поднимешься повыше — и видишь великолепие, яркое, будто пожар. А мы тут просиживаем штаны на холодной лавке, глотаем северный ветер да жуем песок.
Юань Чжэн раздраженно зыркнул на него:
— Заткнись. — Слова Фан Цзина только бередили душу. — Не нравится здесь — проваливай обратно. Отец-император тебя на границу не ссылал.
— Не уйду, куда я денусь? — Фан Цзин бесстыдно осклабился. — Наша дружба крепка: и в радости вместе, и в беде пополам. К тому же, моя преданность Вашему Высочеству чиста, как солнце и луна, разве могут её пошатнуть какие-то северные лишения?
Юань Чжэн хмыкнул, но на сердце всё равно было муторно. Вздохнув, он признался:
— Я и сам хочу назад. Меня уже тошнит каждый день видеть эту кислую мину Цэнь Еланя.
— И не говори, — подхватил Фан Цзин. — Этот генерал Цэнь еще совсем молод, а такой костный и скучный! Он и десять лет назад был таким же — истинный названый сын старого генерала Цэня, один в один.
Они пробирались сквозь рыночную толпу, как вдруг взгляд Юань Чжэна замер. На что-то отвлекаясь, он рассеянно кивнул другу. Неподалеку двое рослых мужчин, одетых в грубую холщовую рогожу, заходили в ювелирную лавку. Юань Чжэн поднял голову, читая вывеску — «Диньцзинь»(2). Довольно известное место в Ханьчжоу. Мужчины откинули полог и вошли внутрь с таким видом, будто бывали здесь не раз. Юань Чжэн тут же двинулся следом. Фан Цзин, едва успев спросить «ты куда?», бросился догонять.
В лавке эти двое всё еще были там. Юань Чжэн и Фан Цзин в своих парчовых одеждах выглядели подчеркнуто благородно. Лавочник, оценив их наряд, с улыбкой поспешил навстречу:
— Господа, чего изволите? Как раз завезли отличный товар.
Юань Чжэн вскинул подбородок с истинно аристократическим достоинством:
— Неси всё самое лучшее.
Краем глаза он следил за незнакомцами. Они стояли у прилавка. Один из них слегка повернул голову, и его взгляд на мгновение столкнулся со взглядом Юань Чжэна, после чего мужчина тут же опустил глаза, перебирая нефритовые кольца-банчжи(3). Но Юань Чжэн успел заметить — глаза незнакомца отливали зеленью. Хусец(4).
Фан Цзин еще ничего не понял. Он придирчиво копался в том, что предложил хозяин:
— Нефрит мутный, работа топорная. Тьфу! Как ты смеешь подсовывать благородному господину этот хлам?
Юань Чжэну было не до украшений. Как только те двое ушли, он небрежно отмахнулся от подноса:
— Ничего не нравится. Уходим.
Лишь когда они отошли от лавки на несколько десятков шагов, Фан Цзин сообразил в чем дело и прошептал:
— Зачем ты за ними следишь?
Юань Чжэн бросил коротко:
— Хусцы. Великая Янь давно прекратила торговлю с хусцами, а из-за того, что в последние годы те постоянно совершали набеги на северные границы, в Ханьчжоу их почти не осталось.
Фан Цзин вытаращил глаза:
— Откуда ты знаешь?
— Видел, — нетерпеливо бросил Юань Чжэн. — Ты когда-нибудь видел, чтобы оборванцы в таком тряпье покупали дорогие кольца?
Фан Цзин ахнул. Они заходили всё глубже в глухие переулки. Он вцепился в рукав Юань Чжэна:
— Мы тут никого не знаем, давай просто позовем патруль, пусть схватят их?
— Я хочу сам увидеть, что замышляют эти дикари, — отрезал принц.
— Ваше Высочество, вы особа знатная, а если что-то случится... — замялся Фан Цзин.
Юань Чжэн схватил его за запястье, увлекая в тень:
— Смешно. Всего двое хусцев, чего бояться.
Перед ними возник длинный переулок. Тишина стояла такая, что не было слышно ни звука, а серое небо придавало этому месту зловещий вид. Фан Цзину стало не по себе, но Юань Чжэн, обладая отчаянной храбростью, шел только вперед. Однако, свернув пару раз, они потеряли хусцев из виду. Вместо них их встретили два кривых меча. Аристократы Янь считали изящным носить прямые мечи. Юань Чжэн среагировал мгновенно: выставил клинок, блокируя удар, и наконец столкнулся с врагами лицом к лицу. Действительно — хусцы.
В тесном переулке зазвенело оружие. Фан Цзин владел боевыми искусствами посредственно, но Юань Чжэн был на редкость ловок. Он то и дело перехватывал смертоносные выпады, направленные на друга, и вполне успешно вел бой против двух опытных воинов. Однако оба они были молоды, и опыта затяжных сражений им не хватало. С каждым мгновением преимущество переходило к врагу. Юань Чжэн, стиснув зубы, в отчаянном выпаде вонзил меч в грудь противника. Брызнула кровь. Взглянув на Фан Цзина, чье плечо было рассечено, принц скомандовал:
— Уходи, зови Цэнь Еланя на подмогу!
У Фан Цзина дрожали руки:
— Зо... звать людей?
Юань Чжэн, глядя в спину второму ускользающему хусцу, бросил:
— Я в погоню!
— А-Чжэн, нельзя! — хотел было остановить его Фан Цзин, но принц уже скрылся. Княжич побледнел. Если с Юань Чжэном что-то случится, казнят весь его род до девятого колена. Поколебавшись мгновение, он бросился назад за подкреплением.
Юань Чжэн преследовал хусца, петляя по закоулкам. Увидев, как тот прыгнул в какой-то двор, принц последовал за ним, но человек словно сквозь землю провалился. Юань Чжэн нахмурился, осмотрелся и наконец заметил капли крови у заброшенного колодца. Хусец скрылся внутри.
Взглянув в темную бездну колодца, Юань Чжэн ухватился за грубую веревку и прыгнул вниз. На дне обнаружился узкий подземный ход. В тусклом свете лаз привел его в погреб. Сжав рукоять меча, Юань Чжэн открыл дверь, и в тот же миг кривой нож обрушился на него. От удара ладонь принца онемела. Хусец уставился на него с яростной ухмылкой и прохрипел на ломаном языке Срединной Равнины:
— Идиот, смерти ищешь!
Юань Чжэн холодно ответил:
— Варварское отродье(5).
Завязалась схватка. Юань Чжэн на одном дыхании пытался скрутить врага. Тайный лаз означал серьезный заговор, и ум Юань Чжэна работал быстро. Он знал, что на севере их, столичных, ни во что не ставят, но ему было плевать. Он лишь хотел, чтобы Цэнь Елань увидел его успех — хотел хорошенько щелкнуть его по носу.
Юань Чжэн мог быть не силен в чем-то другом, но в боевых искусствах он был мастер — его навыки оттачивал лично дядя, Мэн Тань. Мать Юань Чжэна рано умерла, и Мэн Тань хотел, чтобы у племянника было больше шансов защитить себя и пробиться в борьбе за трон. В итоге Юань Чжэн с детства не проигрывал ни одной драки.
После обмена десятками ударов хусец снова бросился бежать. Юань Чжэн преследовал его по пятам. Деревянная дверь не выдержала напора и разлетелась, и только тогда принц понял, что ход вывел его в старую лачугу. Выйдя наружу, он увидел бескрайние просторы — они были уже за стенами города Ханьчжоу.
Хусец, понимая, что проигрывает и вот-вот будет схвачен, в отчаянном прыжке уклонился от меча и затрубил в костяной свисток(6), висевший на шее. Звук был резким и пронзительным, словно крик ночного ворона. Взгляд Юань Чжэна оледенел. Острие его меча полоснуло по запястью врага, начисто отсекая кисть. Хусец истошно закричал, костяной свисток вместе с ладонью упал на землю. Юань Чжэн рванулся вперед, хватая врага за ворот, чтобы оглушить его ударом эфеса.
Внезапно из ниоткуда возникли четверо. Один из них крикнул:
— Ваше Высочество, немедленно возвращайтесь в город!
— Кто вы такие? — холодно спросил принц.
Люди предъявили жетон. Это были люди Цэнь Еланя.
— Это костяной свисток хусцев, — добавил другой. — Вокруг наверняка засада.
Юань Чжэн одарил их гневным взглядом, снова злобно посмотрел на хусца, но делать было нечего — пришлось бросить добычу.
Небо уже потемнело. Юань Чжэн, казалось, всё еще чувствовал запах крови от вражеских клинков. Хусцев действительно было много, и вскоре за ними началась погоня. Похоже, враги прознали о высоком статусе Юань Чжэна и преследовали его по пятам, желая взять живым. Опасность подстерегала на каждом шагу. К счастью, принцу удалось захватить коня и вырваться вперед. Никогда еще Юань Чжэн не был в таком жалком положении. Ночью на севере невозможно было разобрать дорогу, и он окончательно заблудился. В душе он проклинал Цэнь Еланя — «бесполезное ничтожество», и Фан Цзина — «слабака», который до сих пор не привел подмогу. Вокруг Ханьчжоу расстилалась пустыня с редким кустарником, а горы были голыми — спрятаться негде.
Конь Юань Чжэна не выдержал бешеной скачки и сломал ногу. Принц вылетел из седла, и у него возникло чувство, будто все внутренности перемешались, а старые раны отозвались острой болью. Он спрятался за песчаным барханом и закрыл глаза. В голове некстати всплыло лицо Цэнь Еланя — вечно холодное и безэмоциональное. Топот копыт приближался — железная конница хусцев была совсем рядом. Юань Чжэн сглотнул подступившую к горлу кровь и подумал: «Всё кончено». «Этот Цэнь — просто дутая величина, ничтожество. Если я сдохну в этом проклятом месте, призраком за собой его утащу».
Внезапно чья-то рука сжала его плечо. Юань Чжэн рефлекторно вскинул меч для удара, но холодный голос остановил его:
— Не двигайся.
---
Примечания:
(1)Выражение «Ветер, цветы, снег и луна» (风花雪月 — fēng huā xuě yuè) - означает праздную, роскошную жизнь, любовные приключения и эстетические удовольствия. Фан Цзин тоскует по столичным развлечениям.
(2)Название «Диньцзинь» (鼎金): иероглиф 鼎 (dǐng) означает древний треножник, символ власти и стабильности, а 金 (jīn) — золото. Название лавки подчеркивает её престиж и «статусность» для Ханьчжоу.
(3)Нефритовое кольцо банчжи (扳指 /bānzhǐ) — это не просто украшение, а предмет с глубоким историческим и воинским подтекстом. Изначально банчжи — это кольцо для стрельбы из лука. Оно надевалось на большой палец правой руки, чтобы защитить кожу от пореза тетивой при натяжении. В момент спуска тетива соскальзывала по гладкой поверхности кольца, что делало выстрел более точным и мощным. Первые банчжи делали из рога, кости или кожи, но по мере развития цивилизации их стали изготавливать из драгоценных камней. Ко временам династий Мин и Цин банчжи превратилось в символ высокого статуса. Ношение такого кольца говорило о том, что человек — воин, владеющий искусством стрельбы. Поскольку стрелять из лука в нефритовом кольце неудобно (нефрит может треснуть), массивные и дорогие банчжи стали носить гражданские чиновники и богатые бездельники, чтобы показать: «Я принадлежу к сословию господ». В Китае нефрит ценится выше золота. Он символизирует чистоту, твердость духа и бессмертие. Кольцо-банчжи из чистого нефрита стоило целое состояние.
(4) Хусец (胡人 /húrén) - исторически в Китае так называли «северных варваров». Иероглиф Hú (胡) изначально использовался в Древнем Китае для обозначения кочевых племен, живших к северу и западу от границ Поднебесной (преимущественно на территории современной Монголии и Центральной Азии). В устах Юань Чжэна и жителей Янь это слово звучит пренебрежительно, почти как ругательство. Оно подчеркивает культурную пропасть между «цивилизованным» центром и «дикой» степью. Вариант «хусцы» самый точный с точки зрения китаистики. Он сохраняет корень оригинала (Hu-) и звучит как название народа (по аналогии с «горцы», «скифы»). Упоминание «зеленых глаз» у того человека в лавке — важный маркер. Для китайцев того времени это был явный признак «нелюдя», пришедшего издалека (возможно, согдийца или представителя племен с арийскими корнями), что делало их присутствие в Ханьчжоу еще более подозрительным.
(5) Когда Юань Чжэн говорит: «蛮夷鼠辈» (mányí shǔbèi — варварское отродье/крысы), он использует еще более жесткие термины. Мань-и (蛮夷) - это древняя классификация варваров по сторонам света (Мань — южные, И — восточные). Называя так северян-хусцев, принц показывает свое крайнее презрение, как бы говоря: «Вы для меня даже не люди, а просто безликая масса дикарей».
(6)Костяной свисток (骨哨) - традиционный инструмент степных народов. Его звук, сравнимый с криком ворона, предвещает беду и смерть.
http://bllate.org/book/14867/1362981
