Услышав, что Лу Цзянмо уже представил свою работу, сердце Чжань Пэя, которое томилось много дней, наконец-то полностью отпустило.
Он не слышал в эти дни, чтобы ботаническая лаборатория заимствовала какое-либо оборудование. Подкупленный им экспериментатор похлопал себя по груди и заверил, что Лу Цзянмо вообще не обнаружил никаких проблем с данными. До тех пор пока эта статья будет отправлена и пройдёт рецензирование, она станет бомбой замедленного действия в его руках.
Как и Лу Цзянмо, он желал славы. Теперь у обоих были проблемы с данными в их бумагах, и им станет намного легче разговаривать, если они будут давать друг другу лицо.
Сделав глоток прекрасного кофе, молотого его аспирантами, Чжань Пэй откинулся на спинку офисного кресла, медленно листая последний выпуск еженедельного журнала.
Раздался лёгкий стук в дверь. Чжань Пэй нахмурился и нетерпеливо поднял глаза: «Что такое?»
«Руководитель, вас ищет кто-то из университета. В лаборатории обсуж– Поговаривают…»
Вошедший был студентом третьего курса. Его лицо было немного бледным, а голос осторожным, но глаза странно ярко блестели.
Привыкший к молчанию этих аспирантов перед ним, Чжань Пэй был настолько пронзён его необычным взглядом, что у него дёрнулись уголки глаз и он недовольно хлопнул еженедельником об стол. Студент тут же вздрогнул, опустил голову и сделал несколько шагов назад.
Видя, что его способность внушать благоговейный трепет никуда не делась, Чжань Пэй удовлетворённо фыркнул и велел тому прибраться в кабинете. Он встал и толкнул дверь, направляясь к выходу.
Недавно ушёл аспирант, обучавшийся под его руководством, и прошло много времени с тех пор, как были получены какие-либо ценные результаты. Люди из университета, вероятно, были посланными сюда для того, чтобы побудить его добиться результатов, либо же этот парень Лу Цзянмо решил зарезать его, одолжив нож.
П/п: О китайском искусстве жить и выживать. Стратагема №3: Убить чужим ножом. Означает погубить противника чужими руками, вредить косвенным путем, не афишируя себя.
С первыми было очень легко справиться, да и даже со вторым тоже. Это был не первый случай, когда его статья подвергалась нападкам. Если тогда он смог всех одурачить, то сможет сделать это и во второй раз. До тех пор пока сфальсифицированная статья будет опубликована прежде, чем Лу Цзянмо представит результаты его повторного эксперимента, он не боялся, что этот игрушечный профессор, у которого ещё не отрасли волосы, посмеет снова перед ним прыгать.
Прежде чем войти в лабораторию, Чжань Пэй изменил выражение лица и изобразил тёплую улыбку.
На улыбающееся лицо не поднимается рука. В этом университете он уже считался ветераном, и каждый должен был показать ему какое-то лицо. Если бы действительно что-то было не так, то достаточно было бы лишь слов взаимной заботы и объяснений.
П/п: Китайская поговорка «На улыбающееся лицо не поднимается рука» означает, что вы уже не будете бить человека, который признаёт перед вами свою вину и улыбается.
Думая так, он открыл дверь с улыбкой на лице, чтобы поздороваться. Но его улыбка внезапно застыла, а в глазах промелькнуло едва уловимое беспокойство.
Гу Чуаньбай уже давно не появлялся в лаборатории криоэлектронной микроскопии. Он не хотел разрушать своё будущее из-за такого незначительного аспиранта, поэтому почти не обращал на него внимания.
Но на этот раз Гу Чуаньбай привёл сюда руководство университета.
Лу Цзянмо тоже был там, сидя перед испытательным стендом, его глаза спокойно смотрели в пустое пространство.
Его лицо казалось бледным, но брови оставались светлыми и безразличными, и нельзя было сказать, о чём он думает, кроме того, что он всё ещё находился в полуметре от него, прикрывая рукой Гу Чуаньбая, который стоял позади него.
Всё было бы прекрасно, если бы были только эти два человека. Его сильно беспокоило то, что исследователь, которого он подкупил, тоже стоял среди толпы.
Ректор университета занимался только научными исследованиями и в университетском городке обычно отсутствовал. Его заместитель, что отвечал за администрацию, медленно подошёл, заложив руки за спину, и посмотрел на него с несколько страдальческим выражением лица.
Чжань Пэй ухмыльнулся и сказал с улыбкой: «Старина Дин–»
Как только он заговорил, то почувствовал, что атмосфера была неправильной, и, встретившись взглядом с собеседником, его прежняя беглая речь внезапно запнулась, и он резко изменил свои слова: «Дин, заместитель Дин…»
«Профессор Чжань, все ваши студенты снаружи, вы хотите, чтобы мы сказали больше?»
Доказательства были настолько убедительными, что попытка уладить дело в частном порядке не представлялась возможной. Исследователь был напуган сообщениями, фотографиями и записями переводов. Он сказал всё, что должен был сказать, и полностью продал Чжань Пэя без каких-либо оговорок.
Заместитель директора горько вздохнул и продолжил низким голосом.
«Исследования профессора Лу не противоречат вашим. Для чего вы это сделали? Если бы не тщательная проверка помощника преподавателя Гу, который помог ему обнаружить эту ошибку и срочно переделать эксперимент, с представленной статьёй действительно бы возникла проблема – профессор Лу был лично приглашён ректором. Должны ли мы убеждать других тоже уйти в отставку?»
При слове «тоже» уголки его глаз яростно сузились. Чжань Пэй глубоко вздохнул, и его голос задрожал: «Заместитель Дин, что вы имеете в виду?»
Заместитель ректора ничего не сказал, но пододвинул документ: «Подпишите это. Обвиняющие вас заявления уже лежат в офисе. Насколько нам известно, помимо фальсификации диссертации и злонамеренной подтасовки чужих экспериментальных данных, вы также имеете долгую историю бесчеловечного угнетения аспирантов под своим руководством. Удивительно, что такое поведение так долго продолжается средь бела дня, нам стоит задуматься…»
«Кто это сказал!»
Глаза Чжань Пэя уже налились кровью. Он с грохотом распахнул дверь лаборатории. Группа аспирантов снаружи была так напугана, что все в мгновение ока выпрямились.
Чжань Пэй сердито огляделся по сторонам и сказал холодным голосом: «Кто это сказал?! Кого это я угнетал! Если у вас хватит смелости выйти вперёд сейчас–»
Прежде чем он закончил свои слова, приведший его юноша уже вышел вперёд и молча поклонился.
Всё больше и больше аспирантов следовали за ним, у большинства из них были красные глаза, а несколько девушек больше не могли сдерживаться, они закрывали лица, садились на корточки и горько плакали.
«Если мы можем использовать своё будущее и обменять его на то, чтобы наши младшие братья и сёстры перестали прыгать в огненную яму, тогда мы больше не хотим этого будущего».
П/п: Упомянутые «братья» и «сёстры» не состоят ни в каких родственных отношениях. Китайцы любят так называть своих друзей и подруг, выражая этим близкие доверительные отношения.
Молодой человек, возглавивший их, поджал губы, его глаза наполнились непролитыми слезами. Тем не менее, он всё равно подошёл к заместителю директора, достал своё обвинительное заявление и передал его.
«Это последнее заявление с обвинением. “Меня зовут Би Сун. Я сообщаю под своим настоящем именем, что профессор Чжань притеснял и оскорблял аспирантов. Он собирал зарплату за стажировку аспирантов и удерживал подписание студенческих работ…”»
Они не знали, из-за чего Чжань Пэю не повезло, но к ним пришёл Гу Чуаньбай и спросил, осмелятся ли они сообщить об этом, сказав, что есть способ это передать.
Они размышляли об этом лишь одну ночь, и все согласились поставить свои имена на письмах с обвинениями.
Дело не столько в том, что они были готовы верить в Гу Чуаньбая, сколько в том, что они готовы были верить в Лу Цзянмо. В ту ночь, когда они наблюдали, как Гу Чуаньбая уводит бросившийся его защищать молодой профессор, неизвестно, сколько из них после этого потеряли спокойный сон. В их сердцах зародилась слабая, но неизгладимая зависть.
Если бы в этой уже почти серой студенческой эпохе был последний свет, они бы бросились на него, даже если бы стали мотыльками, летящими в пламя.
Не успел он договорить, как к нему в гневе бросился Чжань Пэй. Он поднял руку для удара, но его тут же крепко схватили несколько человек.
«Университет Z хотел вас тогда, и Университет Z даст вам ваше будущее!»
Заместитель ректора крепко сжал его плечо и громко заговорил. Видя, как Чжань Пэй отчаянно сопротивляется и борется с подавлением, его глаза, наконец, потемнели, понимая, что тот совершенно безнадёжен. Дрожащей рукой он, наконец, подписал документ и глубоко вздохнул.
Чжань Пэя кто-то толкнул. Человек, восседающий за столом, казалось, в одночасье рухнул. Прошло много времени, прежде чем он в замешательстве встал и, пошатываясь, вышел за дверь.
Звук шагов постепенно затих в коридоре.
Чжань Пэй был освобождён от должности профессора, и аспиранты под его руководством могли выбрать нового преподавателя, чтобы подать заявление о переводе. Профессор Лу, который всё ещё притворялся отстранённым гением, внезапно заметил множество горящих глаз и вздрогнул, посмотрев на Гу Чуаньбая с неясной мольбой о помощи в глазах.
Он хотел набрать аспирантов, но никогда не думал, что их будет так много.
Он потратил целый день, чтобы проверить пятьдесят вопросов Гу Чуаньбая, и, только когда он закончил, ему разрешили встать с постели. Если от каждого поступит ещё по пятьдесят вопросов, даже если они будут переданы Системе–
Стоило этой мысли появиться, как в его голове внезапно раздался какой-то беспорядочный механический звук. Система с хлопком отключилась, вероятно, потому, что зависла из-за нехватки памяти.
Лу Цзянмо тревожно вздохнул и решил её перезапустить, как внезапно кто-то легонько схватил его за плечо.
Подняв взгляд, он был встречен тёплой улыбкой в глазах Гу Чуаньбая: «Я могу помочь профессору с проверкой».
Они долго готовились к сегодняшней битве. Собранные ими доказательства были представлены только после того, как повторные эксперименты доказали, что данные были сфальсифицированы, и статья была успешно опубликована.
Академический круг был глубоким и тихим, но только из-за того, что боялся вызвать слишком много шума. Всё это было бомбами с часовым механизмом, что взрывались при малейшем прикосновении. Письма студентов с обвинениями сделали плохую ситуацию ещё хуже. Если бы они не смогли успокоить каждую сторону, этот скандал мог бы взорваться в Интернете, что повлияло бы на жизнь Университета Z.
Университеты и колледжи должны выдавать чёткие документы об увольнении профессоров. Так что у Чжань Пэя, вероятно, не было шансов перейти даже в школу.
Пришло много людей, и они оказались ими окружены. Гу Чуаньбай осмелел и пошевелил рукой. Он нащупал руку Лу Цзянмо и написал на его ладони «за каждые десять вопросов – объятие».
Было написано всего пять слов, когда толпа начала расходиться.
Гу Чуаньбай вовремя отдёрнул руку, и прежде чем аспиранты их окружили, взял своего маленького профессора и смешался с потоком людей.
Солнце было в самый раз, и на небе ни облачка. Это была редкая хорошая погода.
*
В какой-то год, на рубеже весны и лета.
Грохотал поезд, постоянно сменялись свет и тени. На сиденье у окна молодой профессор просматривал материалы для подачи заявок новой группы аспирантов, когда их внезапно мягко забрала чья-то рука.
Лу Цзянмо поднял голову, встретился взглядом с собеседником, который улыбнулся и сказал тёплым голосом: «Это вредно для твоих глаз, подожди, пока не доберёмся до отеля».
Хотя Лу Цзянмо и не занимался систематикой, ему всё равно выделялись средства на поездки и исследования. Он часто путешествовал вместе с аспирантами, номинально для изучения новых растений в горах, но на самом деле это также давало этим трудолюбивым аспирантам время подышать свежим воздухом.
Гу Чуаньбай изначально хотел заказать для него мягкое спальное место, но по настоянию Лу Цзянмо пересел на жёсткое сиденье. Просидев на нём десять или около того часов, его маленький профессор даже не заметил, что устал.
Отложив стопку бумаг на маленький столик, он достал из изоляционного ведёрка чашку с супом из маша и передал другому. Увидев, как Лу Цзянмо принял её и сделал глоток, в глазах Гу Чуаньбая снова появилась улыбка: «Вкусно?»
Лу Цзянмо поднял на него глаза, изогнул брови и слегка кивнул. Воспользовавшись его невнимательностью, он достал ручку и написал на заявлении Цзян Чжоу, что квота заполнена, и он не может быть принят.
Цзян Чжоу был главным героем этого мира. Он должен был претендовать на место аспиранта заведующего кафедрой биологии, который был лучшим в отрасли. Неожиданно его соблазнили выгоды его собственной стороны.
Все остальные могли быть рассмотрены, но этот должен был быть отклонен как можно скорее, чтобы вернуть сюжетную линию в прежнее русло.
Перед поездкой они как раз закончили небольшую доработку статьи, которая попала в «Science». Глядя на легкое расслабление и усталость в бровях Лу Цзянмо, Гу Чуаньбай накрыл его тонким одеялом и прислонил к своим рукам: «Не хочешь немного полежать?»
«Нет необходимости. Я прилягу, когда мы доберёмся до отеля».
Лу Цзянмо отхлебнул свой суп из маша и слегка покачал головой. Он с любопытством посмотрел на постоянно меняющийся за окном пейзаж.
Суп из маша
Он родился из данных, курсировал между разными мирами и побывал во многих местах, но ему редко доводилось совершать такое долгое путешествие на поезде, как это. Пейзаж за окном проносился мимо и продолжал меняться. Растительность становилась всё более и более пышной, а солнечный свет ослепительным. Северная часть страны всё ещё была бесплодной, но на юге пейзаж был пышным и зелёным, насколько хватало глаз.
Лу Цзянмо пристально разглядывал пейзаж, но Гу Чуаньбай смотрел на него.
Он следовал за своим маленьким профессором в течение пяти лет, от аспирантуры до получения докторской степени, оставшись в его лаборатории в качестве партнёра, но свою привычку подглядывать за другой стороной так и не смог изменить.
Поезд проходил сквозь свет и тень, и солнечные лучи падали на его нежные и привлекательные черты, отражаясь в тёмных ласковых глазах. Гу Чуаньбай посмотрел вперёд и вдруг не смог сдержать улыбки.
Услышав его тихий смех, Лу Цзянмо с любопытством повернул голову, когда в его глазах внезапно всё потемнело.
Поезд проезжал по туннелю, и грохочущий звук мгновенно стал оглушительным.
Это был туннель через гору. С освещением, доступным только спереди, света в вагоне не будет почти минуту.
Лу Цзянмо уже преодолел свою первоначальную травму темноты, но Гу Чуаньбай всё ещё крепко держал его за руку и прижимал к сиденью.
Воспользовавшись темнотой вагона, среди нарастающей возбуждённой болтовни, смеха и оглушительного грохота поезда, Гу Чуаньбай наклонился к нему поближе и прошептал на ухо несколько слов на латыни.
Взгляд Лу Цзянмо засиял ярким светом, он поднял голову и посмотрел на него. Блеск в его глазах опустился глубоко на дно зрачков, и по ним пробежала мягкая рябь.
Гу Чуаньбай наклонил к нему уголки губ и нежно поцеловал.
Он очень хорошо выучил латынь и уже узнал толкование того предложения в самом начале, которое он всегда чётко помнил.
“Итак, мы выбрались и снова узрели небо, полное звёзд”.
Лу Цзянмо не смог сдержать улыбки, закрыл глаза и наклонился к нему ближе в знак молчаливого ответа.
Ключ слегка покачнулся в его кармане, и раздался чёткий перезвон колокольчика.
Железнодорожный тоннель
Автору есть что сказать: Главный герой: Есть кое-что, на самом деле я не хочу быть главным героем, не слишком ли поздно? q ^ q
#Небо обрушится на главного героя#
#Должен сначала избавляться от всякого мусора#
#Нужно проходить ключевые точки#
#Не разрешается выходить играть#
Новое желание г-на Гу: Каждый раз, когда темнеет =w=
[Новый мир: фантастическое будущее → Суперсила x Общение в постели x Никаких домашних заданий!]
П/п: Присоединяюсь к словам анлейтера (“Это был приятный, сладкий бальзам для волнующих сердце событий последней Арки”). Очень сладкое, но не приторное чтиво. Так же эта Арка может напомнить нам одеваться по погоде и соблюдать режим сна, чтобы не повторять произошедшее с рассеянным Лу Дэном. Даже если вам кажется, что вы вполне можете себе позволить не поспать пару часов, ваш организм медленно, но верно всё равно будет продолжать накапливать усталость, пока не засбоит, и бесконечно лечить эти последствия вам не понравится. Что касается одевания по погоде, ну, полагаю, с возрастом каждый так или иначе придёт к тому, как здорово быть хорошенько укутанным, с надетыми возможно немодными для некоторых шапками и варежками, защищающими ваши пальчики от холода. Что гораздо привлекательней сопливых носов и синих ушей. И намного здоровей. А в жару лучше быть в лёгкой одежде свободного кроя, а не обтянутым в кожу и латекс и пропитанным насквозь потом. И панамку от солнца, да.
В общем, не позволяйте погоде становиться последней соломинкой переломившей хребет верблюду – вашему здоровью, ведь даже при условии правильного питания, отсутствия вредных привычек и регулярного режима сна, накапливающиеся стресс и плохое умонастроение смогут-таки ухудшить всё. Давайте же будем беречь своё драгоценное здоровье и почаще радоваться, сохраняя и своё психическое здоровье тоже.
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
http://bllate.org/book/14856/1321616
