«Цзянмо!»
Гу Чуаньбай запаниковал. Он поспешно схватил свою одежду и обернул её вокруг него, крепко обняв и осторожно похлопывая по спине: «Тебе плохо? Давай сначала зайдём в университетский лазарет…»
«Чуаньбай, я в порядке».
Дождавшись на плече другого, когда приступ кашля прекратится, Лу Цзянмо поднял руку, чтобы удержать его запястье, и покачал головой.
Что Гу Чуаньбаю сейчас было нужно, так это тихое место, где он мог бы спокойно побыть один. У него же просто запершило горло. Он почувствовал себя немного нездоровым из-за того, что внезапно произнёс так много слов, и вдобавок его ещё и обдул холодный ветер.
Ничего страшного. Нужно просто отдохнуть, и всё будет хорошо.
Поддерживающая его рука была странно напряжена. Лу Цзянмо слегка приподнял голову, положил ладонь на плечу Гу Чуаньбая и медленно погладил вниз.
Мягкая сила, накрывшая его спину, заставила Гу Чуаньбая постепенно снова расслабиться. Глядя в эти, казалось бы, постоянно блестящие и ласковые чёрные глаза, его грудь слегка сдавило от горя: «Цзянмо…»
Плотно закутавшись в толстую куртку, он наконец-то защитился от холодного ночного ветра. Лу Цзянмо улыбнулась в его объятиях. Он поднял руку и взъерошил волосы. Он хотел было что-то сказать, но затем нахмурился из-за отчётливой жгучей боли в горле.
«Я знаю, давай вернёмся. Купим немного лекарств, прежде чем вернёмся, хорошо?»
Гу Чуаньбай уже понял, что тот имел в виду, и быстро прекратил разговор. Он осторожно помог Лу Цзянмо поплотнее закутаться в куртку и поправил воротник, а затем посоветовал тёплым голосов, придерживая того за плечи.
Глаза Лу Цзянмо быстро расплылись в улыбке. Он кивнул, посмотрел вниз на явно великоватую куртку, с интересом встряхнул свисающими рукавами, и его бледные губы изогнулись в мягкой дуге.
Когда отбрасывалось самосознание, присущее учителю, маленький профессор слишком легко мог заставлять сердца людей смягчаться.
Свет уличных фонарей потускнел по мере того, как они достигли угла, и они оказались между светом и тьмой. Согласно драгоценному опыту, накопленному студентами Университета Z, это место находилось в абсолютной слепой зоне камер наблюдения и офисных окон.
Гу Чуаньбай глупо усмехнулся и уверенно заключил другого в объятия. Положив подбородок на плечо Лу Цзянмо, он терпеливо закатал ему рукава, а затем схватил ладони и засунул в боковые карманы куртки.
Он изо всех сил старался полностью сосредоточиться на этих маленьких и тривиальных действиях, и это оказалось неожиданно эффективным. Лу Цзянмо тихо склонился между его руками, поднял голову и посмотрел на него. Волосы другого тёрлись о его щёки, и он чувствовал тёплый взгляд, даже не поднимая головы.
Рука Лу Цзянмо шевельнулась в кармане. Он взял его за руку и не отпускал.
Лабораторное здание находилось недалеко от университетского лазарета, и на дороге было очень мало людей. Гу Чуаньбай полностью избавился от своих забот и сжал всё ещё прохладную руку в кармане. Вместе они направились к лазарету.
Когда Лу Цзянмо выбежал, небо уже потемнело. После покупки лекарства и возвращения в административное здание ночь уже стала совершенно тёмной.
В коридорах было темно и тихо, но в кабинете всё ещё горел слабый свет. Гу Чуаньбай пошарил в кармане, достал ключ и открыл дверь. Знакомое тепло и яркость ворвались ему в грудь, отчего в глазах внезапно помутилось.
Всё ещё горел свет. Еда на столе уменьшилась всего на несколько укусов. Пальто так и висело на вешалке. С первого взгляда можно было понять, насколько поспешно ушёл владелец.
Эти двое прошли весь обратный путь пешком. Тело Лу Цзянмо согрелось под курткой, но он всё ещё не мог перестать покашливать время от времени. Гу Чуаньбай увеличил мощность кондиционера ещё на два градуса. Он усадил другого на диван, поспешно налил воды и принёс лекарство. Только после того как Лу Цзянмо проглотил лекарство, он с облегчением встал.
Глотательные движения всё ещё причиняли ему некоторую боль. Лу Цзянмо на некоторое время притормозил, сделал ещё два глотка воды, медленно орошая горящее горло, и схватил Гу Чуаньбая за запястье.
«Я разогрею еду. Она уже остыла».
Гу Чуаньбай был остановлен. Он повернулся и присел на корточки. И поднял руку, чтобы поправить короткие волосы Лу Цзянмо. Он слегка приподнял голову, объясняя мягким голосом.
У его маленького профессора даже не было времени поесть.
Очевидно, это должно было стать приятным сюрпризом.
В глубине его сердца тихо пробудились эмоции. Мышцы челюсти Гу Чуаньбая напряглись, и взгляд упал на аккуратно сложенные в углу комнаты образцы растений. Он заставил себя отбросить эти мысли, и его глаза снова успокоились.
Лу Цзянмо, казалось, ничего не заметил. Он всё ещё спокойно держал его за руку. Он подождал, пока Гу Чуаньбай снова перевёл взгляд, прежде чем кивнуть и отпустить его руку.
Фундамент был разрушен и восстановлен заново. Вынести это было не так-то и просто.
Он смог самостоятельно вытащить Гу Чуаньбая, но остаток пути тому придётся проделать в одиночку.
Лу Цзянмо знал, что другой сможет это сделать, но, в конце концов, на это потребуется время.
После такого крупного инцидента Гу Чуаньбай, несомненно, больше не пойдёт в Центр криоэлектронной микроскопии. Чжань Пэй же был слишком напуган, что бы заботиться о нём, и, вероятно, ломал голову над тем, как лучше минимизировать последствия. В краткосрочной перспективе, не говоря уже о том, чтобы искать Гу Чуаньбая, чтобы создавать тому проблемы, он, вероятно, даже не захочет видеть лицо этого студента.
В ближайшем будущем Гу Чуаньбай будет в безопасности.
Эта мысль задержалась в голове Лу Цзянмо на некоторое время, и его разум расслабился. Он откинулся на спинку дивана и включил компьютер.
Гу Чуаньбай же встал и принялся за дело, и вскоре в кабинете снова появился насыщенный аромат еды.
Думая о больном горле Лу Цзянмо, он специально приготовил новую порцию каши. Золотистая пшённая каша была отставлена остывать, а также посыпана сверху белым сахаром, чтобы сделать её вкуснее. Лу Цзянмо попробовал сделать пару глотков, и его глаза наполнились удивления.
Пшённая каша с сахарной посыпкой
«Тебе не больно это есть?»
Видя своего маленького профессора таким счастливым, в глазах Гу Чуаньбая появилась нежная теплота. Он обнял мужчину и прижался щекой к его лицу, затем подал ему половину миски каши, поставив её в сторону остывать: «Хорошо поешь, а потом прими душ. После хорошего ночного сна тебе определённо станет лучше».
Его тон был твёрдым, и Лу Цзянмо также послушно кивнул. Он поставил перед Гу Чуаньбаем миску с рисом и вылил на неё полную ложку тушёного мяса.
Тупо уставившись на позу маленького профессора насильно добавляющего ему суп, Гу Чуаньбай на мгновение удивился. В конце концов, он не смог справиться со своим изумлением, протянул руки и заключил человека в свои объятия, опустив голову на шею: «Спасибо тебе…»
«Это очень вкусно».
Лу Цзянмо серьёзно объяснил ему, добавив ещё пять или шесть ложек супа, тщательно пропитывая рис в миске, прежде чем удовлетворённо отодвинуть.
Кисло-сладкий аромат помидоров смешивался с исходящим паром жаром. От этого даже глазам стало жарко.
Гу Чуаньбай встретился с ним взглядом, приподнял уголки губ и слегка кивнул. Он склонил голову и сосредоточился на своей еде, когда внезапно подавился и резко закашлялся.
Со слабым звуком миска и палочки для еды соприкоснулись, и миска с кашей была поставлена на стол. Ему на спину легла рука, медленно похлопывая и поглаживая. Прошло много времени, прежде чем другой тихо произнёс: «Чуаньбай…»
В груди Гу Чуаньбая было горячо, но по какой-то причине у него не хватало смелости поднять глаза, и он просто опускал их всё ниже и ниже. Рука, держащая палочки для еды, слегка побледнела.
В конце концов, он всё ещё не смог удержаться от мысли об этих возможностях – полностью избавиться от Чжань Пэя и немедленно стать аспирантом Лу Цзянмо. Он читал упомянутую статью «CELL» и не увидел никаких проблем. Но но то, что он смог беспрепятственно уйти, показывало, что это была слабость Чжань Пэя…
В его голове проносились хаотичные мысли, сплетаясь в беспорядок.
Тёплые ладони накрыли его руку, забирая палочки для еды и передавая стопку распечатанной бумаги.
Гу Чуаньбай посмотрел на бумаги в своей руке, но в его затуманенном зрении были видны лишь густые облака чернил. Он поднял руку, поспешно протёр глаза и пристально вгляделся. Лу Цзянмо уже начал тихо говорить, неторопливо заканчивая оставшуюся половину предложения.
«…даже если ты будешь плакать, тебе всё равно придётся делать домашнее задание».
Гу Чуаньбай был ошеломлён. Он пролистал пятьдесят вопросов для эссе, что держал в руке, и поднял голову, разинув рот и лишившись дара речи.
Его маленький профессор улыбнулся и отодвинул от себя тарелку с кашей. Он расчистил для него место, сжал его плечо и добавил: «Тебе не разрешается спать, пока не закончишь писать».
«…»
В следующий раз не следует говорить, не обдумав.
Какими бы сложными ни были его мысли, все они исчезли под высоким давлением домашней работы. Мысли Гу Чуаньбая мгновенно прояснились. Обеими руками он взял стопку распечатанной бумаги и с лёгкой дрожью глубоко вздохнул: «Профессор…»
«Этот профессор только что наелся и собирается принять душ, а затем лечь спать».
Лу Цзянмо неожиданно добросовестно его выслушал, потёр ему голову, наблюдая, как дымка в этих тёмных зрачках постепенно рассеивается, и удовлетворённо приподнял уголки губ: «Пиши давай».
Разбираться с Чжань Пэем было его делом. Гу Чуаньбаю же нужно было только усердно учиться и должным образом проводить свои исследования. Ему не нужно было слишком беспокоиться тёмной грязи, скрывающейся под светом.
Пройдёт не так много времени, прежде чем весь этот вопрос будет полностью решён.
Оставив за столом скорбящую из-за домашнего задания фигуру, Лу Цзянмо встал с улыбкой. Он снял куртку и аккуратно её повесил, прежде чем бодрым шагом отправиться в ванную.
*
Гу Чуаньбай больше не чувствовал себя плохо.
Столкнувшись с пятьюдесятью вопросами к эссе, даже учёному-тирану было трудно вызвать хотя какие-то эмоции, кроме отчаяния.
Наскоро поев и прибрав в офисе вещи, Гу Чуаньбай уселся за стол и с головой погрузился в написание ответов на вопросы. Он уже собирался перевернуть страницу, когда кончик его ручки заколебался.
Темы в вопросах, очевидно, были намного сложнее, чем в классе, и сложность возрастала по мере продолжения, некоторые даже указывали, что разрешён открытый поиск по книге. То, что лежало на столе, было не знакомой книгой «Китайская флора», а несколькими новыми передовыми периодическими изданиями. Они были хорошенько прочитаны, и многие страницы были помечены.
Его взгляд упал на этот знакомый и красивый почерк. Глаза Гу Чуаньбая постепенно прояснились, и в них вспыхнул слабый свет.
Казалось, он начинал понимать, что хотел сделать Лу Цзянмо.
Профессор сказал, что ему не разрешалось спать, пока он не закончит писать. Гу Чуаньбай глубоко вздохнул, полностью сконцентрировался и продолжил сосредоточенно работать.
Сложные мысли в его сердце понемногу рассеялись, и постепенно осталась только ясная и прямая дорога, ведущая к свету вдалеке.
Он знал, чего хотел.
Это всегда было ясно.
Он был далёк от того, чтобы закончить пятьдесят вопросов, но его губы уже слегка изогнулись, а глаза постепенно прояснились.
Через некоторое время шум воды в ванной прекратился, и он услышал звук шагов, направляющихся в спальню. Гу Чуаньбай оставил включенной настольную лампу и встал, чтобы выключить в кабинете верхний свет. Сквозь щель в двери комнаты отдыха пробивался тёплый свет.
Гу Чуаньбай опустил руку, спокойно посмотрел на тёплый свет в щели и лёгким шагом вернулся к столу.
Его маленький профессор не любил выключать свет. Хотя свет был включён, Лу Цзянмо, возможно, уже заснул.
Принятое лекарство, похоже, не оказало особого эффекта: время от времени из спальни доносился тихий кашель. Гу Чуаньбаю было немного не по себе. Было несколько раз, когда ему хотелось отложить ручку и зайти посмотреть, но, снова переведя взгляд на вопросы, которые продвигались всё медленнее и медленнее, он печально откидывался обратно на спинку стула и продолжал усердно писать.
Была уже почти полночь, когда половина из пятидесяти вопросов была сделана.
Ему не разрешили спать, пока он не закончит. Но сделанной половины должно быть достаточно для разрешения войти в комнату отдыха.
Пошевелив онемевшим запястьем, Гу Чуаньбай отложил ручку, которую держал в руке, и осторожно открыл дверь спальни, но его шаги внезапно замерли.
Лу Цзянмо тоже ещё не спал.
Молодой профессор, завернувшись в одеяло и прислонившись к изголовью кровати, держал план эксперимента, который Чжань Пэй бросил на пол и растоптал. Он слегка щурил глаза в тусклом свете спальни, внося поправки к его плану.
Словно не ожидая, что тот внезапно войдёт, Лу Цзянмо удивленно поднял голову. Его чёрные глаза влажно блестели на свету.
Сердце Гу Чуаньбая слегка сжалось, и он быстро шагнул к нему, с силой вырвав страницы из его рук: «Не читай это, Цзянмо. Это же биохимический эксперимент. Я больше не буду его проводить…»
Этот эксперимент был разработан на основе данных из лаборатории Чжань Пэя, и никак не пересекался с ботаникой. Если Лу Цзянмо действительно настоит, чтобы он провёл его в ботанической лаборатории, Чжань Пэй обязательно воспользуется возможностью сообщить о частном использовании государственных средств.
Ради него Лу Цзянмо уже полностью настроил Чжань Пэя против себя. Если он оставит Чжань Пэю хоть какую-то лазейку, тот определённо будет его донимать.
Это всего лишь эксперимент. Позже он сможет сделать и больше. Не имеет значения, если он просто откажется именно от этого.
«Всё в порядке. Я могу это понять».
Лу Цзянмо покачал головой и слегка сжал его руку, не выпуская, однако, бумаги из рук: «У меня есть своя собственная лаборатория. Иди ко мне и проведи его. Я хочу посмотреть, что у тебя получится…»
Проговорив так много, он снова закашлялся.
Тело Лу Цзянмо не могло остановиться, и и его обхватила поднятая рука Гу Чуаньбай. Коснувшись ненароком обнажённой кожи, его сердце внезапно сжалось: «Цзянмо!»
Лу Цзянмо не ответил, лёжа над руках и кашляя так сильно, что не мог говорить. Его щёки раскраснелись. Чёрные глаза, которые раньше были тёплыми и блестящими, были плотно закрыты, а между бровями закрались тонкие морщинки.
Гу Чуаньбай крепко обнял этого человека. Он проверил его лоб. И у него перехватило горло от сильного жара, который он там обнаружил. Выражение его лица, наконец, погасло.
Воспользовавшись тем, что Лу Цзянмо потерял силы и ослабил хватку, Гу Чуаньбай, наконец, забрал листы бумаги. Он хотел было их выбросить, но взгляд невольно упал на чрезвычайно подробные комментарии.
Пробелы между строк были густо заполнены красивым синим почерком. Там были не только поправки и дополнения, но и список возможных непредвиденных обстоятельств, альтернатив и доступной информации, к которой можно было обратиться.
Там, где он написал хорошо, тот даже намеренно менял цвет и аккуратно обводил, а также рисовал маленький красный цветок.
П/п: Получение красного цветка в Китае означает получение похвалы или награды, это своего рода медаль за отличную работу (в виде наклейки, оригами, или цветка из ткани). Начинают ими поощрять ещё с детского сада.
Гу Чуаньбай внезапно не смог устоять на месте, поэтому медленно сел, держа другого на руках.
Откашлявшись и подождав, пока перед ним рассеется белый свет, Лу Цзянмо поднял голову, чтобы заговорить, но был крепко заключён в тёплые объятия.
У него кружилась голова, и по телу пробегал озноб.
Его веки отяжелели, и Лу Цзянмо с трудом моргал, но всё ещё поднимал руку, чтобы поискать страницы. Гу Чуаньбай схватил его за руку, и его ладонь едва заметно дрожала.
«Учитель…»
Услышав его голос, Лу Цзянмо попытался стряхнуть с себя часть сонливости, но не смог дать чёткого ответа. Он мог только изо всех сил сжать его руку.
Кончики пальцев дёрнулись, но приложенная сила была минимальной.
Державшая его рука немедленно разжалась. Прохладное, мягкое прикосновение бережно коснулось горячего лба и слегка прикоснулось к щеке, подарив редкую прохладу среди обжигающего жара.
Под утешением, пришедшим неизвестно откуда, его первоначальная навязчивая идея также постепенно ослабла. Лу Цзянмо дважды кашлянул и, наконец, закрыл глаза, испустив вздох, полный удовлетворения.
Его лоб накрыла рука, а в ушах раздался низкий, мягкий и слегка приглушённый голос: «Учитель, давай сходим к врачу, хорошо?»
Лу Цзянмо хотел было спросить о домашнем задании, но больше не смог открыть глаза. Его горло было горячим, а тело холодным. Он нахмурился и откинулся назад в его объятия.
«С тобой всё будет в порядке. Мы просто сходим к врачу. Всё будет хорошо…»
Гу Чуаньбай прикоснулся к ещё более горячему лбу другого и встал с Лу Цзянмо на руках. Он аккуратно собрал вещи, которые собрался взять с собой, бережно завернул этого человека в одежду и вышел за дверь с ним на руках.
*
Когда Лу Цзянмо снова проснулся, он уже лежал в отдельном отсеке университетского лазарета.
Уже рассвело, и погода сегодня казалась особенно ясной. Солнечный свет падал сквозь полузакрытые шторы и прыгал по почти белым стенам.
Лихорадка спала. Кроме боли в горле, никакого другого дискомфорта больше не было. Хотя его тело всё ещё чувствовало себя усталым и вялым.
Лу Цзянмо моргнул и хотел было снова в оцепенении заснуть, но тёплая ладонь уже легонько коснулась его лба.
Внезапно вспомнив ситуацию перед тем, как он потерял сознание, Лу Цзянмо мгновенно очнулся. Его взгляд скользнул вверх по этой руке и встретился с тёмными, налитыми кровью глазами. Он не смог удержаться, чтобы не сказать: «Чуаньбай…»
Его горло, казалось, больше не испытывало такого сильного дискомфорта, и хотя голос всё ещё был хриплым, по крайней мере, его больше не одолевал приступ кашля через каждые пару слов.
Увидев, что тот полностью проснулся, Гу Чуаньбай, наконец, вздохнул с облегчением. Его лоб разгладился, и он осторожно обнял другого и сел, крепко прижимая его к себе: «Не двигайся, будь осторожен, чтобы не сдвинуть иглу».
Тёплая рука мягко опустилась, и Лу Цзянмо понял, что тот держал его за запястье. Взглянув на свою руку с иглой от капельницы, он не мог не быть сбит с толку: «Я долго спал?»
«Не очень долго. Один день и две ночи».
Гу Чуаньбай беспомощно улыбнулся. Он налил в чашку немного тёплой воды и осторожно поднёс её к губам. Но его тон был намеренно слегка растянут.
«Я слышал от доктора, что профессор Лу, вероятно, уже много дней как следует не отдыхал…»
В эти дни он был занят проработкой своей темы. Вдобавок, он не привык, что Гу Чуаньбая не было рядом, так что действительно плохо спал.
Лу Цзянмо виновато поджал губы. Он сделал два глотка воды и насильно сменил тему: «Ты закончила свою домашнюю работу?»
«Всё готово. Я жду, когда профессор проверит».
Увидев, как тот внезапно принял вид профессора, в глазах Гу Чуаньбая отразилось лёгкое удивление. Затем внезапно его улыбка стала ещё шире.
Сознавая, что выглядит недостаточно внушительно, Лу Цзянмо опёрся на руки, собираясь сесть прямо. Но Гу Чуаньбай просунул руки ему под мышки, обнял и усадил, подложив подушку под спину: «Вопрос № 49 неверен. Профессор знает?»
Брови Лу Цзянмо слегка приподнялись, его глаза были острыми. Уголки его губ изогнулись яркой дугой, и он твёрдо ответил: «Я знаю».
Вопросы, которые он задал Гу Чуаньбаю, были не тестовыми вопросами для курса ботаники в этом семестре, а кратким изложением вопросов для его собственного собеседования по приёму аспирантов.
В предпоследнем вопросе он намеренно оставил лазейку. Но если бы у человека не было детального представления об общем содержании или если бы он оцепенел от ответов и просто писал вслепую, то мог бы и не заметите ошибку.
Просто заметить ошибку в 49-м вопросе было достаточно, чтобы сдать экзамен. Не было никакой необходимости проверять его ответы.
Оценки Гу Чуаньбая всегда были хорошими, а талант выдающимся. Даже если бы это было не из-за их близких отношений, тот всё равно смог бы стать его аспирантом только благодаря своей силе.
Он должен чётко донести это до другой стороны.
Грудь Гу Чуаньбая слегка шевельнулась. Он сел на край кровати, спокойно за ним наблюдая.
Маленький профессор всё ещё улыбался. Его глаза были яркими и широко открытыми, и между тёплыми бровями явно сквозило очень решительное спокойствие.
Гу Чуаньбай невольно приподнял уголки губ. Крепко держа его руку, он наклонился вперёд и опустил голову на тёплый лоб собеседника.
«Тогда тебе придётся проверить каждый из моих ответов. Я действительно потратил целую ночь и день, отвечая на них…»
Автору есть что сказать: Гу Чуаньбай: Давай! Причиним друг другу боль! o(*////▽////*)q
Система: Не-е-ет, останови-и-и-итесь и прекратите, а-а-а-а! Разве у вас не может быть просто каких-нибудь углублённых обменов, которые легко и счастливо блокируются? _ (┐q 口 q) _
#Держите его!#
#Пожалуйста! !!#
П/п: Китайский Интернет-сленг «Причинять друг другу боль» имеет два значения: 1) провокация по типу «приходи, если не боишься пораниться», 2) относится к мучительным любовным отношениям, где обе стороны ранят и задевают друг друга.
П/п: Лу Дэн: …кажется мне нужно ещё поспать… ...( ＿ ＿)ノ｜
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
http://bllate.org/book/14856/1321612
