В последующие дни напряжённый график Гу Чуаньбая не ослабевал.
Хотя, находя подходящие возможности, Лу Дэн и устраивал тому перерывы, он всё ещё лечил только симптомы, а не первопричину. Его лекции по ботанике проводились раз в неделю, и, помимо занятий, Гу Чуаньбай был настолько занят, что его почти не было видно. А если он находился в лаборатории электронной микроскопии, то до него часто невозможно было и дозвониться по телефону.
Никто не может поддерживать интенсивное зажигание ламп для кипячения масла. После того как профессор Лу конфисковал полную чашку эспрессо и заменил её полезным чаем из красных фиников и белых грибов, Гу Чуаньбай наконец-то задремал на уроке ботаники.
П/п: Китайская идиома «Зажечь лампу, чтобы вскипятить масло» означает упорно не ложиться спать допоздна, чтобы работать.
Чай из красных фиников и белых грибов
Вероятно, он действительно устал за последние несколько дней, ведь когда его разбудил шум вокруг, Гу Чуаньбай с удивлением осознал, что занятие уже закончилось.
Его спина быстро покрылась холодным потом. Гу Чуаньбай мгновенно выпрямился и притянул к себе Цзян Ли: «Почему ты меня не разбудил?»
«Твой маленький профессор пару раз просил меня вести себя тихо. Разве не видишь, что даже микрофон выключен? Как бы я мог посметь разбудить тебя у него на глазах?»
Цзян Ли взмахнул рукой с учащённым сердцебиением. Он сунул ему в руку термос и приподнял челюсть, давая сигнал быстрее уходить посылать тепло: «Идите. Идите быстрее, товарищ Чуаньбай. Что будет в центре внимания на семестровом экзамене, биологический факультет рассчитывает на тебя».
П/п: Пришедшее из китайских коммунистических программ выражение «Послать тепло» относится к заботе о людях и помощи им, согревая их своими действиями и вниманием.
По мере приближения экзаменационного периода многие студенты начали испытывать чувство срочности. Стоявший на трибуне Лу Цзянмо был плотно окружён толпой студентов с разных факультетов, умоляющих его помочь им с ключевыми моментами.
Гу Чуаньбай нахмурился, взял термос и быстро подбежал.
Площадь лекционной аудитории была очень большой, и чтение лекций даже с помощью микрофона требовало много усилий, не говоря уже о том, чтобы полагаться только на собственный голос. Лу Цзянмо с самого начала был немногословным и громкость его голоса не была высокой. Было неизвестно, мог ли он всё ещё говорить после почти двух часов такой лекции.
Не в силах перестать винить себя всё больше и больше, Гу Чуаньбай растолкал толпу и протиснулся к Лу Цзянмо, который сидел перед трибуной и выделял ключевые моменты. Услышав его шаги, тот поднял голову, и его брови изогнулись в ясной мягкой улыбке.
Гу Чуаньбай немного потерял дар речи. Он отвинтил крышку термоса и протянул ему, присев рядом на корточки.
Лу Цзянмо сделал несколько глотков и продолжил, опустив голову, терпеливо делать в учебнике пометки. Лежавшая на его коленях рука тихо двинулась, похлопала Гу Чуаньбая по плечу, а затем вложила ему в руку фруктовую конфету.
Внимание студентов было сосредоточено на ключевых моментах, и они вздыхали каждый раз, когда добавлялось что-то ещё. Рассчитывая на добродушный характер молодого профессора, они умоляли его упростить ключевые моменты. Лу Цзянмо же только улыбался и ничего не отвечал. После того как была выделена последняя строка, он вернул книгу обратно и прикрепил к ней записку.
Слова «Сначала прочти это» были написаны чётким и красивым почерком, но они сразу же вызвали поток полусерьёзных причитаний.
Хотя акцент был сделан только на половине книги, всё ещё оставалось место для борьбы. Некоторое время все стояли на своём, не сдаваясь, но, видя, что профессор действительно не собирался больше ничего говорить, они, наконец, разошлись, испытывая эмоциональную смесь радости и беспокойства.
У Гу Чуаньбая заболело в груди. Он молча встал, чтобы собрать свои вещи, но кто-то внезапно мягко схватил его за запястье.
Внимательно посмотрев на его цвет лица и увидев, что усталость между бровями, наконец, немного исчезла, Лу Цзянмо с облегчением кивнул и сжал его запястье: «Я объясню тебе занятие, когда вернусь».
При первом же звуке стало слышно, насколько голос другого был охрипшим. Движения Гу Чуаньбая стали немного вялыми. Глядя в чёрные глаза, которые, как и всегда, были терпеливыми и тёплыми, он прошептал: «Цзянмо…»
«Сегодня я задал классу десять заданий».
Прежде чем тот успел заговорить, Лу Цзянмо уже мягким голосом оборвал разговор, и после короткой паузы в его глазах снова появилась знакомая ясная улыбка: «Ты должен сделать двадцать».
Проводить двухчасовое занятие громким голосом было просто невыносимо. Лу Цзянмо позволил Системе временно вывести микрофон из строя и тщательно подготовил десять тем для домашнего задания. Пока его сделают от чистого сердца, эффект будет ненамного хуже, чем от прослушивания лекции.
До экзамена оставался всего месяц. Весь класс единодушно согласился с тем, что это должно было быть в центре внимания экзамена, и никто не высказал ни малейшего возражения.
Глаза Гу Чуаньбая загорелись, и он не смог удержаться от улыбки. Он крепко сжал руку и энергично кивнул: «Я сделаю пятьдесят».
Другая сторона действительно не была обычным любителем делать домашние задания. Лу Дэн уже давно не помнил, что произошло в тот день, когда он ел мороженое, и его глаза расширились от удивления: «Пятьдесят – это нормально?»
«Пойдём в твой офис, и я сделать столько, сколько ты захочешь».
Голос маленького профессора был таким хриплым, что у него сердце сжималось. Гу Чуаньбай прижал палец к несколько пересохшим губам, слегка улыбнулся в ответ и помог ему нести вещи на руках: «Пока не разговаривай, побереги голос. Я приготовлю для тебя сегодня вечером, хорошо?»
Его занятость в последние несколько дней не была напрасной. Сортируя данные, он случайно сравнил набор ключевых значений выбросов и разработал совершенно новый набор проверочных экспериментов, вдохновлённый экспериментами Лу Цзянмо. Он уже представил полный план эксперимента и заявку. Если ему повезёт, он проведёт эти зимние каникулы в лаборатории, чтобы получить результаты. И кто знает? Возможно, ему удастся опубликовать их в международных журналах с импакт-фактором более 10.
В области научных исследований жёсткая конкуренция, удача и сила сосуществуют, и чем выше вы поднимаетесь, тем это труднее. Но он всё равно хотел подняться как можно выше до уровня своего маленького профессора, а затем честно и открыто забрать его себе.
Лу Цзянмо понятия не имел, о чём тот думал. Его просто соблазнила личная стряпня другого человека. Его глаза заблестели, и он выжидающе кивнул.
Нежность и тепло просачивались из глубин его глаз. Воспользовавшись тем, что в классе никого не было, Гу Чуаньбай переложил вещи в одну руку и повёл его в лифт.
Он будет прокладывать себе путь наверх.
*
Гу Чуаньбай отвёл Лу Цзянмо обратно в кабинет. Привычно расставив в ряд обеденный стол, индукционную плиту, маленькие кастрюли и сковородки, он достал из холодильника несколько ингредиентов, взял молодого профессора, который с радостью согласился помочь, и усадил его обратно на диван.
Лу Цзянмо покорно сел, следую чужой силе. Но его глаза всё ещё оставались яркими. Он вцепился в его руку, уставившись на ингредиенты на столе.
«Сегодня я приготовлю томатный суп с говяжьей грудинкой и добавлю ещё крабовую кукурузную икру. Ты хочешь что-нибудь ещё?»
В такие моменты было легко забыть истинную личность другого человека. Гу Чуаньбай с улыбкой потёр ему волосы, наклонился и спросил тёплым голосом, протягивая блокнот и ручку: «Давай, заказывай».
Прошло более трёх месяцев с тех пор как он понял, что, покупая в столовой, заказывая еду на вынос и самостоятельно ставя небольшую печку, Гу Чуаньбай перепробовал все способы питания, какие только мог придумать.
Лу Цзянмо легко соблазнить хорошей едой, но его вкус неожиданно не привередлив, и он будет есть досыта, несмотря ни на что. Но чем больше это происходило, тем настойчивее Гу Чуаньбай хотел найти больше блюд, которые соответствовали бы его вкусу.
Понимая, что Гу Чуаньбай пытается поберечь его горло, Лу Цзянмо изогнул брови и торжественно написал на бумаге несколько слов, протянув затем ему.
Тот не ожидал, что другая сторона сегодня так радостно закажет еду. Гу Чуаньбай не мог не быть немного удивлён. Он взял его с улыбкой, но внезапно был поражён.
На блокноте не было написано никаких блюд. Было всего три иероглифа – его имя.
Внезапно вспомнив о беспомощности Лу Цзянмо в темноте в то время, улыбка в глазах Гу Чуаньбая постепенно погасла, и на сердце стало тоскливо. Он присел перед ним на корточки и взял маленького профессора за руку: «Ты хочешь, чтобы я составил тебе компанию, да?»
Лу Цзянмо кивнул, всё ещё с очаровательной улыбкой на своём нежном лице, а затем достал из-за спины действительно краткие и ясные ключевые моменты предстоящего экзамена и сунул их ему в руки.
Глядя на тёплое выражение между его бровями, Гу Чуаньбай больше ничего не мог с собой поделать. Он наклонился и заключил другого в объятия, крепко прижимая к себе: «Уже почти готово. Скоро…»
Будучи трезвым, его маленький профессор никогда не знал, как выразить, что он плохо себя чувствовал.
Обхватив его руками за шею, тот наклонился вперёд всем своим тёплым телом. Гу Чуаньбай нежно прижался к его щеке, закрыл глаза и некоторое время обнимал, прежде чем отпустить руки и выпрямиться.
«Я сначала приготовлю еду. Давай хорошо поедим, а потом я сделаю домашнее задание из пятидесяти вопросов. И мне будет не позволено спать, пока я не закончу, хорошо?»
Лу Цзянмо с улыбкой кивнул, наблюдая, как тот вернулся и продолжил упорядоченно заниматься своим делом. Он скрестил ноги и устроился поудобнее на диване, работая на ноутбуке, чтобы продолжить совершенствовать свой проект.
Они оба чувствовали себя непринужденно, и у обоих было много работы под рукой. Хотя единственным звуком в комнате было бульканье супа, не было ощущения неловкости или холода.
Гу Чуаньбай поставил вариться рис на пару, взял кусок нежной говяжьей грудинки и обмакнул в кисло-сладкий томатный суп. Тщательно остудив, он затем поднёс его в маленькой миске к губам Лу Цзянмо.
«Попробуй и посмотри, приготовлено ли уже?»
Маленький профессор ел всё с удовольствием, всегда принося повару чувство выполненного долга.
Увидев, что эти глаза загорелись радостью, Гу Чуаньбай удовлетворённо кивнул и положил тушёные помидоры и мясо в неглубокую миску. Подал рис, на тарелку положил крабовую икру. Лу Цзянмо, который любил сладости, специально получил перед собой и одну маленькую миску с ними.
Томатный суп с говяжьей грудинкой
Крабовая кукурузная икра
Китайские сладости
Лу Цзянмо уже отложил ноутбук в сторону и сел за стол в ожидании ужина. Гу Чуаньбай просто убрал кухонную утварь и сел рядом с ним. Улыбнувшись, он уже собирался заговорить, когда на столе внезапно зазвонил его мобильный телефон.
Получение в такой момент сообщения от Чжань Пэя должно было быть крайне разочаровывающим, но глаза Гу Чуаньбая в одночасье загорелись волнением, и он вскочил: «Цзянмо, поешь первым. Я схожу в лабораторию – я скоро вернусь! Подожди меня. У меня для тебя сюрприз!»
Опасаясь, что другая сторона будет волноваться, он намеренно повторил это несколько раз. В своём возбуждении он даже взял его на руки и несколько раз покружил, прежде чем, наконец, поставил ошеломлённого маленького профессора на пол, схватил свою куртку и бросился в лабораторию.
В эти дни бессонных ночей почти вся его умственная энергия была направлена на этот эксперимент, и он сделал уже бесчисленное множество возможных выводов.
У Чжань Пэя была привычка на исследовательских работах своих студентов подписываться в качестве первого автора, но это не имело значения. Гу Чуаньбай просто хотел провести этот эксперимент. Пока он сможет это сделать, он действительно мог найти свою силу и направление в области научных исследований. Он сделал бы самый надёжный первый шаг.
Он не нуждался в руководстве Чжань Пэя. Он также мог бы выполнять больше работы и участвовать в обслуживании лаборатории на протяжении зимних каникул.
Всё, что ему было нужно, так это его одобрение на использование инструментов и реактивов в лаборатории, и тогда он сможет довести свой эксперимент до конца.
Он хотел увидеть это снова – свет в глазах своего маленького профессора, когда в тот день он стоял перед огромным пультом управления криоэлектронного микроскопа.
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
http://bllate.org/book/14856/1321610
