Лу Шеньсин и Синь Лян въехали в город, когда солнце уже садилось. По пути они вообще не останавливались для отдыха. И люди, и лошади были покрыты пылью и грязью, и были измотаны.
Тун И вытер лицо: «Генерал, я отправлю Цзюнь-ши обратно».
«Давай пойдём вместе, – Лу Шеньсин взял поводья и медленно двинулся вперёд по Главной Восточной Улице, – так уж получилось, что мне как раз по пути».
Тун И почесал затылок: «Генерал переехал?»
Солдаты позади него дружно покачали головами: один жил на востоке, а другой на севере, – это ну никак не могло быть по пути.
Сидящий впереди Синь Лян поджал губы: «Не обязательно меня провожать».
Лу Шеньсин скривил губы и улыбнулся: «Мне в радость».
*
Дом семьи Синь.
Лу Шеньсин сидел в кресле и смотрел на юношу, который тянул Синь Ляна. Это был возлюбленный Цзин-вана и другой главный герой, Синь Вэйчэнь.
Чистый и незапятнанный лотос белой разновидности.
П/п: Белый лотос – человек с чистым и благородным характером. По аналогии «фальшивый белый лотос» – человек, который только притворяется хорошим и праведным.
«Эр-гэ, почему ты не попросил кого-нибудь отправить семье письмо, когда ездил в Силан? Мы все по тебе скучали».
П/п: «Эр-гэ» – обращение ко Второму брату.
Синь Вэйчэнь надулся, его красивые большие глаза заслезились.
Отведя взгляд, Лу Шеньсин невольно задумался: «Если бы глаза Синь Ляна могли видеть свет, был бы он таким же…»
Жаль, что это никогда не будет подтверждено.
Синь Вэйчэнь застенчиво улыбнулся Лу Шеньсину: «Генерал Чан, спасибо, что отправили моего брата обратно».
Миловидная внешность и раздражающий характер, Лу Шеньсин в нескольких словах резюмировал личность другого. Ему было лень отвечать, и он просто небрежно поднял подбородок.
Синь Хунъюань поспешил вернуться домой с улицы. Сначала он подал чай и закуски, затем вежливо поприветствовал генерала и одного за другим представил братьев и сестёр Синь Ляна, наконец, указав на молоденькую девушку: «Генерал Чан, это младшенькая этого старика».
Увидев красивую женщину, настроение Лу Шеньсина мгновенно улучшилось, и он улыбнулся Синь Сяожань.
Синь Сяожань же покраснела и опустила взгляд на свои ноги.
Эта сцена бросилась в глаза Синь Хунъюаню. Он сделал глоток чая, втайне думая о чём-то своём.
Несколько девиц семьи Синь шептались неподалёку, обсуждая Лу Шеньсина, и стоявший рядом Синь Лян слышал каждое слово.
Одна из них не удержалась и спросила Синь Ляна: «Эр-гэ, у генерала Чан есть возлюбленная?»
Синь Лян безучастно сказал: «Я не знаю».
Лу Шеньсин, который больше не мог выносить эту атмосферу, встал и попрощался. Как только он ушёл, Синь Хунъюань, который до этого был приятным и приветливым, сразу же изменился в лице и сказал Синь Ляну: «Следуйте за мной в кабинет».
Как только он вошёл, Синь Хунъюань спросил Синь Ляна: «Почему ты вернулся сегодня?»
Голос Синь Ляна был спокоен: «Меня задержали некоторые дела».
«Что может быть важнее годовщины смерти твоей матери? – Синь Хунъюань фыркнул. – Я не знаю, как тебя обучала твоя мать, что ты не понимаешь даже элементарной сыновней почтительности».
Ровные брови Синь Ляна слегка нахмурились: «Я не видел, чтобы ты упоминал о ней, когда моя мать была жива. Она мертва уже почти 20 лет. К чему ты задумался о ней сейчас?»
Глядя на эту чёрную повязку на глазах, Синь Хунъюаня почему-то пробрал озноб, он хлопнул ладонью по столу: «Что ты хочешь этим сказать? Так-то ты разговариваешь со своим отцом?»
Синь Лян промолчал.
«А что там с Чан Чжоу? – Синь Хунъюань отругал его с холодным лицом. – Разве это не неуместно – просить его отвезти тебя обратно верхом?»
Синь Лян склонил голову набок: «Отец, я слепой».
Синь Хунъюань потерял дар речи.
Атмосфера между отцом и сыном застыла. Когда Синь Лян уже собрался уходить, распахнулась дверь.
Вбежавший Синь Вэйчэнь наклонился к Синь Хунъюаню и протянул руку, чтобы потянуть того за рукав: «Отец, не вини Эр-гэ».
Синь Хунъюань коснулся головы Синь Вэйчэня, и его заботливое отношение отличалось от того, как он обращался с Синь Ляном: «Чэнь-эр, сколько раз папа говорил тебе, не совершать безрассудных поступков».
П/п: Суффикс «эр» имеет значение «ребёнок, сын» и имеет уменьшительно-ласкательный оттенок. Добавляя его к фамилии, используется между коллегами (старшие к младшим, или среди сверстников) для выражения близости. Если к имени, то такой тип обращения употребляется между друзьями, родственниками, влюблёнными для выражения любви и нежности. Если же добавить ещё и префикс «сяо» («младший, маленький, молодой») получится ещё более фамильярное и ласковое значение.
Синь Вэйчэнь высунул язык: «В следующий раз я обязательно постучу в дверь».
У стоявшего там же с опущенной головой Синь Ляна уголки губ насмешливо изогнулись дугой. Его с детства предупреждали, что он не может входить в кабинет без разрешения, но его брат всегда был исключением.
И подобных исключений было слишком много, настолько много, что он уже оцепенел.
Извилистый коридор был тёмным и тусклым, Синь Лян постукивал бамбуковой палкой и шёл впереди, а следовавший за ним Синь Вэйчэнь наблюдал, как тот аккуратно избегает ограждений. Он хихикнул и сказал: «Эр-гэ, человек, которым я восхищаюсь больше всего, – это ты. Наш дом такой большой, но я ни разу не видел, чтобы ты падал».
Однако Синь Вэйчэнь не знал, насколько паникующим и беспомощным был его брат, когда впервые столкнулся с миром без света, и как он бесчисленное количество раз падал, прежде чем стал самодостаточным.
Пройдя некоторое время, Синь Вэйчэнь с любопытством спросил: «Эр-гэ, я думаю, что генерал Чан очень хорошо к тебе относится, он даже лично тебя отправил…»
Синь Лян ответил спокойным тоном: «Я немного устал».
Синь Вэйчэнь разочарованно скривил губы: «О, Эр-гэ следует отдохнуть пораньше».
Завернув за угол, Синь Лян подошёл к своей комнате и открыл дверь. В комнате была кромешная тьма, но он уже давно перестал бояться темноты, и ему было всё равно, был ли там свет или нет.
*
Лу Шеньсин нашёл нужное место, основываясь на воспоминаниях Чан Чжоу. Только он вошёл, как наткнулся на маленькую девочку. Когда другая сторона его увидела, она опешила, затем повернула голову и крикнула во двор: «Генерал вернулся!»
Сразу же после этого Лу Шеньсин встретился со всеми слугами в поместье, и все были очень взволнованы.
«Генерал выиграл битву, вы уже можете вернуться?»
Лу Шеньсин улыбнулся: «Идите и займитесь делом».
Он вошёл и посмотрел на лежащую на кровати Хозяйку дома. По первоначальному сюжету, после того, как в столицу отправили известие о смерти Чан Чжоу, на следующий же день та скончалась.
Ван-ши поманила его рукой: «Чжоу-эр, подойди сюда».
П/п: «Ван-ши» = в девичестве Ван.
В древнем Китае у женщин часто вообще не было имён, и женщин называли, соединяя две фамилии, – её девичью и фамилию мужа. А в семье к ней обращались по наименованию родства: мама, бабушка, тётя и так далее. Это было связано с тем, что женщины не допускались к социально-общественной жизни.
Лу Шеньсин немного помолчал, прежде чем двинуться вперёд. Он сделал счастливое выражение лица: «Мама».
Ван-ши вздохнула и пристально уставилась на Лу Шеньсина.
Под взглядом этих проницательных глаз, испещрённых тонкими морщинками, у Лу Шеньсина возникла иллюзия, что эта женщина видит его насквозь.
П/п: (╯ಠ‿ಠ)╯︵┻━┻
«Чжоу-эр, ты ещё помнишь баллады, которым тебя научила твоя мать? – Ван-ши закрыла глаза и несколько раз кашлянула. – Спой своей маме».
«Небо чистое, и вода прозрачная…»
Лу Шеньсин пел строчку за строчкой, а, закончив, обнаружил, что Ван-ши заснула.
Лу Шеньсин обернулся и не заметил, как человек на кровати открыл глаза.
Поужинав и освежившись, Лу Шеньсин улёгся на кровать, скрестив ноги. С такой силой, как у принца Цзин, тому потребуется по меньшей мере три-пять дней, чтобы встать с постели, и, возможно, у него даже начнётся геморрой.
В три часа ночи Лу Шеньсин вскочил с постели, переоделся и отправился в башню Хуаюэ.
«Дорогой гость, какое совпадение, но сегодня у Сяо Цуй уже есть хозяин, – Мадам встряхнула платком, изогнула талию и улыбнулась. – Другие наши девушки тоже…»
Лу Шеньсин достал из рукава немного серебра: «Этому Хозяину нужна только Сяо Цуй».
Когда Мадам увидела серебро, она улыбнулась и расцвела, но руку не протянула: «Дорогой гость, эта Сяо Цуй – человек молодого господина Синь, и её не волнует никто другой».
Лу Шеньсин поднял брови: «Её выкупили?»
Мадам покачала головой: «Это не так».
Лу Шеньсин шагнул наверх: «Раз она ещё не продана, то будет проще».
П/п: Ван-ши: Парень, не мог бы ты поправдоподобнее изображать моего сына? (;¬_¬)
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
http://bllate.org/book/14855/1321534
