Когда Ли Гэнь подошёл, Хуан Дань ещё не спал, охлаждаясь во дворе. Он уже разобрался в этой схеме и спать шёл после десяти часов, когда в доме становилось намного прохладнее.
До десяти же часов он не смог бы заснуть, даже если бы захотел, и его спина была настолько горячей, что готова была заискрить.
Местные уже привыкли к грубым бамбуковым циновкам и веерам из рогоза, которые скрипели при встряхивании. Хуан Дань же – нет. У него было телосложение, устойчивое к холоду и боящееся жары.
Если бы сейчас была зима, то Хуан Даню, наоборот, было бы очень комфортно.
Сельскохозяйственных работ в основном не было, так что для крестьян это было относительно праздным сезоном.
Хуан Дань сидел на маленьком бамбуковом стуле и смотрел на небо, полное звёзд. Он не только воспользовался нынешней прохладой, но и кое-кого ждал.
Со стороны двора раздался стук в дверь, и он спросил: «Кто?»
Чей-то голос ответил: «Я».
Хуан Дань поднял брови, он действительно пришёл.
Он встал, чтобы открыть дверной засов, и высунул голову наружу. До его носа донёсся запах сигарет марки «Циси». В дверном проёме стоял мужчина и выдыхал дым: «Гэ, уже так поздно, ты здесь по какому-то делу?»
«Я собираюсь на ночь… Чёрт, почему перед твоим домом целое поле куриного дерьма?»
Ли Гэнь безостановочно тёрся ботинками о порог, но куриные какашки, прицепившееся к подошвам его ботинок, по-прежнему плотно прилегали, даже истёршись в пыль.
Хуан Дань сказал: «Я кормил кур у ворот».
Ли Гэнь: «…»
Хуан Дань спросил: «Гэ, что ты только что говорил?»
Ли Гэнь повторил: «Я останусь у тебя на ночь».
Хуан Дань сказал: «О».
Он потёр нос и спросил: «Гэ, а ты уже помылся?»
Ли Гэнь переступил порог и прищурился: «Что такое, нельзя лечь к тебе в постель, не приняв ванну?»
Хуан Дань сказал: «Я тоже не мылся».
Ли Гэнь: «…»
Он внезапно наклонился и уткнулся носом в волосы Хуан Даня: «А я всё спрашивал, почему от твоей головы так плохо пахнет, да и от тела тоже идёт довольно прогорклый запашок. Поторопись и помойся, и только потом ляжешь спать».
Хуан Дань дёрнул губами.
Кто к кому вообще пришёл спать? Я вот не ненавижу же тебя за то, что от тебя несёт табаком, а тебе всё ещё что-то не нравится.
Хуан Дань отправился за водой к пруду до наступления темноты, и вода из пруда была налита в резервуар. Примеси будут медленно оседать на дно резервуара, и вода станет очень прозрачной и сладкой, какую можно будет пить только в сельской местности этой эпохи.
Лунный свет был ярким и белым, и время от времени в маленьком сарае на западной стороне двора раздавались резкие звуки. У двух или трёх кур и уток было что-то на уме, они потеряли сон и устраивали там хаос.
Хуан Дань вышел с ведром, присел на корточки и вылил на себя воду из ковша.
Ли Гэнь же сел на бамбуковый стул, скрестив ноги и наклонившись верхней частью туловища вперёд. Он положил локти на колени, и между его пальцами клубился дым.
Эта ситуация казалась странной, с какой стороны на неё ни посмотри.
У-ух–
Хуан Дань вылил себе на голову полведра воды: вода скатилась по его волосам, равномерно упала на плечи и стекла по груди и спине, капая вниз, с каждой каплей превращая жёлтую землю у его ног в грязь.
Молодой человек стоял в поле зрения Ли Гэня к нему спиной. Его спина была худая, и на всём теле не было лишнего куска плоти. Просто не на что было смотреть. Он взял сигарету, и его взгляд бессознательно упал на два белых куска.
Не видя света, кожа там не была повреждена солнцем. По сравнению с другими местами она выглядела очень белой. Она не использовалась при работе, и никаких мозолей не было.
Молодой человек привстал и наклонился, чтобы поднять ведро и ковш. Угол внезапно изменился. Изо рта Ли Гэня повалил дым, а пепел упал ему на грудь. Он встал и сделал слишком резкое движение, отчего бамбуковый стул упал назад.
Ли Гэнь споткнулся о бамбуковый стул и чуть не свалился на землю. Не заботясь об удержании равновесия, он побежал открывать заднюю калитку и выскользнул наружу.
Хуан Дань: «…»
Он отбросил ковш для воды: «Г-н Система, Ли Гэнь стал твёрдым?»
Система: [Мне плохо видно нижнюю часть]
«…» Хуан Дань спросил: «Ли Гэнь – гей?»
Система: [Извините, г-н Хуан, у меня нет разрешения на ответ]
Хуан Дань покачал головой и вздохнул. Кроме выдачи заданий, у этой Системы вообще не было другого применения, поэтому он мог рассчитывать только на себя.
Он надел рубаху и брюки. Независимо от того, был ли Ли Гэнь геем или нет, это мало влияло на его выяснение того, кто был убийцей Ли Дагуя, поэтому он решил оставить этот вопрос в покое.
Когда Хуан Дань в темноте ложился спать, Ли Гэнь вернулся. Он скинул обувь и забрался в постель. Как только он лёг, он повёл себя, как дома, и серия движений была очень естественной.
Хуан Дань нашёл веер из рогоза и лёг рядом с ним.
Кровать была небольшой, и двое взрослых мужчин, ложась вместе, прижимались друг к другу руками и ногами.
Лето и без того уже было очень жарким, температура тел также была слишком высокой, и рядом друг с другом становилось ещё жарче. Через некоторое время они оба вспотели и стали липкими.
Окружающий воздух разрывался от искр, сердце Ли Гэня пылало огнём, всё его тело было разгорячённым, и даже дыхание, которое он выдыхал, было горячим. Он вырвал веер из руки Хуан Даня и энергично замахал рукой.
Хуан Дяню сбоку было очень комфортно: «Гэ, можешь переночевать со мной и завтра ночью». Когда было кому обмахивать, это было гораздо лучше, чем обмахиваться самому, главное, что сила другого была больше, а создаваемый ветер – сильнее.
Ли Гэнь резко повернул голову, и тусклый свет осветил изумление на его лице: «Что?»
Хуан Дань сказал: «Прохладнее».
Поняв смысл слов юноши, лицо Ли Гэня побагровело, и он швырнул в него веер: «…Обмахивайся сам!»
Хуан Дань приблизился и сунул веер обратно в руку мужчины: «Давай лучше ты».
Ли Гэнь тихо выругался, почти крича: «Держись подальше от этого гэ!»
Вместо того чтобы противостоять мужчине лицом к лицу, Хуан Дань отодвинулся на край кровати и не забыл сказать: «Тогда продолжай обмахиваться веером».
Ли Гэнь услышал, как юноша пробормотал, что ему было жарко, и на его лбу вздулись синие вены. Никому не было так жарко, как ему, он почти умирал от жары.
Что за дьявольщина.
Съел ли он слишком много лука-порея? Ли Гэнь обмахивался веером, читая про себя Сутру Трёх Символов.
П/п: Трёхсимвольная классика, или Сутра Трёх Символов – классическое просветительское китайское произведение XIII века. Не является одним из традиционных шести классических конфуцианских произведений, но воплощает идеи конфуцианства, делая их подходящими для обучения маленьких детей. Его содержание охватывает историю, астрономию, географию, мораль и некоторый фольклор, а содержимое написано предложениями из 3 иероглифов (отсюда и название), что делает его простым для запоминания, а также для обучения иероглифам. До конца 1800-х годов произведение служило для получения ребёнком первого формального образования дома, и в наши дни до сих пор преподаётся в некоторых китайских начальных школах.
Не потребовалось много времени, чтобы дыхание Хуан Даня стало ровным, и он уснул.
В ушах раздавался звук дыхания, и его шея немного зачесалась. Ли Гэнь не выдержал и сел, сильно чеша голову. Чёрт возьми.
Он разбил уже треснувший горшок и откинулся назад.
П/п: Китайская поговорка «Разбить уже треснувший горшок» является метафорой того, чтобы после выявления недостатков, ошибок или неудач отпустить ситуацию без исправления или намеренно дать ей развиться в худшем направлении.
Через некоторое время подтянутое тело Ли Гэня несколько раз вздрогнуло, и его позвоночник расслабился. Он снял свою футболку и вытер циновку, быстро уничтожив улики.
Тяжело вздохнув, Ли Гэнь почувствовал сильный рыбный запах. Причиной был не лук-порей, а то, что он был взрослым, и вегетарианство было бесполезно. Он собирался начать есть мясо, и даже Трёхсимвольная классика не могла его спасти.
Но у него не должно было быть такой бурной реакции на мужчину. Да ещё и два раза. Во второй раз реакция была даже сильнее, чем в первый, прямо как у безволосого мальчишки.
Не то чтобы он был болен, так в чём дело?
Ли Гэнь дотронулся до сигареты и спичечного коробка, вышел покурить и лёг на пол в главной комнате.
Каждый дом в деревне лишился дневного шума, и в траве слышалось стрекотание насекомых – ночь, которая принадлежала им, только началась.
Волна жары медленно спадала, и снаружи просачивалась прохлада.
У Цуйлин разбирала свой сборник стихов при свете керосиновой лампы. Она вышла в туалет, очень осторожно передвигая руками и ногами из опасений потревожить Ван Юэмэй в доме.
«Сестра Цуйлин».
Когда внезапно из ниоткуда раздался голос, У Цуйлин вздрогнула, повернула голову и увидела однокурсницу Ли Гэня Чжоу Чжаоди, в белом платье и с развевающимися длинными волосами, похожую на женщину-призрака.
На лице Чжоу Чжаоди появилась улыбка: «Ты тоже не спишь?»
У Цуйлин сказала, что нет.
Когда она вернулась из туалета, то увидела Чжоу Чжаоди, стоящую в главной комнате, словно поджидающую её.
Чжоу Чжаоди прошептала: «В доме много комаров, и я не могу уснуть, сестра Цуйлин, может, мы немного поговорим?»
У Цуйлин согласилась.
Чжоу Чжаоди и У Цуйлин прошли в дом. Другая была немного удивлена, но, похоже, и ожидала этого. Комната младшего брата Ли Гэня оказалась не такой большой, как у Ли Гэня, и в ней было меньше мебели, так что фаворитизм был очевиден.
У Цуйлин сложила все поэтические сборники с деревянного стола в выдвижной ящик и спросила Чжоу Чжаоди, не хотела ли та попить воды.
Чжоу Чжаоди покачала головой. Она с любопытством оглядела комнату. Стены были голыми, в отличие от комнаты Ли Гэня, где было развешано множество наград, а у окна стояло большое кресло, предназначенное непонятно для чего.
«Кстати, сестра Цуйлин, я видела фотографию, повешенную на гардеробе Ли Гэня. Когда он был ребёнком, у него было круглое лицо и такие милые глаза».
У Цуйлин сказала: «Хм».
«Ли Гэнь и его младший брат очень похожи, можно даже посчитать их близнецами. – Чжоу Чжаоди схватилась за комариные укусы на тыльной стороне руки. – Два брата словно вырезаны из одной формы».
У Цуйлин сказала: «Когда они выросли, они перестали быть похожими».
Чжоу Чжаоди сказала: «Так и должно было быть».
Оба брата родились привлекательными, но Ли Дагуй, казалось, просто не мог разыграть хорошую комбинацию карт. Он будто специально делал всё наоборот и вымещал своё недовольство на всех, настаивая на том, чтобы быть самим собой и не идти по стопам своего старшего брата.
К сожалению, смерть оказалась слишком лёгкой и слишком ранней.
Кто бы мог подумать, что человек, который был молод и силён, высокомерен и властолюбив и осмеливался ругать даже Бога, упадёт в пруд и утонет.
Атмосфера стала необъяснимо душной.
Чжоу Чжаоди не стала продолжать и сменила тему: «Сестра Цуйлин, я слышала, что ты очень хорошо пишешь стихи, можешь показать?»
У Цуйлин сказала: «Я пишу просто для развлечения».
Чжоу Чжаоди сказала, что хотела бы взглянуть, и У Цуйлин, слегка нахмурившись, достала из ящика сборник стихов.
«Сестра Цуйлин действительно талантлива».
Чжоу Чжаоди открыла его, посмотрела и не смогла удержаться от восклицания. Она улыбнулась и сказала: «Ли Гэню нравятся талантливые женщины».
У Цуйлин спросила: «Правда?»
Чжоу Чжаоди сказала, что да, поведав о событиях в колледже, а именно историю о школьном цветке, преследующей Ли Гэня, что является самым известным примером того, как женщина преследует мужчину. Она рассказывала это живо, примешивая свои собственные эмоции зависти и ревности к школьному цветку.
У Цуйлин потягивала воду и внимательно слушала.
В окно задувал ветер, мягко покачивая огонёк керосиновой лампы, ночь становилась всё темнее.
*
Ли Гэнь же лежал на полу главной комнаты, задыхаясь из-за выбоин и рытвин. Он встал, прошёлся по залу взад-вперёд, сжал зубы и вернулся в восточную часть дома.
Юноша лежал на кровати, занимая её всю, и спал, как дохлая свинья.
Взгляд Ли Гэня упал на обнажённую талию молодого человека, его брови нахмурились, и он толкнул ноги и руки парня: «Двигайся внутрь».
Хуан Дань издал недовольный возглас.
Увидев, что молодой человек не двигается, Ли Гэнь сразу же взял его за руку, подтолкнул к внутренней стороне кровати и лёг сам.
Место, где лежал юноша, было нагретым, и Ли Гэнь вот-вот снова должен был воспламениться. Он выругался и подкатился к краю кровати, чтобы остаться там.
Ранним утром следующего дня Хуан Даня и Ли Гэня разбудил не большой петух во дворе, а вопли Чэнь Цзиньхуа. Та громко вопила рядом с окном, словно небо рухнуло.
Ли Гэнь открыл глаза и был ошеломлён.
Хуан Дань открыл глаза на шаг позже и тоже был ошеломлён.
В этот момент, если бы Чэнь Цзиньхуа вошла в дом или подошла к окну, заглянув внутрь, она могла бы испугаться до смерти.
Два человека на кровати переплелись руками и ногами, лицом к лицу, очень близко друг к другу до такой степени, что это было двусмысленно, создавая у людей ощущение, что они либо вот-вот поцелуют друг друга, либо уже поцеловались.
«Дунтянь, ты уже встал?»
Чэнь Цзиньхуа снова крикнула, и Хуан Дань и Ли Гэнь одновременно пришли в себя, отстраняясь без какого-либо порядка.
Хуан Дань, спавший внутри, ударился спиной о земляную стену, а Ли Гэнь, который спал снаружи, прямо упал на пол.
Ли Гэнь потёр свою задницу и свирепо посмотрел на Хуан Даня: «Только посмей говорить глупости, и я тебя зарежу».
Хуан Дань моргнул: «О чём говорить?»
Лицо Ли Гэня дёрнулось: «…Притворись, что я ничего не говорил».
Хуан Дань зевнул: «Гэ, приходи ещё ночевать».
Ли Гэнь подумал про себя, что за пердёжная ночёвка всю ночь гореть огнём, я не хочу умереть раньше времени.
Хуан Дань не узнал, что произошло, пока не вышел. Утром Чэнь Цзиньхуа выпускала кур и обнаружила, что одной не хватало, да ещё и несушки – прошлой ночью приходила ласка.
Она была расстроена. Она пересчитывала кур снова и снова и, наконец, смирилась с жестокой реальностью пропажи старой курицы, то есть пропажи многочисленных яиц, и попросила Хуан Даня заделать дыру в стене двора.
Изначально эта дыра была оставлена для кур и уток, но теперь она стала больше и стала также удобна и для ласки, так что её нужно было заблокировать во что бы то ни стало, пока не стало ещё хуже.
Хуан Дань взглянул на дыру и подошёл в мужчине: «Гэ, ты можешь достать кирпичи?»
Ли Гэнь сказал: «Нет».
Хуан Дань спросил его: «Тогда как мне заполнить эту дырку?»
Ли Гэнь сказал: «Заполни её чем-нибудь другим».
Хуан Дань снова спросил: «Чем?»
Кончик языка Ли Гэня прижался к зубам, и он проглотил слова, которые добрались до его рта: «Оставь это, я заполню её тебе позже».
Почему это казалось немного странным? Он с силой хлопнул себя по лбу. Разве это не просто заполнение ямы в углу? Было раннее утро, что за каша варилась в его мозгу.
П/п: (¬‿¬)
Будучи свидетелем того, как мужчина шлёпает сам себя, лицо Хуан Даня было тусклым.
Перед завтраком Чжоу Чжаоди попрощалась с Ли Гэнем и остальными и ушла, отправившись к родственникам в Иньчжуан. Она боялась встретиться с матерью Ли Гэня. Ходили слухи, что в молодости та была красавицей, да и сейчас оставалась всё такой же, уделяя большое внимание внешности. Она чувствовала, что, не приведя себя в надлежащий порядок, первое впечатление другой стороны о ней будет плохим.
Утром Ван Юэмэй уговорила У Цуйлин сходить в дом Хэ Вэя.
У Цуйлин взяла старую курицу и пошла к семье Хэ Вэя в верхнем течении реки. Она оставила курицу, намереваясь уйти, но родители Хэ вежливо попросили её зайти в комнату Хэ Вэя, почти наполовину подталкивая, наполовину умоляя.
Со вдовой было трудно иметь дело, но легко испортить репутацию.
Родители Хэ Вэя тоже ничего не могли с этим поделать. Они думали, что если придёт кто-то, кто нравился их сыну, то тому, возможно, станет лучше.
После того как У Цуйлин вошла в комнату, дверь закрылась. Она почувствовала запах лекарств, смешанный с другими запахами, и это было очень неприятно.
Лежавший на кровати Хэ Вэй сильно похудел, его глазницы впали, а лицо стало мертвенно-серым. Он бормотал что-то в пустоту, выглядя чрезвычайно жутко.
У Цуйлин прислонилась спиной к двери, протянула руку и постучала по ней: «Дядя Хэ, я действительно хочу вернуться».
Как только она заговорила, Хэ Вэй встревожился.
П/п: Хм, переводчик ни на чём не настаивает, но кое-кто довольно своевременно поспешил избавиться от одной из своих старых куриц, которые, как мы понимаем, в деревне довольно ценны. →_→
Уважаемые читатели, поскольку данная новелла в жанре детектив, то любые комментарии, содержащие сюжетные подсказки, не скрытые под шапкой «spoiler», будут удаляться.
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
http://bllate.org/book/14844/1321268
