Примерно с девяти утра до трёх часов дня они пережили всевозможные безумия и абсурды.
Цзян Юй лежал на куске холста, между его ногами было много липкой субстанции, уже успевшей остыть. Он смотрел в потолок над головой. Он занимался этим с Сюй Имином и к тому же был снизу.
Единственным утешением было то, что это тело было не его, но живущая в нём душа всё ещё ощущала реальность, как и пронизывающие его боль и зуд.
Цзян Юй пригладил влажные волосы и сел, упершись руками в пол, что напрягло мышцы его талии и ног. Он глубоко вздохнул от боли и медленно поднялся, держась за стоящую рядом картинную раму.
Небрежно подобрав с пола бумагу для рисования, он вытер стекавшую по его бёдрам жидкость. Выйдя из студии, он снова оделся в спальне Сюй Имина, выглядя как непослушный ребенок, стащивший одежду взрослого.
Когда Цзян Юй пришёл, Сюй Имин должен был выбросить его мокрую одежду, вместе с полпачки сигарет и мелочью в кармане. Он огляделся, но не увидел ничего похожего на копилку. Ему пришлось успокоиться и выйти, чтобы взять такси и, прихрамывая, вернуться к дому семьи Му.
К воротам подбежал дворецкий, чтобы расплатиться, и, увидев Цзян Юя, который шёл в странной позе, опираясь на стену, да ещё и одетый в просторную дорогую одежду ручной работы, веки дворецкого дрогнули. Он вспомнил этот комплект одежды, который господин Сюй носил в прошлом году.
Не смея думать дальше, дворецкий пошёл на кухню и велел приготовить более лёгкие блюда.
Если бы Цзян Юй знал, что Сюй Имин носил эту одежду на коктейльной вечеринке Му Чэня в прошлом году, его наверняка бы от гнева вырвало кровью.
П/п: В китайских новеллах герои частенько кашляют кровью. Если дело не в серьёзных внутренних повреждениях, то это гипертрофированная реакция, вызванная крайним эмоциональным расстройством.
«Шаоцин, что происходит? – мать Му в саду увидела, что лицо юноши было бледным и тот шёл вразвалку, и, обойдя его, нахмурилась. – Ты не вернулся вчера домой. Подрался с кем-то на улице?» Ей показалось, что одежда на мальчишке была чем-то знакома, но не смогла вспомнить.
«Ну, мы сражались». И он всё равно проиграл.
Всё тело Цзян Юя болело, и он не хотел больше ничего говорить. Он взглянул на лестницу и, сжав челюсти, стал подниматься по ступенькам. К тому времени как он рухнул на кровать, он уже был полумёртв.
Внизу же мать Му позвонила Му Чэню и рассказала о случившемся. Она сидела на диване и пила чай. Дворецкий рядом с ней пошевелил было губами, но, в конце концов, не произнёс ни звука.
Через некоторое время они оба были удивлены, услышав за дверью какое-то движение. Занятия были только по вечерам, и этот мужчина никогда не был здесь в это время.
Мать Му с достоинством улыбнулась: «Г-н Сюй, Сыфань ещё не закончил школу, прошу вас, присаживайтесь…»
«У меня есть кое-что к Му Шаоцину», – громко перебил её Сюй Имин с намёком на явное нетерпение в своём всегда скромном поведении.
Мать Му была застигнута врасплох: «Дворецкий, сходи попроси Шаоцина спуститься вниз, просто скажи, что это…»
«Нет, просто проводите меня туда», – Сюй Имин снова прервал мать Му. Это было невежливо, но элегантное спокойствие между его бровями заставляло людей подсознательно забывать о подобных неприятностях.
Проследовав за дворецким наверх, Сюй Имин остановился у двери и постучал. С той стороны не донеслось ни звука. Он вопросительно посмотрел на дворецкого. Тот на мгновение задумался, а затем крикнул: «Старший молодой господин, к тебе пришёл г-н Сюй».
Через некоторое время изнутри раздался приглушённый голос: «Впусти его».
Дворецкий сходил за запасным ключом, чтобы открыть дверь, после чего жестом пригласил Сюй Имина войти. Сам он остался стоять коридоре напротив на случай, если что-то случится, чтобы вовремя справиться с ситуацией.
Войдя в комнату, Сюй Имин закрыл дверь и запер её. Взглянув на разбросанную по полу одежду, он слегка приподнял брови. Он подошёл к кровати и откинул одеяло, снисходительно глядя на лежащего на кровати юношу.
Он только позвонил своему другу, чтобы узнать, как привести другую сторону в порядок, а потом вышел купить лекарства, но когда вернулся, никого уже не было.
«Вставай».
Цзян Юй не сдвинулся с места. Они пропустили первую и вторую базу и сразу перешли к третьей. Они целовались, гладили и обнимали друг друга, как это делали возлюбленные, но невозможно было одним махом поднять уровень благосклонности с -1 до 100, поэтому он ушёл, гадая, придёт ли Сюй Имин к его двери.
Он чувствовал, что играет не в жизнь Му Шаоцина, а в какие-то игры разума.
Кровать прогнулась, и с него сняли нижнее бельё. Цзян Юй прищурился: «Просто взял и стянул их».
Сюй Имин подсознательно собрался взять салфетку и вытереть руки, когда это осознал. Он остановился, достал из кармана небольшую чёрную баночку, открыл её, обмакнул пальцы в белую мазь и приложил их к покрасневшему и опухшему месту на теле подростка.
«В прошлом месяце я стал взрослым, – уголки его губ приподнялись довольной дугой, и Цзян Юй лениво произнёс, – так что утром с тобой занималась сексом не несовершеннолетний».
Сюй Имин не поднимал глаз, он медленно втирал кончиками пальцев мазь. Когда та почти впиталась, он поставил баночку на тумбочку, встал, собрал с пола одежду и нашёл пакет, чтобы её сложить.
«Я несколько раз надевал этот наряд в прошлом году, и многие в семье Му его видели».
Лицо Цзян Юя на мгновение застыло, а потом он усмехнулся: «Что? Боишься, что твоя репутация великого художника будет запятнана таким маленьким ублюдком, как я?»
«Репутация?» – движения рук Сюй Имина на мгновение приостановились, и в его глазах появилось что-то похожее на насмешку.
«Убирайся, я собираюсь поспать», – Цзян Юй натянул одеяло и полностью в него завернулся.
*
В конце лета курс занятий Сюй Имина закончился. В тот день Му Сыфань провожал его с покрасневшими глазами. Он был похож на щенка, брошенного хозяином. Цзян Юй стоял у окна и наблюдал за всем этим.
Подойдя к воротам, Сюй Имин внезапно обернулся. Он посмотрел на окно, и их взгляды встретились. В этот момент Цзян Юй догадался, что у него, возможно, возникла иллюзия, иначе как бы он мог увидеть, что Сюй Имин лукаво улыбнулся.
Художественная выставка Сюй Имина была временно отменена, и он уехал за границу. Цзян Юй оставался в неведении, как и все остальные в стране, а Му Сыфань начал сходить с ума, становясь таким же переменчивым, как погода.
Вскоре после наступления осени температура начала остывать, и на теле появились пальто и свитера, словно за летом последовала зима.
Цзян Юй всё так же работал в книжном магазине. Сюй Имин ушёл, и ему больше не нужно было оставаться в доме Му и терпеть выходки и цинизм Му Сыфаня, поэтому он снял на свою зарплату небольшую комнату рядом с книжным магазином.
В декабре воздух стал холодным, и земля замёрзла.
В половине одиннадцатого вечера Цзян Юй закрыл дверь книжного магазина и вздохнул с облегчением. Он сунул руки в карманы брюк и медленно направился к месту, где жил. Когда он увидел под уличным фонарём мужчину, его шаги резко оборвались.
Спустя два сезона уехавший за границу мужчина решил вернуться.
Он неподвижно стоял, прищурившись и наблюдая за высоким мужчиной, приближавшимся к нему шаг за шагом.
Не было никаких «я вернулся» или «ты вернулся». Через несколько месяцев эти двое просто уставились друг на друга зимней ночью на углу улицы, освещённой мигающими неоновыми огнями.
Они не были ни друзьями, ни любовниками, ни даже партнёрами по сексу, поэтому им должно было быть некомфортно, но этого не было.
Сюй Имин снял со своей шеи вязаный шарф и обернул его вокруг Цзян Юя. Его голос был приглушён рёвом проезжающего мотоцикла: «У тебя сейчас кто-нибудь есть, кто тебе нравится?»
«Нет», – Цзян Юй глубоко вздохнул, вдыхая запах исходящей от шарфа чистоты и неповторимый слабый аромат пера и чернил.
Взгляд Сюй Имина слегка углубился: «У меня тоже».
Подняв брови, Цзян Юй терпеливо ждал следующих слов, выглядя очень спокойным, хотя внутри у него было совсем по-другому.
«Раз уж у нас никого нет…, – Сюй Имин опустил голову, и его горячее дыхание обдало ему лицо, а голос замедлился, – почему бы нам не попробовать быть вместе?»
Сказав это, Сюй Имин, казалось, почувствовал себя намного более расслабленно. Он уехал за границу из-за плохого физического состояния своего наставника. В этот период он нарисовал портрет. Моделью был парень, который ему раньше больше всего нравился, ребёнок смешанной расы. У него были очень красивые черты лица, и конечный продукт также получился идеальным, но он уничтожил ту картину.
Потому что силуэт человека на картине, может, и был похож на подростка смешанной расы, но его глаза были не сапфирово-голубыми, а чёрными, злыми и дикими.
С тех пор он обнаружил, что лицо другого появлялось в его сознании более двадцати раз, что было беспрецедентным случаем.
Итак, он вернулся.
Медленно разжав губы, Цзян Юй кивнул: «Хорошо».
Прошла секунда или две, прежде чем Сюй Имин пришёл в себя, вытащил руку из кармана и сжал чужую ладонь: «Тогда съедемся прямо сейчас, иди собирай свои вещи, ты будешь жить со мной».
«Что нужно собрать-то? – Цзян Юй взглянул на него и легкомысленно улыбнулся. – У тебя уже нет денег, чтобы купить мне предметы первой необходимости?»
Впервые Сюй Имин понял, что значит смущение.
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
http://bllate.org/book/14843/1321257
