Убийца был полон решимости добиться успеха. В тот момент, когда острие меча почти коснулось лба его жертвы, он уже представлял, как череп человека будет пронзен его клинком. Этот меч был способен резать золото и нефрит, и каким бы твердым ни был череп человека, он не смог бы выстоять под непобедимой силой первоклассного меча, наполненного очищающей силой истинной ци.
Поначалу убийца не хотел убивать этого больного человека, у которого не хватало сил даже на то, чтобы связать курицу. Но он не мог ослушаться явного приказа, который получил от своего начальства: если больной сохранит свою жизнь, то умереть должен будет он сам.
Если не случится ничего непредвиденного, то в следующий момент между бровей этого человека должен будет торчать меч. Из раны хлынет свежая кровь, а под носом появится алая полоска. По болезненной бледности мужчины было очевидно, что он болел уже в течение многих лет, но это лишь означало, что контраст между его яркой кровью и бледным телом будет еще более приятным для глаз.
Убийца с радостью подумал, что слишком часто был свидетелем подобных сцен, но красивые бледные черты этого человека, Цуя, сумели пробудить в нем новое пьянящее предвкушение.
И все же его долгожданный приз был вырван у него из под носа одной рукой.
Глаза убийцы расширились, когда он уставился на руку, появившуюся из ниоткуда. Она была сильной и в то же время изящной, с аккуратными ногтями и светлой ровной кожей. Случись это в любой другой день, убийца с удовольствием отрубил бы именно эту руку и сохранил бы для себя. А если использовать правильные методы, то он мог бы любоваться ей в течение нескольких дней, прежде чем выкинуть.
Но сейчас он был не в том настроении, чтобы оценить эту руку, которая стала его проклятием. Два пальца сжались, движение было таким же легким, как если бы человек срывал цветок или брал кисть. Раздался оглушительный звон, и меч задрожал – лезвие, некогда способное резать золото и нефрит, переломилось надвое.
На лице убийцы отразилось недоверие, но он отреагировал незамедлительно. Он годами балансировал на грани между жизнью и смертью и давно выработал в себе острое чутье на опасность. Он отпрыгнул назад, уклоняясь от удара ладонью, которая последовала за ним. Но убежать было невозможно: противник, одетый в белые развевающиеся одежды, неотступно следовал за ним. И хотя из оружия у него были только руки, он мог на равных сражаться с убийцей и его сломанным клинком. Два силуэта сплелись, их движения были такими быстрыми, что были почти не различимы глазу обычного человека. Истинная ци бурлила вокруг них, сбивая зевак с ног и разбрасывая в стороны.
Ранее битком набитый двор опустел за считанные секунды. Несколько оставшихся юных даосов укрылись за колоннами, а сам служитель Цуй, казалось, был до смерти напуган. Опустившись на тростниковую циновку, он так и остался там неподвижно лежать.
Убийца с первого взгляда понял, что он не ровня человеку, появившемуся перед ним. Он стиснул зубы и принял решение. Надеясь задержать своего противника хотя бы на несколько вдохов, он изо всех сил метнул в него свой сломанный меч.
Этих жалких секунд было недостаточно, чтобы скрыться, вместо этого убийца решил прыгнуть на человека, лежавшего на циновке. Он двигался с невероятной скоростью, его темная фигура казалась пятном тени. Через мгновение он достигнет своей цели. Глаза служителя Цуй слегка приоткрылись, и он уперся руками в землю, словно собирался встать. Но он был слишком охвачен ужасом, чтобы увернуться, и ветер от приближающейся ладони убийцы уже коснулся его лица.
– Предатель! Готовься умереть ужасной смертью!
Возможно, это произошло из-за сильного удара ладонью, или, возможно, эти полные ненависти слова заставили его окаменеть от страха, но лицо служителя Цуй побледнело еще больше, а он сам зашелся в приступе кашля.
Как раз в тот момент, когда казалось, что служитель Цуй встретит свой конец, движения убийцы замерли, и все его тело застыло, а лицо исказилось в дикой гримасе. Убийца медленно опустил голову и посмотрел на торчащий из его груди сломанный клинок, сталь которого была запятнана его кровью. Мелькнувшее кровавое отражение показалось ему насмешкой судьбы, обрекшей его на смерть.
Легким ударом ноги тело убийцы было отброшено в ближайший боковой проход, и Фэн Сяо, взглянув на кровавое пятно, оставшееся после него на земле, наконец, обошел его и оказался перед напуганным до полусмерти служителем Цуй.
– Так это ты Цуй Буцюй? – Фэн Сяо навис над служителем, стоя спиной к свету и не сводя с него глаз, словно допрашивая преступника.
Юные даосы, наконец, пришли в себя и, спотыкаясь, бросились к ним. Цуй Буцюй слегка кашлянул, когда юноши помогли ему подняться на ноги. Он поправил свою одежду и посмотрел прямо на Фэн Сяо.
– Все верно, я Цуй Буцюй. Большое спасибо этому выдающемуся мастеру за спасение. Могу я узнать, как вас зовут?
Фэн Сяо поднялся по ступенькам. Яркий солнечный свет больше не отбрасывал тени на его черты, и можно было разглядеть его притягательную внешность.
Цуй Буцюй много путешествовал по стране. Количество людей, с которыми он встречался, превосходило количество съеденных им рисовых зерен, но Фэн Сяо все равно ошеломил его. Однако взгляд этого человека был острым, как бритва, и настолько пронзительным, что казался почти осязаемым. Цуй Буцюю даже показалось, что эти глаза могут прожечь две дыры в его теле. Он не был мертвецом, поэтому не мог этого не почувствовать.
– Уважаемый мастер, этот Цуй сказал что-то обидное для вас? Если это так, я должен просить у вас прощения. Я глубоко благодарен вам за спасение моей жизни.
– Почему он хотел убить тебя?
Цуй Буцюй покачал головой:
– Я не знаю его.
– Прямо перед смертью он назвал тебя предателем.
– И все же я никогда не видел его раньше. Я понятия не имею, почему он так сказал. Возможно, он принял меня за кого-то другого.
Фэн Сяо усмехнулся:
– Храм Пурпурной Зари не единственный даосский храм в городе Люгун, и вы не единственный даосский служитель. Как получилось, что он перепутал, и напал не на кого-то другого?
Выражение лица Цуй Буцюя тоже стало холодным.
– В таком случае, уважаемый господин должен спросить того человека. Откуда мне знать?
– Мертвые не могут говорить, поэтому я должен расспрашивать живых. Охрана!
Как только Фэн Сяо это выкрикнул, семь или восемь человек ворвались внутрь и окружили всех, кто находился во дворе. Двое вышли вперед, чтобы схватить Цуй Буцюя, в то время как их товарищи окружили юных даосов. Не было ни борьбы, ни сопротивления – этот маневр был выполнен так же безболезненно, как сдувание пыли.
– Кем вы себя возомнили? Разве можно арестовывать людей без причины?! – сердито воскликнул Цуй Буцюй. – Неужели в Великой Суй не чтят закон и порядок?!
– Верно. Я могу арестовать любого, кто покажется мне подозрительным. Хочешь узнать, кто я такой? – Фэн Сяо сделал шаг вперед и схватил Цуй Буцюя за подбородок, заставляя того встретиться с ним взглядом. – Я скажу это один раз, так что запомни хорошенько: я Фэн Сяо из бюро Цзецзянь.
***
Когда император Ян Цзянь из династии Суй взошел на престол, он назначил трех министров, а затем учредил три департамента и шесть министерств. Принял новые законы и объявил всеобщую амнистию. Кроме того, он чувствовал, что тлеющее пламя войны между Центральными равнинами и тюрками, а также Когурë и соседями на западе постепенно разгорается. В эти неспокойные времена он основал бюро Цзецзянь, чтобы оно занималось тайными миссиями.
Как и шесть министерств, бюро Цзецзянь подчинялось только императору. Хотя обязанности людей, состоящих в бюро, были конфиденциальны, но власть, которой они обладали, была огромной. Три командующих бюро считались равными по полномочиям шести министрам, и во время критических ситуаций они могли сначала действовать, а уж потом отчитываться.
В бюро Цзецзянь был установлен камень с надписью – Цзецзянь*, который установил лично император Суй. Каждый, кто входил в бюро, независимо от должности, ранга или старшинства, вплоть до самих принцев, должен был снять свое оружие перед этим камнем. Отсюда и пошло название бюро – Цзецзянь.
* если переводить дословно: сними меч
По этому случаю посол Хотана прибыл на Центральные равнины, чтобы отдать дань уважения. Это было событие огромной важности, и двор опасался иностранного вмешательства. Император приказал элитным охранникам бюро Цзецзянь сопровождать посла в столицу, поэтому Фэн Сяо лично и отправился в путь. Он и представить себе не мог, что окажется на шаг позади: к тому времени, как он прибыл, неподалеку от города Люгун посол Хотана уже был убит, а таинственная женщина, ехавшая вместе с ним, исчезла, как и исчез список даров.
Поскольку преступник, совершивший убийства, забрал список даров, логично было предположить, что он также забрал и один из предметов.
В Хотане было много прекрасных нефритов, большинство их сокровищ было изготовлено из этого драгоценного камня. Фэн Сяо был членом бюро Цзецзянь, и в его обязанности входило знакомство со многими чудесами, разбросанными по всему свету. Он, конечно, слышал и о национальном сокровище Хотана – нефрите Тяньчи. Нетрудно было догадаться, что пропавшим предметом, скорее всего, был тот самый легендарный нефрит.
Однако это делало дело еще более запутанным. Если целью был нефрит, то убийцами двигала жажда наживы. Возможно, они планировали это уже давно. В таком случае это мог быть как тюрок, так и кто-то другой, кто использовал тюркские мечи в качестве отвлекающего маневра. Пока он и Пэй Цзинчжэ ждали ответа от людей, которых они отправили в Хотан, Фэн Сяо обратил свое внимание на город Люгун и служителя Цуй, который прославился в последние два месяца.
– Могу я поинтересоваться, к какой школе цзянху относится это бюро Цзецзянь? Я не обладаю ни властью, ни богатством и редко имею дело со странниками из цзянху. Скажите, когда и чем я вас обидел?
Охранники бюро Цзецзянь отвезли Цуй Буцюя в поместье Цюшань. Фэн Сяо не пытал его, чтобы получить ответы, и не запирал – в этом не было необходимости. Цуй Буцюй был обычным человеком, который не имел никаких навыков в боевых искусствах.
Он сидел за маленьким столиком напротив Фэн Сяо. Перед ним даже дымился чайник с чаем. Атмосфера была такой, словно двое друзей предавались воспоминаниям о прошлом, что полностью отличалось от предыдущей напряженной сцены с приставленным к горлу кинжалом. Это повергло Цуй Буцюя в некоторое замешательство, как будто предыдущее покушение на убийство, спасение, допрос и арест были не более чем сном.
– Как ты, ученик Дворца Люли на острове Фанчжан, можешь не знать о бюро Цзецзянь?
Фэн Сяо вытащил из рукава изящный нефритовый жетон шириной примерно в два пальца и бросил его перед Цуй Буцюем.
– Мы нашли это у тебя под подушкой. Надеюсь, глава храма Цуй больше не будет прикидываться дурачком?
Дворец Люли на острове Фанчжан был изолированной школой, расположенной недалеко от побережья. Их ученики не участвовали в сражениях в цзянху, в основном они были известны тем, что записывали мифы и легенды цзянху. Ходили слухи, что они также приняли многих изгнанников, которые по тем или иным причинам покинули Центральные равнины. Но не смотря на удаленность, ученики Дворца Люли были в курсе всех основных событий, происходивших в мире. Если Цуй Буцюй был одним из них, он точно должен был слышать о бюро Цзецзянь, каким бы секретным ни было его существование.
Цуй Буцюй вздохнул:
– Честно говоря, я действительно слышал о бюро Цзецзянь, но я всего лишь обычный человек. У меня никогда раньше не было дел с чиновниками. Притворное невежество избавляет меня от некоторых проблем. Более того, вы ошибаетесь. Сам я не являюсь учеником Дворца Люли, хотя у меня есть старший, который является консультантом Дворца Люли. Он изучал политическую стратегию эпохи Весен и Осеней. Он много лет давал мне наставления и вручил этот нефритовый жетон, чтобы я мог свободно посещать его.
Фэн Сяо приподнял бровь:
– Так ты говоришь, что изучал политику и стратегию? Как даос мог пойти учиться искусству ведения переговоров? Тебе не кажется, что тем самым ты опозорил своих предков?
В ответ Цуй Буцюй лишь невозмутимо спросил:
– А что еще мне оставалось делать? Даосам тоже нужно есть. Если бы я был менее красноречив, как храм Пурпурной Зари мог бы стать таким, какой он есть сегодня?
– Кто для тебя Цинь Мяоюй?
Цуй Буцюй был сбит с толку:
– Кто это?
– Посол Хотана был убит, а его любимая наложница Цинь Мяоюй исчезла. До замужества госпожа Цинь жила в городе Люгун, и ее часто видели воскуривающей благовония в храме Нефритового Будды и храме Пурпурной Зари. Два месяца назад ты внезапно появился в храме Пурпурной Зари и в одиночку возродил его. С твоими способностями ты мог пойти в любой крупный даосский храм. Но почему-то выбрал именно храм Пурпурной Зари?
Манеры Фэн Сяо были агрессивными, и, говоря это, он наклонялся, пока не оказался так близко от Цуй Буцюя, что тот смог почувствовать, как дыхание Фэн Сяо коснулось его щеки. Цуй Буцюй нахмурился, он хотел отстраниться, но Фэн Сяо схватил его за плечо и удержал на месте.
– Морозный аромат цветущей сливы, – нос Фэн Сяо был почти прижат к шее Цуй Буцюя. Он сделал вдох, а затем продолжил мягким голосом. – Этот аромат, исходящий от тебя, тот же самый, что был в карете Юйчи Цзиньу. Какие у тебя отношения с его наложницей? Или же это ты переоделся женщиной и убил его?
Цуй Буцюй в гневе рассмеялся:
– Боюсь, что с моей внешностью, даже если бы я переоделся женщиной, мне бы никто не поверил! Выдающийся господин, который сейчас передо мной, выглядел бы гораздо более очаровательно в таком наряде. Что же касается аромата цветущей сливы, то сегодня в храме было невероятное количество прихожан. Я понятия не имею, со сколькими я встретился и поговорил. Неудивительно, что чей-то аромат остался на мне.
Фэн Сяо пристально посмотрел на него. Цуй Буцюй упорно отстаивал свою невиновность, а у Фэн Сяо и в правду не было никаких доказательств обратного. Однако реакция Цуй Буцюя была слишком спокойной, что само по себе было весьма подозрительно.
Чем занимался Цуй Буцюй до того, как попал в храм Пурпурной Зари? Откуда он взялся? И почему он был связан с дворцом Люли на острове Фанчжан? Слишком многое в этом человеке было неясным.
– Похоже, служитель Цуй решил не говорить всей правды?
Фэн Сяо протянул руку и резко оттолкнул его, застигнутый врасплох Цуй Буцюй упал на спину.
Что касается Фэн Сяо, то он поднялся, отряхнул руки и одежду, как будто боялся, что Цуй Буцюй мог замарать его.
– Ты знаешь, зачем я привел тебя в этот дом? – наконец спросил он.
http://bllate.org/book/14833/1320824
