На первый взгляд, эта комната ничем не отличалась от других. В лучшем случае, бумага на окнах была немного толще, а балки, поддерживающие крышу, – немного ниже, так что внутри даже днем царил полумрак. Хотя солнце стояло еще высоко, свечи уже были зажжены, создавая гнетущую и тоскливую атмосферу. В остальном маленький домик был полностью меблирован и выглядел совсем новым. Даже в местах, где шкафы соприкасались с полами, не было потертостей, которые образовывались от многолетнего трения.
Цуй Буцюй быстро огляделся, прежде чем спросить:
– Здесь никто никогда не жил, не так ли?
Фэн Сяо слегка улыбнулся:
– Так и есть. Раньше это был маленький домик для прислуги, но я попросил переделать его в камеру пыток для бюро Цзецзянь.
Столкнувшись с этой неприкрытой угрозой, Цуй Буцюй прямо спросил:
– Так значит, уважаемый господин намерен пытать меня?
Фэн Сяо присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне:
– Послушай, твоя реакция совсем не похожа на реакцию обычного, невинного человека. Как я мог не подозревать тебя?
– Не могли бы вы перестать быть таким неразумным? – беспомощно спросил Цуй Буцюй. – Вы хотите сказать, что если я начну громко кричать о своей невиновности, вы меня отпустите? Даже если госпожа Цинь и была как-то связана с храмом Пурпурной Зари, это было еще до меня. Я никогда не встречал эту женщину! Этот выдающийся мастер, должно быть, обыскал храм от пола до потолочных балок. Скажите, вы обнаружили хоть что-то подозрительное?
– В этом городе есть храм Нефритового Будды, который привлекал гораздо больше народу, чем храм Пурпурной Зари, – сказал Фэн Сяо. – Почему ты не пошел туда?
– Лучше вести за собой стаю цыплят, чем охотиться за фениксом, – ответил Цуй Буцюй. – Храм Пурпурной Зари был запущен и нуждался в ремонте. Если я смогу его возродить, то в конечном итоге последнее слово будет за мной. Это лучше, чем жить под чужой крышей. Полагаю, этот вывод не нужно подробно объяснять?
Фэн Сяо покачал головой:
– Так не пойдет. Два месяца назад павильон Линьлан объявил, что в этом году аукцион пройдет в филиале, расположенном в городе Люгун. И ты хочешь сказать, что просто случайно оказался в этом месте в это время? Такое совпадение само по себе весьма подозрительно. Посол Хотана мертв, а госпожа Цинь исчезла вместе с дарами. Вероятно, дары переходят из рук в руки и в конце концов окажутся на аукционе в городе Люгун. Так зачем ты прибыл сюда? Ради госпожи Цинь? Или ради даров? Где спрятана пропавшая вещь? В храме Пурпурной Зари или в аукционном доме павильона Линьлан?
– Боюсь, я все меньше и меньше понимаю слова выдающегося мастера.
– Ничего страшного, – ответил Фэн Сяо. – Ты можешь не торопиться, обдумывая их здесь. Дай мне знать, когда поймешь.
– Мое здоровье всегда было слабым, – сказал Цуй Буцюй. – Боюсь, я не смогу вынести пыток.
– Как думаешь, физическая боль – самая невыносимая вещь на свете? – многозначительно спросил Фэн Сяо и, не дожидаясь ответа Цуй Буцюя, встал и вышел.
Пэй Цзинчжэ бросил на Цуй Буцюя прощальный взгляд и последовал за Фэн Сяо. В мгновение ока Цуй Буцюй остался в комнате один.
Когда двери захлопнулись, все свечи погасли, а вскоре и окна снаружи оказались заклеены несколькими слоями черной ткани, полностью блокируя все до единого лучики солнца. Комната погрузилась в темноту. Внутрь не проникало ни пение птиц, ни жужжание насекомых, ни тем более звуки шагов.
Тишина ночи была любима учеными за ее способность открывать разум, но такого рода тишина была безмятежным покоем, сопровождаемым ярким лунным светом и шелестом ветра в соснах. Когда же тишина достигала апогея, как это было сейчас, она становилась чрезвычайно пугающей.
В тот момент, когда двери закрылись, выражение беспомощности и ярости на лице Цуй Буцюя исчезли, сменившись холодным презрением. Когда черная ткань опустилась на окна, он тихо презрительно фыркнул.
Он знал, что пытался сделать Фэн Сяо.
Лиши человека зрения и слуха, погрузи его в напряженную тишину и скуку, и его мысли неизбежно перерастут в тревогу и смятение. Даже если он будет кричать, он услышит только эхо своего собственного голоса. Невозможность понять, какой сейчас час или день недели, постепенно может свести с ума. День или два это еще может быть терпимо, но по прошествии четырех-пяти, не говоря уже о десяти-пятнадцати днях, ощущение времени утратиться. В конце концов, человек, подвергшийся таким пыткам, не будет знать, жив он или мертв, находится ли в мире смертных или спустился в ад.
Под такого рода пытками даже самые стойкие из людей начинали плакать и молить о пощаде.
Цуй Буцюй видел это собственными глазами. Это был знаменитый мечник цзянху, живший к югу от Янцзы, специалист по владению двумя мечами. Его держали в плену в таком доме полмесяца. Когда он, наконец, вышел, его тело было покрыто ранами, нанесенными его собственной рукой. Только испытывая боль от самоистязания, он мог убедиться, что все еще жив. Таким способом можно было убить человека, не пролив ни капли крови. У бюро Цзецзянь было в запасе много подобных уловок. И теперь одна из них была использована против Цуй Буцюя.
Фэн Сяо, должно быть, был уверен, что каким бы странным ни был Цуй Буцюй, он не выдержит и полумесяца в этом доме. После этой пытки тот ответит на все его вопросы, и правда станет ясна.
Цуй Буцюй поднял тростниковую циновку и обыскал дом. Дойдя на ощупь до колонны, он сел, прислонившись к ней, и скрестил ноги. Он ничего не знал о боевых искусствах, но научился нескольким дыхательным техникам для поддержания здоровья. Он закрыл глаза и начал практиковать их, повторяя техники снова и снова, очищая свой разум и отбрасывая ненужные мысли.
Было известно, что некоторые монахи и даосы медитировали по нескольку десятков дней подряд, но это были эксперты, которые с детства обучались практике пустоты четырех элементов. Это было не то, чего мог достичь обычный монах, не говоря уже о простых людях, которые погрузились в красную пыль светского мира. Даже сам Цуй Буцюй не знал, как долго он сможет продержаться, но он знал, что Фэн Сяо так просто его не отпустит.
Это был бы не единственный трюк, к которому прибегло бы бюро Цзецзянь.
***
– Господин, прошло уже три дня, – Пэй Цзинчжэ поставил перед Фэн Сяо чашку свежего чая.
– М-м? Три дня, и что? – небрежно спросил Фэн Сяо, склонив голову и читая отчет, полученный из Цемо.
– Служитель Цуй находится в том доме уже три дня, – напомнил Пэй Цзинчжэ. – Он не мастер боевых искусств. Боюсь, если он останется там надолго, то нормальным оттуда не выйдет.
– Ты своими собственными руками отнял немало жизней, так почему вдруг почувствовал жалость к этому даосу? – спросил Фэн Сяо и взглянул на Пэй Цзинчжэ.
– Этот подчиненный просто боится, что это отбросит нас назад, – возмущенно сказал Пэй Цзинчжэ. – Поскольку он такой подозрительный тип, не потеряем ли мы важную зацепку, если он умрет?
Вместо ответа Фэн Сяо передал письмо, которое держал в руках.
Пэй Цзинчжэ внимательно прочитал его:
– Так это и в правду был нефрит Тяньчи! – ошеломленно воскликнул он. – Князь Хотана действительно не пожалел усилий, чтобы угодить императору. Должно быть, он жаждет, чтобы мы послали войска и дали отпор тюркам.
– Юйчи Цзиньу мертв, поэтому князь пришлет другого посла. Но это дело должно быть тщательно расследовано, а нефрит найден.
– Если вы раскроете это дело, боюсь, вам больше не удастся избегать встреч с принцессой Сян. Это разрушит ваши планы покинуть столицу... – улыбнувшись, произнес Пэй Цзинчжэ.
Взгляд Фэн Сяо метнулся в его сторону, и Пэй Цзинчжэ чуть не прикусил язык. Придав своему лицу серьезное выражение, он продолжил:
– По мнению этого подчиненного, исчезновение госпожи Цинь связано с нефритом. Найдем ее, найдем и нефрит.
Нефрит исчез за пределами города. Если преступники забрали его, у них было только два выхода: либо войти в Люгун, либо бежать в Цемо.
Но Цемо находился на дороге, ведущей в Хотан, что, означало бы, что преступникам пришлось бы возвращаться тем же путем, которым они пришли. К тому же они не могли вечно прятаться с сокровищами где-нибудь в глуши, поэтому самым разумным было залечь на дно в Люгуне, воспользовавшись ажиотажем, связанным с приближающимся аукционом. Затем замаскироваться и открыто вывезти нефрит из города.
– Расследование в отношении госпожи Цинь дало нам три зацепки, – сказал Пэй Цзинчжэ. – На данный момент мы не нашли ничего подозрительного в храме Нефритового Будды. Возможно, госпожа Цинь посещала его только для того, чтобы ввести нас в заблуждение. Что же касается храма Пурпурной Зари, то мы обыскали его на несколько раз, но и там ничего подозрительного не нашли. Все, что нам удалось найти, это дом тети Цинь Мяоюй, с которой она жила до замужества. Вся семья тети переехала в Цзиньчэн. Однако, судя по всему, полмесяца назад их дом в Цзиньчэне сгорел дотла. Согласно словам свидетелей, прошедшая осень выдалась особенно засушливой, что привело к возгоранию. Дети были неосторожны, играя с огнем, и вся семья ее тети, состоявшая из шести человек, погибла в результате пожара. По странному совпадению, это произошло в то же самое время, когда Юйчи Цзиньу покинул Хотан и направился в Центральные равнины.
Он сделал паузу, но когда Фэн Сяо ничего не сказал, продолжил:
– Я подозреваю, что личность Цинь Мяоюй с самого начала была фальшивой. Она активно строила козни, чтобы привлечь внимание Юйчи Цзиньу здесь, в городе Люгун, и отправиться с ним в Хотан, и все это с целью заполучить нефрит Тяньчи.
– Она была наложницей Юйчи Цзиньу в течение четырех или пяти лет. Откуда она могла пять лет назад знать, что князь Хотана отправит его в Центральные равнины в качестве посла?
Пэй Цзинчжэ вздрогнул, осознав, что допустил ошибку в своих рассуждениях:
– Могло ли быть так, что настоящую Цинь Мяоюй заменили, когда подтвердилось, что Юйчи Цзиньу будет послом?
Если бы кто-то захотел подставить Великую Суй, обвинив их в смерти посла Хотана, то идеальным вариантом было бы убить Юйчи Цзиньу в гостевом комплексе, который династия Суй приготовила для него в городе Дасин. И только затем выкрасть нефрит и скрыться с ним. Это был самый эффективный способ посеять раздор между Великой Суй и Хотаном.
Но чтобы добраться до столицы, им пришлось бы проехать через город Люгун. И, как самая любимая из наложниц Юйчи Цзиньу, госпожа Цинь неизбежно встретилась бы там со старыми знакомыми. Прежняя госпожа Цинь жила с семьей своей тети, и именно они, скорее всего, могли бы ее разоблачить. Таким образом, они должны были умереть.
Возможно, какие-то изменения в плане вынудили госпожу Цинь начать действовать за пределами города. Или, возможно, убийцы вообще не были в сговоре с ней. Это дело было сложным и запутанным, даже Фэн Сяо и Пэй Цзинчжэ не смогли рассеять окружающий его туман.
– Этот подчиненный, как вы и просили, уже проинструктировал судью Чжао ввести ежедневное ограничение на количество людей, въезжающих в город и выезжающих из него. Я лично отправил на ворота несколько человек, чтобы они тщательно все проверили, и могу гарантировать, что никто ничего не пронесет и не вынесет контрабандой. Однако ситуация с павильоном Линьлан немного сложнее.
Фэн Сяо слегка нахмурил брови:
– Возникли какие-то проблемы?
– За павильоном Линьлан стоит клан Ли из округа Лунси и клан Цуй из округа Болин, – улыбка Пэй Цзинчжэ стала натянутой. – Принцесса Лэпин также является одной из их покровительниц. Вы знаете, что Его Величество всегда испытывал чувство вины по отношению к принцессе Лэпин и по возможности потакал ей. Я опасаюсь, что преступник воспользуется покровительством принцессы, чтобы спрятать нефрит среди выставленных на аукцион предметов, а после и вовсе вывезет его из города.
Фэн Сяо поднялся на ноги и усмехнулся:
– Ну и что с того, что принцесса Лэпин поддерживает их? Даже она должна подчиниться своему отцу и братьям. Когда начнется аукцион павильона Линьлан?
– Завтра, – отозвался Пэй Цзинчжэ. – Этот подчиненный уже отправил людей тайно следить за всеми их шагами. Если на аукционе появятся какие-нибудь подозрительные предметы, они тот час будут изъяты.
– Юйчи Цзиньу и все его сопровождающие погибли за городом. Невозможно, чтобы в павильоне Линьлан не слышали о таком важном событии, они просто будут действовать осторожнее. Ты...
Но прежде, чем Фэн Сяо успел договорить, внутрь ворвался один из служителей бюро Цзецзянь.
– Господин! Возле таверны "Жуйи" произошла драка, погиб человек! Судья Чжао уже отправил туда людей, но он просит и вас прийти и посмотреть.
При обычных обстоятельствах смерть в уличной драке не привлекла бы внимания бюро Цзецзянь. Если судья Чжао послал за Фэн Сяо, то, скорее всего, потому, что или подозреваемый, или жертва были людьми, которых он не мог позволить себе обидеть. Вместо этого он решил попросить Фэн Сяо, этого могущественного Будду, взять дело в свои руки.
– Хорошо, я пойду, – согласился Фэн Сяо.
Пэй Цзинчжэ вскочил вслед за ним и поспешно спросил:
– Господин, пожалуйста, подождите. Что, если служитель Цуй по-прежнему откажется говорить? Что нам тогда делать?
– Позвольте ему вдохнуть немного аромата благовоний Найхэ.
На лице Пэй Цзинчжэ отразились шок и нерешительность:
– Что, если его организм не выдержит этого?
Выражение лица Фэн Сяо было холодным, почти бесчувственным:
– Не имеет значения, если это его покалечит, – сказал он. – Пока он может говорить.
http://bllate.org/book/14833/1320825
