Расследование дела, произошедшего прошлой ночью, да еще и в такую адскую погоду, было невероятно сложной задачей.
Засада произошла совсем близко от города Люгун. Посол из Хотана прибыл, чтобы передать дары династии Суй, но по пути был убит. Новость об этом инциденте распространилась по городу, напугав уездного судью, который опасался, что именно его могут привлечь к ответственности.
В это самое время в город Люгун по приказу императора прибыл и этот высокопоставленный человек в белом. Он должен был встретить делегацию из Хотана. Однако вместо того, чтобы встретить посла, он встретил гору трупов.
Судья уезда Люгун дрожал от страха и старался не высовываться. Больше всего на свете ему хотелось перебросить эту горячую картофелину кому-нибудь другому. Но кто действительно превзошел все его ожидания, так это высокопоставленный чиновник из столицы. Несмотря на недружелюбное поведение этого человека, как только он получил такие шокирующие новости, то тот час собрался и немедленно покинул город для расследования этого дела.
Уездный офицер Лю Линь поднял глаза и увидел, что ветер утих и снегопад прекратился. Он тяжело вздохнул.
Теперь, когда императорский двор расследует смерть хотанского посла, Лю Линю будет трудно избежать ответственности. Он ломал голову, но не мог придумать, кто из разбойников был достаточно бесстрашным, чтобы убить посла другой страны. Если подумать, за последнее время он вообще не слышал ни о каких особо дерзких шайках, орудующих вблизи города. А мелкие воришки не осмелились бы устроить что-то подобное за пределами городских стен...
Погруженный в свои мысли, он следовал за охранниками, которые осматривали трупы. Они работали сообща, стараясь как можно быстрее расчистить выпавший снег. И постепенно из-под него появились разбросанные по замерзшей земле тела. Большинство людей были убиты точно так же, как и человек, найденный первым: с перерезанным одним ударом горлом. Только человек в повозке, одетый в дорогую одежду, погиб от удара клинком в грудь.
Лю Линь поднял длинный меч, наполовину застрявший в снегу, и осмотрел его. Через мгновение он вскрикнул от удивления:
– Это же тюркский меч!
– Тут еще один! – крикнул в ответ один из охранников.
Лезвие было зловеще изогнуто, его по всей длине покрывала кровь, и с первого взгляда становилось ясно, что им было убито много людей.
Могли ли за этим стоять тюрки?! Лю Линь был потрясен этим открытием. И чем больше он об этом думал, тем более вероятным это казалось.
Все знали, что война между тюрками и Великой Суй может вспыхнуть от малейшей искры. Армия, дислоцированная на границах, спала с оружием в руках, готовая в любой момент ринуться в бой. Тюрки уже давно были недовольны намерением Хотана искать защиты у династии Суй. Таким образом, убив посла Хотана на территории, подвластной династии Суй, они стремились вбить клин между двумя народами и добиться того, чтобы Хотан затаил злобу на Великую Суй.
Большинство думали так же, как и Лю Линь.
С обнаружением мечей дело можно было считать закрытым. Но Лю Линь не мог отделаться от мучительных размышлений о том, что произойдет дальше. Если тюрки были здесь ночью, возможно, они уже проникли в город. А в Люгуне совсем скоро должен был состояться ежегодный аукцион павильона Линьлан, и сюда уже начали стягиваться самые богатые люди мира, а также представители различных школ цзянху*. И надо же было так случиться, что именно в это время произошло убийство посла из Хотана...
* дословно можно перевести «Реки-озёра», а образно – вольный мир. Особый мир, сочетающий вымысел с реальным миром мастеров боевых искусств, живущих вне судов и законов государства, и либо состоящих во всевозможных кланах/школах, либо странствующих в одиночку.
Лю Линь ясно видел, в какое затруднительное положение он попал. Его вполне могут обвинить в том, что он позволил тюркам проникнуть на территорию Люгуна и убить хотанского посла. Взяв вину, он навлечет на себя серьезные неприятности. При мысли о том, что он может потерять с таким трудом полученную должность уездного офицера, у него потемнело в глазах, а руки и ноги стали будто ватные.
Молодой человек, которого он видел раньше, Пэй Цзинчжэ, был подчиненным таинственного сановника. Теперь Лю Линь наблюдал, как он выбирается из перевернутой повозки, сжимая в руках небольшой ларец для ценных вещей.
Такой тип ларца стал в последние годы очень популярен в столице. Он был выполнен в изысканном стиле, с тремя выдвижными ящичками, каждый из которых был разделен на восемь отделений. Отделения предназначались для хранения всякой всячины, такой как румяна, пудра, цукаты и закуски. А поскольку сам ларец можно было легко поместить в повозку, он пользовался большой любовью у женщин. Ларцы некоторых богатых женщин были еще более роскошными: они не только украшались черепаховым панцирем и агатом, но и могли быть инкрустированы драгоценными камнями и жемчугом. И из практичного предмета, ларец быстро превратился в драгоценный аксессуар, подчеркивающий статус дамы.
Небольшой ларец, который сейчас держал Пэй Цзинчжэ, был далеко не таким роскошным, как некоторые в столице, но все равно был изготовлен из ценных пород деревьев и украшен резьбой. При ближайшем рассмотрении обнаружилось резное изображение танцующей женщины, одетой в традиционный хотанский наряд. В этом был какой-то странный экзотический оттенок.
Пэй Цзинчжэ один за другим выдвинул все три ящичка.
В первом были сушеные персики, абрикосы и цукаты. Во втором – аксессуары для волос. А когда Пэй Цзинчжэ открыл третий, Лю Линь сначала увидел сверкающий желтый цвет. Только присмотревшись повнимательнее, он обнаружил, что ящик был полон украшений для лица – кусочков золотой фольги, вырезанных в форме рыб, насекомых, лун и звезд.
«Кажется, в караване были женщины», – предположил Лю Линь. Само по себе это не было чем-то необычным. Говорили, что посол был членом княжеской семьи. И отправляясь с дипломатической миссией в другую страну, ожидалось, что он привезет с собой красивую наложницу и одну-двух служанок. К сожалению, владелица этого ларца погибла прежде, чем у нее появилась возможность полюбоваться процветающим городом Дасин.
– Ищите, здесь должны быть тела женщин, – в тот же момент произнес высокопоставленный человек в белом.
Когда он заговорил, все, естественно, повиновались и приступили к поиску.
Дорогой плащ, который был надет на мужчину, теперь одиноко лежал на заснеженной земле. Лю Линь бросил на него горестный взгляд, затем что-то пробормотал себе под нос и, собравшись с духом, начал поиски вместе со своими людьми.
В дополнение к конной охране, караван состоял в общей сложности из четырех повозок. Одна предназначалась исключительно для посла. Во второй находились припасы для конвоя. Третья повозка везла подношения, предназначенные императору Суй, а последняя, небольшая, скорее всего, была отведена для служанок, потому что когда Лю Линь вместе с остальными приблизился к ней, то обнаружил двух мертвых женщин, погребенных под слоем снега. У них, как и у мужчин, было перерезано горло. Очевидно, они были мертвы уже достаточно долго.
Две покойные служанки были прекрасны даже после смерти. Лю Линь подозревал, что они, вероятно, служили послу не только прислугой, но и согревали его постель.
Пока он смотрел, мужчина в белом наклонился нос к носу к одной из служанок, почти поцеловав ее. Его красивый профиль, освещенный ярким светом, отражавшимся от снега, контрастировал с посиневшим лицом трупа. Волосы на затылке Лю Линя встали дыбом. Но мужчине, казалось, было все равно, что о нем думают. Его тонкие губы приблизились к щеке покойной служанки, затем начали опускаться все ниже и ниже. Он даже расстегнул пропитанный кровью воротник женщины. Совершая эти действия, он выглядел как развратник с самыми дурными намерениями. Даже молодой человек, который был рядом с ним, до этого такой спокойный, изменился в лице и потерянным голосом произнес:
– Господин!
– Чего так орать? – усмехнулся мужчина и подошел к другому женскому трупу. Он снова присел на корточки, долго обнюхивал ее изуродованное горло, прежде чем, наконец, произнести. – Есть еще одна женщина. Найдите ее.
Был кто-то еще? Лю Линь был ошеломлен.
– Оставшийся в повозке аромат пудры не такой, как у этих двух, – нетерпеливо сказал мужчина. – Должна быть другая женщина. Найдите ее!
Услышав это, все поспешили прочесать местность. В итоге они обнаружили в общей сложности двадцать один труп, но, кроме тех двух служанок, других женщин больше найдено не было.
– Оставьте здесь одну команду для уборки места преступления, – приказал Лю Линю человек в белом. – И заберите все тела с собой.
Неужели он уже закончил?
Хотанский посол был хладнокровно убит, и князь Хотана, несомненно, займется этим делом. Но как только они увезут тела, а солнце растопит снег, все оставшиеся улики исчезнут. Как они тогда будут продолжать расследование? Лю Линь был сбит с толку. Но у него не хватило смелости заговорить. Он только и мог, что бросать умоляющие взгляды на Пэй Цзинчжэ, надеясь, что тот поймет намек.
Пэй Цзинчжэ вздохнул и подобрал плащ, который сбросил человек в белом. Казалось, он смирился со своей судьбой и спросил:
– Вы просто уедете? А как же повозки и лошади?
– Скажи, что еще я могу сделать, если останусь здесь? – поинтересовался человек в белом.
– Может, нам, по крайней мере, забрать в качестве доказательств орудия убийства и повозки? – нерешительно спросил Лю Линь. – В таком случае, если князь Хотана будет задавать вопросы, нам будет что показать.
– Не волнуйтесь о повозках, – ответил мужчина. – Но можете взять с собой оружие.
Без дальнейших объяснений он подошел к своей лошади и вскочил в седло. Затем он поднял хлыст, и серый конь в мгновение ока скрылся в снежной пустыне. Оставшиеся люди в недоумении переглянулись.
Офицеры маленького приграничного городка не могли конкурировать со столичными, не говоря уже о сотруднике печально известного бюро Цзецзянь. У Пэй Цзинчжэ не было иного выбора, кроме как остаться и помочь Лю Линю в наведении порядка. Он разделил отряд на две части, отправив с телами и оружием одну половину обратно в город, а вторую заставив убирать место преступления. И только после этого он смог вернуться сам, прямиком направившись в поместье Цюшань.
Поместье Цюшань располагалось на юго-востоке города Люгун, в окружении гор и с видом на воду. Это было тихое место среди городской суеты. Жена уездного судьи Чжао происходила из богатой местной семьи, и поместье Цюшань было частью ее приданого. Каждый год во время праздника весны* судья привозил свою семью в поместье и оставался там на несколько дней. На этот раз, ожидая прибытия высокопоставленного лица из столицы, он велел заранее подготовить поместье. Если его высокому гостю понравится здесь, возможно, на голову судьи Чжао падет меньше обвинений.
* лунный новый год, китайский новый год
Пэй Цзинчжэ сразу же полюбил это место, особенно сейчас, когда зимний снег еще не растаял, но на ветвях уже появились зеленые бутоны. Это место было гораздо более изысканным, чем его резиденция в столице, и каждый раз, когда он входил, его настроение поднималось.
Однако он знал, что в этот момент настроение второго командующего бюро Цзецзянь, Фэн Сяо, будет отвратительным.
Под карнизом зазвенел медный колокольчик. Мужчина, вернувшийся в поместье первым, стоял, прислонившись к столбу веранды, с ленивым выражением лица. Его пальцы быстро двигались, когда он сворачивал письмо и вкладывал его в бамбуковую трубочку толщиной с большой палец.
Пэй Цзинчжэ инстинктивно замедлил шаг, но ресницы мужчины слегка дрогнули, а веки приподнялись – он уже заметил его.
Фэн Сяо передал трубочку Пэй Цзинчжэ:
– Отправь людей в Цемо, чтобы они навели справки с кем там был посол.
Цемо располагался между Хотаном и Люгуном. Хотя город формально принадлежал династии Суй, императору хватало проблем с тюрками и южными династиями. На данный момент он мало интересовался этим местом. Но при путешествии из Центральных равнин в Западные регионы люди были вынуждены заезжать в Цемо. Торговцы со всего мира зачастую останавливались там на отдых, и со временем это местечко стало нейтральной территорией. Помимо торговли, Цемо был идеальным местом для сбора и передачи информации. У бюро Цзецзянь уже давно там были свои люди.
– Да, господин, – сказал Пэй Цзинчжэ, принимая бамбуковую трубочку. И, не удержавшись, все же спросил. – У вас уже есть идеи по этому делу?
Фэн Сяо поднял лежавший рядом свиток и бросил его Пэй Цзинчжэ. Тот в спешке поймал его, открыл и обнаружил, что письмо было написано собственноручно князем Хотана и должно было быть передано императору Суй, Ян Цзяню.
В нем была указана личность хотанского посла. Его звали Юйчи Цзиньу, и он был племянником князя. Также правитель Хотана выражал свое восхищение Поднебесной, и высказывал надежду на заключение союза для отражения нападений тюрков.
Князь Хотана, очевидно, хотел, чтобы Великая Суй помогла ему справиться с тюрками, но в то же время он опасался, что династия Суй воспользуется этим шансом и захватит Хотан. Другими словами, он одновременно искал расположения императора Суй, но и старался не обещать слишком многого. Это письмо изначально должно было быть передано императору Суй, но теперь, когда посол Хотана был мертв, оно стало одной из улик.
Юйчи Цзиньу и его люди были уничтожены, но нападавшие ничего не взяли. Даже это письмо осталось совершенно нетронутым.
Пэй Цзинчжэ закончил читать и произнес:
– Господин, на территории Великой Суй был убит посол Хотана. Нечто подобное, происходящее у нас под носом, подрывает нашу репутацию и создает трения между Хотаном и Великой Суй. Это действительно может быть сделано тюрками.
– Хочешь сказать, тюрки проникли на территорию нашей страны, чтобы совершить эти убийства? В таком случае, зачем использовать тюркские мечи? Если бы они использовали оружие жителей Центральных равнин, то не оставили бы ни свидетелей, ни улик, – изогнув бровь, спросил в ответ Фэн Сяо.
Пэй Цзинчжэ почесал подбородок:
– У тюрков вспыльчивый характер и дикие нравы. Такое поведение вполне им свойственно. К тому же, прямо сейчас у них напряженные отношения с Центральными равнинами. Возможно, они были уверены, что даже если мы поймем, кто стоит за нападением, все равно ничего не сможем против них предпринять.
– Разве ты не заметил? – спросил Фэн Сяо. – В повозке посла не хватало одной важной вещи.
Пэй Цзинчжэ надолго задумался: «Даже письмо князя было на месте. Так чего же могло не хватать?»
Посол Хотана прибыл в Великую Суй, чтобы передать дары, но все эти подношения были оставлены на месте.
И тут его осенило.
– Список даров! – выпалил он в порыве вдохновения. – Ранее я не мог найти список даров!
Фэн Сяо одобрительно хмыкнул, как будто решая, что Пэй Цзинчжэ все-таки не безнадежен.
Пэй Цзинчжэ давно привык к темпераменту второго командующего бюро. Такой знак одобрения был немного ошеломляющим. Ободренный, он продолжил:
– Убийцы забрали список, вероятно, потому, что украли один из даров и не хотели, чтобы мы об этом узнали? Но все, что нам нужно, это написать письмо князю Хотана. Разве это не прояснит ситуацию?
– За то время, которое мы потратим на дорогу в Хотан и обратно, убийцы могут натворить многое, – сказал Фэн Сяо. – Лучше принеси мне тот ларец из кареты посла.
Пэй Цзинчжэ поспешил выполнить распоряжение Фэн Сяо. Вскоре он вернулся, неся маленький ларец, и начал один за другим выдвигать его ящички.
– Кое-чего не хватает, – задумчиво протянул Фэн Сяо.
Пэй Цзинчжэ был сбит с толку. Он снова осмотрел содержимое ящичков: не было похоже, что в них что-то отсутствовало. Но если бы он сказал это вслух, это почти наверняка привело бы к очередному выговору, поэтому он честно признался:
– Я слишком невежественный, прошу просветите меня, господин.
Фэн Сяо перестал его испытывать:
– Пудра.
Пэй Цзинчжэ, уже несколько лет работавший в тесном контакте со вторым командующим бюро Цзецзянь, все-таки не был дураком. Немного подумав, он сопоставил все факты.
– В ларце хранятся украшения для головы, а значит, там же должна была храниться косметика и пудра. Но аромат, витавший в карете, не соответствовал запаху пудры двух служанок, так что, должно быть, в караване была еще одна женщина, скорее всего, любимая наложница Юйчи Цзиньу. Ее похитил убийца? Нет, скорее всего, это не так, в ларце нет следов того, что в нем рылись, наоборот, его содержимое аккуратно разложено. Значит, ее никто силой не похищал, – произнеся это, он был потрясен неожиданным озарением. – Могла ли пропавшая женщина и быть тем убийцей?!
Фэн Сяо подобрал рукава:
– Так это или нет, не знаю, но она определенно имеет к нападавшим какое-то отношение. И хотя убийцы пользовались тюркскими мечами, сами они мог ли и не быть тюрками. Иди и тщательно все проверь. Даю тебе три дня.
Пэй Цзинчжэ слегка склонил голову:
– Слушаюсь, господин.
***
Три дня – это не так уж много, но и не мало. Если провести их в праздности, время будет тянуться медленно, но если у человека много дел, они пролетят в мгновение ока.
Пэй Цзинчжэ знал характер Фэн Сяо. Его слова означали ровно три дня, и ни часом больше. Поэтому, после того как Фэн Сяо отдал ему это распоряжение, Пэй Цзинчжэ, не теряя ни минуты, приступил к расследованию. Он разослал почтовых голубей и отправил надежного человека в Цемо. Голуби попали в песчаную бурю и не вернулись, но, к счастью, его план на случай непредвиденных обстоятельств принес свои плоды. Вечером третьего дня он получил отчет от человека, которого отправил на задание.
– Говори, что там, – глаза Фэн Сяо были полуприкрыты. На письмо, которое протянул ему Пэй Цзинчжэ, он даже не взглянул.
– Несколько лет назад Юйчи Цзиньу посетил Центральные равнины и встретил здесь, в городе Люгун, женщину. Ее фамилия Цинь, и она происходила из весьма уважаемой семьи. Юйчи Цзиньу нашел ее очаровательной, и после недолгих ухаживаний взял ее в качестве наложницы и увез в Хотан. Судя по всему, он безумно обожал эту госпожу Цинь. Даже сейчас, когда он вновь возвращался на Центральные равнины, чтобы передать дары, он взял ее с собой. Единственная женщина, пропавшая без вести после разгрома каравана, должно быть, и есть эта госпожа Цинь.
– И это все?
– Я уже отправил людей для расследования ежедневных будней госпожи Цинь в Хотане. Но путь туда не близкий, и будет сложно получить своевременный ответ. Однако мои подчиненные узнали, что после смерти родителей, она жила в доме тети здесь, в Люгуне. Затем она уехала с Юйчи Цзиньу, и семья тети тоже переехала. По словам их старых соседей, госпожа Цинь была глубоко религиозной. До замужества ее чаще всего видели в храме Нефритового Будды и в храме Пурпурной Зари. Первого и пятнадцатого числа практически каждого месяца она ходила в тот или иной храм, чтобы воскурить благовония.
Фэн Сяо открыл глаза и тихонько фыркнул:
– После бесполезной болтовни на полдня ты наконец-то сказал хоть что-то полезное!
– Но этот подчиненный мог рассказать вам конец только после предыстории! – возмущенно ответил Пэй Цзинчжэ. – Я уже отправил людей проверить храм Нефритового Будды и храм Пурпурной Зари. Храм Нефритового Будды всегда был самым популярным храмом в городе, а вот с храмом Пурпурной Зари не все так однозначно. Этот храм находится при монастыре, и он долгое время был заброшен, в последние годы его мало кто посещал. Если госпожа Цинь хотела воскурить благовония, почему она не поискала более оживленный даосский храм?
Поскольку Фэн Сяо не ответил, он продолжил.
– Но что еще более странно, два месяца назад храм Пурпурной Зари возглавил новый служитель, и популярность храма сразу же возросла. Теперь все говорят, что храм Пурпурной Зари – лучшее место для обращения за медицинской помощью, а новый служитель честный и добрый.
– Как зовут этого нового служителя? Откуда он родом?
– Его зовут Цуй, Цуй Буцюй. Говорят, он был странствующим даосом, и нам пока не удалось найти ничего другого.
– Цуй Буцюй. Буцюй как в «отказываться идти»?* Куда он не собирается идти? И почему? Мир огромен. Есть ли такое место, куда нельзя попасть?
*имя Буцюй можно дословно перевести как отказ идти. Отсюда и вопросы Фэн Сяо
Фэн Сяо несколько раз произнес это имя, словно пытаясь распробовать на вкус. А затем его губы слегка изогнулись в улыбке.
– Как интересно.
http://bllate.org/book/14833/1320822
