Учитель возвращался за день до начала последнего осеннего месяца. Воздух на улице начинал холодать, поэтому все пять учеников появились у барьера в тёплых накидках и пушистых капюшонах.
Обычные ученики, проходя мимо, могли только от удивления открывать рты и смущенно отворачиваться. Их взгляд бродил по лицам главной пятёрки, не зная на ком остановиться.
— Ах, шицзе Юэ так прекрасна!
— Нет, сестрица Жоу всё равно милее!
— Брат Лэ обладает идеальным лицом для мужчины...
— А тот, с края, должно быть пятый ученик?
— Я не хотела слепнуть так рано.
— Нет, все же шицзе Юэ красивее!
И если на это все реагировали спокойно, то внутри Цзай Цзиши разгоралось пламя недовольства. Эти дурачки могли только тупо восхищаться! Дураки! Неотёсанные идиоты! Глаза у них на затылке, раз они пытаются спорить, кто из них красивее. Тут даже слепой бы понял, что самый красивый — это Дашисюн! Определённо, шимэй Жоу обладает очень милым лицом, шицзе Юэ — прелестным, а шисюн Лэ — мужественным, но зачем все это по отдельности, когда есть Синь Суань? Дашисюн гораздо красивее всех этих болтунов.
Почти дыша яростным огнём, Цзай Цзиши поворачивает голову на Первого ученика, с удивлением замечая, что тот обернулся на него. Глаза Дашисюна на мгновение расширились от удивления, словно он волшебным образом узнал, о чём размышлял его младший.
Следом за ним показалось лицо Юэ Юань, но уже с явным недоверием во взгляде. Как будто она тоже узнала, о чём он думал.
— Пасть закрой, — пробормотал Лэ Гуань, грамотно имитируя свою речь под кашель.
Грубый ответ застревает в лёгких вместе с возмущенным вздохом.
Он ведь даже ничего не сказал! Почему его опять пытаются оскорбить?
Вот только откуда этому дурачку знать, что ученики внешнего круга давным-давно поставили Суаня на первое место, поэтому разговоров вокруг его персоны не ходило. А спорили они именно на претендента или претендентку второго места.
Всё ещё дуя губы, Цзиши замечает резко появившуюся тишину. И то, как внешние ученики широко раскрытыми глазами уставились на Дашисюна.
— Шисюн Синь... Улыбнулся?
Первые шепотки пояснили всю ситуацию людям, стоящим позади Синь Суаня.
Не удержавшись от такой новости, Лэ Гуань вытягивает шею, дабы запечатлеть этот невероятный момент! Почему всё, что он ранее знал об Дашисюне оказалось неправдой! Какого черта, этот человек ещё и улыбаться может?! Что дальше, окажется, что он ещё и убить учителя пытается?
Однако лицо Синь Суаня приняло привычное безразличное выражение. И лишь самые внимательные могли заметить, как ярко засияли его мёртвые глаза.
— Он и правда улыбался.
— Улыбка брата Синь такая красивая!
— Ах, брат Синь, улыбнись ещё раз!
Левый глаз Цзай Цзиши начал нервно мигать из-за всех этих противных восторженных криков.
Да как они смеют такое говорить Дашисюну? Да чтоб у них язык отсох! Придурки! Разве можно заставить другого человека улыбаться через силу? Тем более, что Дашисюну наверняка так сложно улыбаться, учитывая нежеланное возвращение учителя...
И вообще, почему они увидели, как улыбается Дашисюн, а Цзиши — нет, хотя это он был с ним бо́льшую часть времени?! Это ведь он помогает Дашисюну в их безумном плане по убийству учителя, а не эти простофили! Поэтому это он должен был увидеть улыбку Суань-гэ.
... Звучит преувеличено, да?
Недовольная гримаса Цзай Цзиши плавно перетекла в печальную и мечтательную.
Лицо Дашисюна очень красивое. А когда тот будет улыбаться, то станет ещё краше. Появляются ли у него ямочки на щёчках? Поджимает ли он стеснительно губы? А глаза? Наверняка Дашисюн щурит глаза, когда улыбается. И его кожа приобретает нежно-розовый оттенок.
Вау.
Да эти болтуны в тот миг потратили всё своё благословение небес.
Решено!
Цзай Цзиши обязательно добьётся того, чтобы Дашисюн перед ним улыбнулся. И более того, рассмеялся! Вот так вот! И пусть эти болтуны помрут от зависти, но Суань-гэ будет счастлив только рядом с ним...
— С возвращением, учитель! — неожиданно произнёс Синь Суань и, сложив руки в уважительном жесте, поклонился.
И только благодаря тому, что остальные ученики делали это после Первого ученика, Цзиши успел среагировать и поклониться вместе с остальными:
— С возвращением, учитель! — однако, стоит ли говорить, какие на самом деле у них в голове были мысли.
Вэй Цян придирчивым взглядом оглядел своих учеников, и отстранённо махнул рукой, приказывая им выпрямиться. Пока он говорил, его глаза следили только за Синь Суанем:
— Возвращайтесь. После устроим проверку ваших знаний, — два тёмных глаза, сальных и липких, остановились на шее Дашисюна, и лишь один понял, что значит этот взгляд. Вэй Цян уже сейчас, перед всеми, хотел сжать эту хрупкую шейку, дабы Первый ученик начал задыхаться и немощно брыкаться, как умирающая рыба на суше. Хотел уронить его прямо в грязь, растоптать и унизить, чтобы на этом прекрасном и идеальном лице появились горькие уродливые слёзы.
Вознести на пьедестал Лучшего Ученика, а после уронить в глубины ада.
Да, это Вэй Цян любил.
Лишь дорогая сердцу репутация Несравненного Небожителя останавливала его от того, чтобы трахнуть Суаня прямо перед всеми. Показать им, что человек, которым они так восхищаются — лишь жалкая шлюха, сладко стонущая под ним от его члена.
«Прекрасный Синь Суань»?! «Пример для всех учеников»?! «Эталон чистосердечия и добродетели»? Ха! Думали бы они так, зная, что Суаня хотели купить, как суку для двоих гигантских волкодавов? Или то, сколько неодушевлённых предметов побывало в его заднице?
Пробовали бы они тогда так воспевать эту шлюху.
Слишком пристальный взгляд и молчание заставили Синь Суаня испуганно сглотнуть.
— Учитель?
А подпрыгнувший кадык отвлек Вэй Цяна от размышлений. Ещё раз оглядев учеников, он развернулся, и, ничего не говоря, ушёл в сторону Главного Здания, где на данный момент находился Глава Ордена.
Синь Суаню казалось, что через взгляд учителя все смутно смогли догадаться о чём тот думал. Плечи стыдливо поджались, Первый ученик вновь почувствовал своё тело липким и оскверненным. Ненавистная белоснежная одежда стала единственным спасением, единственной стеной и защитой, ограждавшей его от взора этого монстра.
Однако младшие ученики подумали лишь о том, что учитель заметил рану на шее Дашисюна. Лэ Гуань почувствовал вновь вспыхнувшую вину, ведь не знал, что будет с ним и Первым учеником за драку вне полигона.
— Возвращаемся, — сухо и без эмоций произнёс Синь Суань и, не дожидаясь ответа, развернулся и быстрым шагом направился к барьеру.
Подпрыгнув на месте, Цзай Цзиши самым первым побежал за Дашисюном. Видя отчаяние на его лице, он отчаянно пытался придумать что-нибудь: слово, вопрос, да что угодно! Лишь бы отвлечь того от неприятных мыслей.
Но разве было в этом мире хоть что-то, кроме убийства учителя, что смогло быть помочь Суаню? Разве в своём нынешнем состоянии Цзай Цзиши мог что-то предложить Дашисюну? Он и в прошлых жизнях ничего не мог.
Неожиданно Первый ученик подал голос, его тон звучал очень тихо и хрипло, как будто ему было очень больно:
— Не иди за мной, — каждое слово исходило из уст с лёгкой неуверенностью, словно усталое эхо из далёкого прошлого. Интонация как будто говорила Цзиши, мол, всё, как раньше уже не будет никогда. Даже если они успешно убьют учителя и спасутся, Пятый и Первый ученики ни за что не смогут беззаботно общаться, как в детстве.
Постепенно шаг Пятого ученика замедлился. Он остановился, наблюдая, как крепкая и одновременно сломленная спина старшего удаляется всё дальше и дальше. Это правда. Как раньше не будет никогда.
— Эй, ты в курсе, что нельзя так резко убегать? — первым послушался голос дурачка Лэ Гуаня. Он несильно ударил Пятого в плечо и тут же получил злобный взгляд в ответ.
Юэ Юань молчала с ничего не выражающим лицом.
А бледная Жоу Вань поджала губы и опустила покрасневшие глаза в снег.
Они все знали, что будет ждать их дальше.
Ровно через полчаса они встретятся все вместе с учителем в классе, Дашисюн раздаст им бумаги с вопросами, от которых будет зависеть их здоровье на ближайшее время. Конечно, наказание за плохие ответы не было сравнимы с наказанием за непослушание или попытку побега. Могли отхлестать плетью раз десять, или заставить переписывать кучу глупых книжек без еды и воды. В общем, пережить можно.
— Сегодня учитель был каким-то странным, — задумчиво пробубнил Цзиши, продолжая путь к классу, где у них было бы время, чтобы подготовиться и повторить какие-либо темы.
— Ты тоже это заметил? — по спине Третьего ученика пробежали мурашки, но маленькая ручка Жоу Вань смогла чуть успокоить его нервное сердце.
Юэ Юань молчала.
Тяжело вздохнув, Лэ Гуань оглядывает своих сестёр и брата:
— Кто-нибудь помнит, что мы проходили?
Из-за всей этой суматохи с планом об убийстве, раскрытием тайн и раной Дашисюна, никто не мог хоть немного сосредоточиться на учёбе. Ожидаемо, все покачали головой.
Кроме Юэ Юань. Она казалась молчаливее и спокойнее, чем обычно. Как кукла. Безжизненная и пустая. Её ресницы безмолвно застыли, взгляд был устремлен в никуда, а губы чуть приоткрыты, как будто они готовились произнести что-то важное! Но слова так и не появились. Каждое движение было замедленным, как будто время само решило остановиться в её присутствии. Она напоминала картину, забытое воспоминание, которое, несмотря на свою красоту, оставляло ощущение пустоты.
— Ш-шиц-цзе Юэ?
Рассеянно опустив голову, Юэ Юань медленно и плавно направилась к классу.
— Что с ней?
— Может тоже расстроилась? — нерешительно предложил Лэ Гуань, нахмурив свои густые брови. Третий ученик осторожно обернулся на шиди, и не увидев на его лице признаки раздражения или злости, успокоился. Да, в последнее время он особенно нервный.
Остальным оставалось только вернуться в класс.
http://bllate.org/book/14785/1318641
