С отвратным настроением Цзай Цзиши поднимается с земли, оглядывая испачканную в грязи одежду.
Дашисюн уже убежал, поэтому в лесу он остался один. И пусть на него накричали, пнули в грязь, Цзиши не чувствовал себя злым. Скорее глупым. Он ведь знал! Знал, что происходит с Дашисюном, но не смог остановить язык Лэ Гуаня.
Опять.
Он опять ничего не добился.
Оглядев свои грязные одежды, Цзай Цзиши сдерживает скорбь на лице и встаёт с земли.
Проходя мимо столовой, Пятый ученик замечает их повара, стоящего, облокотившись об стену здания, и курящего длинную дымную трубку. Вдохнув в себя дым, мужчина с сильными руками и тонкой паутиной у глаз кивает Пятому ученику:
— Вечера. Давно ты не заходил, — повар Фань* единственный взрослый, который хотел спокойно общаться с учениками в этом месте. Когда-то он обмолвился им, что из-за этой работы был вынужден бросить жену и маленьких детей. Поэтому незаметно присматривал за всеми учениками, кормил их и тайно готовил что-нибудь провинившемуся ребёнку в сарае. Можно сказать благодаря ему Цзай Цзиши не умер там от голода.
*饭, еда, Фань.
— Извините, повар Фань, — Цзай Цзиши учтиво поклонился. — Я хотел сегодня прийти, но возникли некоторые... трудности.
Брови мужчины слегка приподнимаются и он, наконец, замечает грязное пятно на одежде.
— Будда! — вскрикивает он, от удивления вынув трубку изо рта. — Что с твоей задницей? Как ты умудрился опрокинуться в лужу? И раз уж уляпался, мог бы намочить всю одежду, чтобы было не так заметно, ха-ха.
«Как хорошо, что при учителе он молчит», — совсем нелестно подумал Цзиши, от гнева поджав губы. Хотя на такого добродушного человека было очень сложно злиться подолгу.
— А если серьёзно, — повар Фань понижает голос и передёргивает плечами. Его тон пронизан ненавистью и чёрным отвращением. Таким, как и у Цзай Цзиши когда-то. — Я слышал вашу ссору с Сяо Лэ. Не пучь глаза, он уже ушёл. И... мой тебе совет: перестань возиться с этим мальчишкой Синь, он ничего хорошего тебе не принесёт. С такими, как он... Которые водят «дружбу» с сам знаешь кем, лучше не иметь ничего общего. Я не знаю, какие у вас с ним отношения, но лучше прекратить это сейчас.
Глаза Пятого Ученика расширяются от удивления. До этого он и слова не слышал в сторону Синь Суаня от повара, а тут такое откровение?
Еле поворачивающимся языком, Цзай Цзиши возражает:
— Он не такой плохой, как может показаться... Просто у него не было выбора!
— Может быть, — легко соглашается Повар Фань, пожав плечами. — Однако Учитель Вэй уж точно не потерпит посторонних, посягнувших на его вещь. Я в отличие от тебя много жил в этом месте, поэтому много видел. Оттого не связывайся с Синь Суанем. Дорого заплатишь. Вечера.
Подняв глаза в сторону густого тёмного леса, где учительский домик, мужчина вздыхает и, слегка прихрамывая, уходит обратно в здание.
Со сложным сердцем Цзай Цзиши продолжает идти к домикам. Но отчего-то он не мог перестать думать о словах повара, но мысль о том, чтобы бросить Дашисюна один на один с учителем даже не приходила ему в голову!
Они ведь теперь друзья и точно смогут все впятером сбежать из этого места, и жить долго и счастливо назло всем ненавистникам! Они обязательно будут счастливы. Даже Дашисюн.
Но для начала надо найти Лэ Гуаня и всё с ним прояснить.
Не успев добраться до домика, Пятый ученик встречает взволнованную Юэ Юань со слегка растрёпанными от бега волосами. Уже решив, что та нашла его из-за Суаня, Цзиши стыдливо опускает глаза. Однако та задаёт совершенно другой вопрос:
— Вы поссорились с шиди Лэ?
— Что?
— Что-что! Шимэй Жоу сказала мне, что он забрал свои вещи и переехал в другой дом. Разве ты не знал? И... — Юэ Юань переводит хмурый взгляд на спину Цзиши. — Что с твоей одеждой?
— Не важно! — нервно вскрикивает Цзиши и несётся к домикам. — С чего бы ему уходить? Мы же...
Дашисюн... Они поссорились из-за него. Из-за этого!..
Но у Пятого не хватило сил выразить свою ненависть к этому человеку. Он размышлял. Если это правда, то шисюн Лэ так показывает свой протест к тому, что Цзиши подружился с Дашисюном? Или это должно было случиться в любом случае? Нет. Точно нет. В прошлых жизнях такого не было. Может шицзе Юэ что-то напутала?
Но слова Юэ Юань оказались правдой.
Забежав с шицзе в свой домик, Цзай Цзиши не находит вещей Лэ Гуаня. Вторая кровать стояла голая, без подушки и одеяла, столик рядом тоже оказался пуст. Половина шкафа тоже.
И сердце Цзай Цзиши вновь падает вниз. В душе горькое чувство обиды и предательства смешивается с болью и пустотой. Слова «Он забрал свои вещи и переехал в другой дом» звучат в его ушах как проклятие.
Его снова бросили. Оставили позади, будто он не нужен.
Вернув обычное выражение лица, Пятый ученик поворачивается к Юэ Юань.
— Шицзе. Спасибо, что рассказала. Но я сейчас очень устал.
Вторая ученица охает. Она видела пустоту в чужих глазах и слышала, как сложно было Цзиши что-либо говорить. Кивнув, Юэ Юань уходит, обернувшись последний взгляд на дом, только отойдя на приличное расстояние.
***
Цзай Цзиши прекрасно помнил этот момент. То была середина зимы. Ему десять.
На улице жутко холодно и темно, но он всё равно пошёл к барьеру на встречу с тем красивым старшим братцем. Да, теперь ему не нужно подметать упавшие листья, ведь тех больше нет на земле. А снег убирать ему не давали — учителя прознали, что он специально нарушает правила, чтобы добраться до барьера.
Выйдя на переулок, Цзиши видит у барьера слабый светящийся огонёк в белоснежном, как снег фонарике. На лице у мальчика появляется улыбка и от радости он машет рукой и кричит:
— Суань-гэ! Я пришёл!
Второй мальчик в белых одеждах оборачивается на него и приподнимает уголки губ.
И сердце Цзиши замирает, ведь его старший невероятно красив, когда улыбается! Он не понимал, как человек может так по-разному выглядеть, когда серьёзен и расслаблен. Будда подтвердит, когда Суань-гэ не улыбается, то похож на бесчувственного и холодного человека. Но стоит ему улыбнуться!.. Как всё вокруг озаряет солнце и на душе становится тепло будто лето на дворе.
А глаза! У него самые красивые и глубокие глаза на земле, которые выгибаются при этой очаровательной улыбке.
— Ты задержался, — мягко, но с лёгкой ноткой обиды произносит Синь Суань, оглядев младшего с ног до головы. Внезапно его улыбка меркнет, а глаза тухнут. — Почему ты так легко одет? Холодрыга же на улице.
Поборов восхищение к этому чистому музыкальному голосу, Цзай Цзиши отвечает:
— На общем пике не так много тёплой одежды, — но встретив хмурый взгляд, он быстро исправляется. — Но мне не холодно! Правда!
— Так дело не пойдёт! — Вскакивает с камня Синь Суань. — Завтра вернётся Дашисюн, и я попрошу его принести тебе какую-нибудь одежду. А то придумал тут... носиться по снегу в одной рубахе!
— Не преувеличивай... На мне их целых две! — обиженно бурчит Цзай Цзиши, прижав к себе тёплый фонарик, разрисованный цветками персика.
На самом деле ему и правда холодно, но он готов был закрыть на это глаза, лишь бы встретиться с красивым старшим братцем и милой очаровательной сестрицей.
— А где мэймэй? — тут-то Цзиши и замечает, что маленькой проказницы сегодня нет. — Она не придёт?
— Ах, — взгляд Синь Суаня немного тухнет, и он опускает глаза. — А-Юань не придёт. Слишком холодно для неё. А ты... Так сильно хочешь её увидеть?
На последний вопрос мальчик поднимает голову, внимательно уставившись на Цзиши. Ему был жизненно необходим ответ на этот вопрос, ведь что будет, если младший за барьером скажет «да»?
Суань бы не удивился. А-Юань с Цзай Цзиши же одного года, не то, что Синь Суань! И Юэ Юань не ссорилась с Цзиши по малейшему поводу...
И так несправедливо, что А-Юань нравится Цзай Цзиши.
Почувствовав себя неловко, Цзиши отвечает невпопад:
— Ну да... Она же моя единственная мэймэй, конечно, я хочу её увидеть!
Плечи Синь Суаня низко опускаются, будто до земли:
— Понятно. Тогда приходи завтра к барьеру. Дашисюн даст тебе тёплую одежду и... А-Юань придёт. Хорошо?
— Хорошо! — радостно выкликивает Цзай Цзиши, не почувствовав скрытого подвоха от старшего.
— До завтра...
— До завтра, шисюн!
Закивав, Суань сбегает подальше от барьера, внутрь густого тёмного леса.
А Цзиши, глядя тому вслед не мог перестать улыбаться. Они встретятся завтра! И старший брат принесёт ему одежду, чтобы он не мёрз. Что может быть лучше?
Но завтра Синь Суань не появился. Никто не появился.
На следующий день снова пустота. Превозмогая от холода, Цзай Цзиши стоял у барьера, надеясь хотя бы на мимолётную встречу.
Даже когда закончилась зима к Цзиши никто не вышел. Он продолжал стоять всё свободное время, не имея возможности узнать, что и как там внутри.
Прошёл месяц.
Другой.
Третий. Закончилась весна.
Как и желание стоять вечно у барьера и что-то ждать.
***
Не разговаривать друг с другом было не трудно, ведь у Пятого и Третьего абсолютно разное расписание дня. Однако трудно то, что все вокруг были обеспокоены их внезапной ссорой. Даже Синь Суань успел бросить на Цзай Цзиши несколько мимолётных взглядов. Девять, если быть точнее (да, Цзиши считал).
Но в остальном день прошёл, как обычно: после лекции Дашисюна пришёл Вэй Цян и провёл пару уроков, после дав задание и исчезнув. Завтра он опять уедет по делам, поэтому сейчас ушёл собираться и решать последние дела.
Выполняя урок, Цзай Цзиши кладёт голову на ладонь и осматривает класс.
Первые парты, Синь Суань и Юэ Юань сидели уверенно, быстро выполняя задание. Перед ним Жоу Ван сгорбила плечи, и нервно беззвучно била кистью по пальцам. А на неё постоянно поглядывал Лэ Гуань, видимо волнуясь за шимэй.
Пятый поджал губы и уставился в приоткрытое окно, которое должны закрыть из-за холодного осеннего воздуха.
В мыслях он остервенело разрывался на две части: Дашисюн или друг. Синь Суань напрямую страдает от учителя, будучи постоянно под прицелом тысячи стрел. Но разве Лэ Гуань страдал не меньше? С другой стороны шисюн Лэ не должен так... грубо отзываться о других людях!
Положив кисть на подставку, Синь Суань встаёт из-за стола, оставляя свою работу на столе учителя. Увидевший это Цзай Цзиши вскидывает голову, намереваясь попросить Дашисюна подождать его, чтобы после вместе отправиться в библиотеку, но тот очень быстро выбегает из кабинета, даже не обернувшись. На немое недоумение Юэ Юань, Пятый пожимает плечами и тут же возвращается к свитку, боясь тайных подглядываний учителя.
Второй, как и ожидалось, закончила Вторая ученица. Ничего нового. Она оставила свой свиток на столе и убежала вслед за Дашисюном.
«Вот же умники...» — невесело думает Цзиши, уткнувшись в лист с нахмуренными видом. Конечно, сейчас ему было немного легче сдавать тесты, ведь с ним занимается Суань, но всё равно это сложно. Слишком сложно! На других пиках это не проходят, почему они должны?!
Тьфу!
Положив свиток на стол последним, Цзай Цзиши возмущенно взмахивает руками и направляется в библиотеку.
Однако на площади он встречает Лэ Гуаня, выходящего из столовой с бурдюком для воды. Но увидев шиди, Третий ученик фыркает и высокомерно отворачивается.
— Долго дуться будешь?! — разозлившись, выкрикивает тому вслед Цзай Цзиши. — А то гляди, лопнешь!
Сжав руки в кулаки, Лэ Гуань оборачивается в сторону младшего и ругается в ответ:
— Тебе то какая разница? — Третий ученик раздосадовано всплескивает руками. — Ты же теперь с Дашисюном дружбу водишь! А я больше не нужен! Весело тебе с ним, да?
— Что за... Да что за херню ты несёшь? Кто сказал, что ты больше не нужен? Ты первый съехал из нашего дома!
— А я не собираюсь жить с человеком, который общается с тем ублюдком!
Цзай Цзиши растерянно замолкает, закрывая рот.
Лицо Лэ Гуаня искажается в боли. Его злость уходит, оставляя место только разочарованию и обиде. Он делает шаг вперёд к шиди и указывает пальцем в сторону домов учителя и Дашисюна.
— После всего... После всего, что он сделал... Ты продолжаешь с ним общаться?! После всех избиений и унижений? — Глаза третьего ученика напряжённо краснеют из-за еле сдерживаемых слёз. — После того... Что он сделал с шимэй Жоу? Ты забыл о нашей боли.
Тяжело дыша, Лэ Гуань добавляет:
— И ты ещё меня делаешь виноватым? Будто это я — предатель, выбравший вместо друзей — грязных ублюдков.
Прикусив губы, Цзай Цзиши опускает взгляд. Его пальцы нервно теребят край ханьфу, пока он пытается оправдаться:
— Нет!.. Всё не так. Дашисюн не плохой, он просто жертва обстоятельств. Он... Он...
— А мы? Что насчёт нас, шиди Цзай? Разве мы не жертвы?
Пятый ученик виновато опускает голову. У него не было на это ответа. Он наивно где-то в душе предполагал, что им нет нужды ссориться, пока у них общий враг.
Отвернувшись, Лэ Гуань бросает:
— Я ошибся, когда подумал, что ты изменился в лучшую сторону.
И уходит. Даже не оборачивается. Уходит куда-то в сторону полигона.
На этом многолетняя дружба оказалась окончена.
http://bllate.org/book/14785/1318630
