Открыв глаза, Цзин Фаньшэ в первую очередь надеется, что это было в последний раз. Чтобы то ни было — сон, иллюзия, кошмары или остальная фигня.
Он лежал на животе в одной тонкой рубашке, забинтованный, прикрытый сверху своей белой меховой накидкой, на чёрном меховом плаще из медвежьей шкуры, который много лет назад подарил своему ученику.
В тот год, как назло, наступила ранняя и очень морозная зима. Снегопад длился целыми днями, не прекращаясь ни на миг, а Си Ван и Цзин Фаньшэ не были готовы к таким погодным условиям, поэтому из-за снега застряли на какой-то безжизненной горе в дряхлом заброшенном охотничьем домике вдали от людей.
Благодаря совершенствованию Фаньшэ мог с небольшим усилием, но спокойно пережить такую зиму, однако его ученик ещё не успел достичь таких высот, поэтому на второй день снегопада тяжело заболел. Си Ван только спал и кашлял, вставать у него не было сил, что сводило Цзин Фаньшэ с ума. Каждый день он насильно поил ученика горячим чаем, единственным, что у него было из импровизированных лекарств, закутывал в свою белоснежную меховую накидку и шёл в лес через снег за дровами или пропитанием, надеясь найти хоть какое-то живое животное.
Первые дня два они так и выживали, а потом Цзин Фаньшэ пришлось взять волю в кулак и рискнуть попробовать выйти с горы, несмотря на неутихающий снег. Си Вану с каждым днём становилось всё хуже и хуже, поэтому, как только на следующий день светает, Фаньшэ берёт в ученика в охапку и на мече пытается отыскать хоть какое-то поселение. Ветер сносил заклинателя в сторону, покрывал тяжёлым сырым снегом, но тот был слишком обеспокоен состоянием Си Вана, чтобы волноваться о таких пустяках. Он продолжал уверенно стоять на мече и с большой скоростью лететь по воздуху.
Деревенька, в которую они прибыли, оказалась захолустной. Фаньшэ стучался в разные дома, умоляя его впустить и помочь его ученику. К большому везению Си Вана нашлась старая бабка-знахарка, которая согласилась им помочь. Нерадивому учителю платить деньгами не пришлось, вместо того он передал ей парочку редких лекарственных трав, чая, да ещё и по дому помогал, так как эта пожилая женщина не терпела нахлебников.
И вот снова Цзин Фаньшэ весь день был на ногах. По утрам он следил за улучшающимся состоянием Си Вана и помогал знахарке, а потом днём и до вечера уходил работать. Колол дрова, чинил мебель, обязательно охотился и радовал знахарку и ученика вкусным редким мясом и ягодами. Что-то оставлял себе, а что-то отдавал старухе: кости, глаза, когти...
В один из таких обычных дней, как всегда, проведав уже почти здорового ученика, Фаньшэ уходит в лес, где и натыкается на медведя переростка с прекрасной толстой шкурой. Тот встаёт на задние лапы и угрожающе кричит, но в голове заклинателя только одна мысль:
«Малявке нужны очень тёплые вещи. Он любит чёрный, поэтому эта шкура ему точно понравится».
Живший до этого долго и счастливо медведь больше не жил долго и счастливо. Зато вернувшись с целой тушкой медведя, Цзин Фаньшэ вдоволь насладился лицами знахарки и ученика. Старуха забрала кровь и клыки, а шкуру заклинатель припрятал для большого города, чтобы заказать там пошив плаща.
Проведя рукой по шерсти, Фаньшэ с грустью подумал, что давно не видел этого прекрасного меха.
Задумавшись, он понимает:
«А ведь я с ним даже не поговорил нормально,» — из-за обмана, системы и своей ужасной торопливостью и неусидчивостью они не смогли спокойно обсудить дела минувших дней и просто попить чая.
— Злишься на меня?
Услышав чужой приглушённый голос, Цзин Фаньшэ поворачивает голову и видит спину Си Вана, который сидел у костра и грел еду. Его опечаленный вид заставил Фаньшэ нахмурить брови. Он ответил:
— Нет.
Чуть повернув голову, чтобы взглянуть на бывшего учителя, Си Цзи спрашивает:
— Почему? Фань-гэ, ты был против того, чтобы я лечил тебя, но я сделал это вразрез твоему желанию. Почему же тогда не злишься?
Оперев голову на руку, хотя потом быстро стало холодно, Фаньшэ укутался по шею в свою накидку.
— Что сделано, то сделано. Тем более, это был не злой умысел, а... — заклинатель замолк, подбирая подходящее слово. — На твоём месте я сделал бы точно так же. К тому же! Ты не говорил, что разбираешься в медицине! Перевязка хороша, что я её практически не чувствую, да и спина не болит. Знал бы я раньше — не противился так сильно... Где ты такого понабрался, пока меня не было рядом?
Вновь отвернувшись, Си Цзи нерешительно бросает:
— Мой отец был лекарем. Поэтому я учился у него до того, как он умер.
От этих слов Цзин Фаньшэ замирает. До этого он и словом не обмолвился о прошлом Си Вана, так как думал, что тот сирота и, как все, не помнит своих родителей. Поэтому у Фаньшэ появляется плохо скрываемый интерес к прошлому ученика.
— Твой отец, понятно, хм...
Направленное в его сторону любопытство Си Ван быстро замечает и решает, что нет смысла скрывать что-либо от Фань-гэ. Сейчас можно немного и пооткровенничать. Поэтому он кивает, дополняя:
— Да. Но он умер слишком рано, поэтому не успел передать мне всё знания. Так что я совсем немного учился у своего дяди.
— У тебя есть дядя?!
Си Ван передёргивает плечами и кратко бросает:
— Названный дядя.
Нахмурив брови, Цзин Фаньшэ привстаёт и вглядывается в бледное лицо бывшего ученика.
— Ты замёрз? — Фаньшэ приоткрывает край своего плаща, — залезай. И только попробуй отказаться! Я прекрасно знаю, какой ты мерзлячий.
Си Ван несколько секунд не двигается и ничего не отвечает, а потом склоняется над спутником и как бы невзначай интересуется:
— Вместе под одним одеялом? Фань-гэ ты... не думаешь, что это странно?
Не дрогнув, но приподняв бровь, Цзин Фаньшэ отвечает:
— С чего бы? Учитывая в какой мы сейчас ситуации — выбирать не приходится. А лечить тебя, — заклинатель усмехается, вспоминая прошлое, — одна мне морока. Я же не силён в медицине в отличие от тебя. Ложись уже!
Замешкавшись на секунду, Си Ван ложится рядом с Фаньшэ. Сам Фаньшэ ложится на бок, чтобы лишний раз не теребить забинтованную спину.
— Итак, — Цзин Фаньшэ кладёт голову на руку, — что за дядя?
— Дядя был другом моих родителей. Обоих. Отец рассказывал, что благодаря ему они и познакомились, когда моя матушка... Она была заклинательницей и оказалась ранена в бою, а отец, обычный лекарь, взялся за её раны, — Си Цзи замолкает, а Фаньшэ молчит, терпеливо ожидая, когда тот закончит свою мысль. Тот понижает свой голос и отводит глаза. — Но... в последнее время мне кажется, что дядя присматривает за мной только из-за чувства вины, ведь он не смог спасти матушку, когда она умирала.
— Си Цзи...
Си Ван качает головой и поднимает глаза:
— Всё в порядке. Это было слишком давно. Прошлое не должно иметь веса в будущем, ведь оно отвлекает.
Шмыгнув, Цзин Фаньшэ тоже решает поделиться историей своей семьи. Точнее всем, что он знал.
— Поможет тебе это или нет, но... Я тоже не помню своих родителей. Точнее, ничего не помню лет так до десяти. Я представляю их только по рассказам цзецзе. Она говорила, что наш отец был градоначальником, а мама — танцовщицей. Они познакомились на каком-то празднике и сразу влюбились друг в друга. Но в то время наш отец был ещё мелкой сошкой и, чтобы выкупить маму, ему пришлось усердно трудиться и копить деньги. Ему удалось, и они поженились. Потом отца убили враги, а матушка не выдержала горя и погибла вслед за ним. Чтобы избежать расправы от остальных родственников, нам с цзецзе пришлось бежать из города.
Ухватившись за одну деталь, Си Ван уточняет:
— Почему ничего не помнишь?
— Не знаю, — Цзин Фаньшэ слабо пожимает плечами и тут же хмурит брови, пытаясь залезть в далёкие воспоминания. — Я помню только... Как проснулся в гостевом доме. Рядом была взволнованная цзецзе. Точнее... Я и её не помнил. Ничего не помнил. Даже своё имя. Она мне всё рассказала. Сказала, что мы брат и сестра. Как-то так. Должно быть что-то случилось, и я потерял память. После мы встретили наставника, который взял меня в ученики и помог цзецзе пристроиться в одном городе.
Взглянув на задумчивое лицо Си Цзи, Фаньшэ слабо усмехается и неуверенно признаёт:
— Да, знаю. Это странно.
— Нет, ничуть...
— Не ври, я же зна...
— Нет. Всякое бывает.
— Си Цзи.
— Что?
Тяжело вздохнув, Цзин Фаньшэ устало качает головой. Сейчас он начал подмечать, что его бывший ученик готов признать что угодно, чтобы помочь, успокоить его.
— М?
— А твой наставник?
— Старик-то? — на лице у Фаньшэ появляется улыбка, — Хм, даже не знаю, что про него и рассказать. На первый взгляд он очень пугающий, но, когда узнаёшь его получше, понимаешь, что он простой и понимающий человек. Сам подумай, кто бы согласился взять мальчишку с непонятными пятнами на коже? А он не побоялся. Старик сам по себе такой. Не верит в слухи, пока их сам не подтвердит, не верит ни во что странное или непонятное. Конечно, это добавляло нам с шисюном проблем, но тут уж ничего не поделать.
Вздохнув, Цзин Фаньшэ качает головой и усмехается, дополняя негромким голосом:
— Было бы справедливо отметить, что он заменил мне отца, а шисюн — брата, пусть которого у меня никогда не было.
— Фань-гэ не часто рассказывает про своего шисюна.
На эти слова Фаньшэ не знает, что ответить. Он и правда не рассказывает, ведь поделиться историями о цзецзе или наставнике гораздо легче, чем о шисюне. Заклинатель неловко смеётся:
— Да что там рассказывать? Он мой первый друг и первый человек, который принял меня таким, какой я есть, но... Мы давно не общались после того, как я... Сильно обидел его?
— Чем?
— Не знаю, — Цзин Фаньшэ слабо пожимает плечами.
Си Вану это показалось странным, и он снова спрашивает:
— Почему?
— Он мне не сказал! Просто... В один момент перестал разговаривать со мной.
Почувствовав, что он слишком разоткровенничался, Цзин Фаньшэ решает перевести тему и пожаловаться странным голосом:
— И в кого это ты такой любопытный, Си... — но голая рука без перчатки застывает и тут же прячется под одеялом. Взгляд Фаньшэ мрачнеет. — Забудь.
Но Си Ван, как будто желая получить заслуженный щелбан, приближает своё лицо. Цзин Фаньшэ думая, что раз его руки нет поблизости — не волнуется, но тот неожиданно прижимается своим лбом к его лбу.
— Да что ты!.. — выкрикивает Фаньшэ и пытается оттолкнуть Си Вана. Рука заклинателя приземляется на грудь бывшего ученика, прямо у сердца, из-за чего чувствуется его биение, напоминающее о ситуации в трещине.
Тук-тук.
Тук-тук.
Фаньшэ замирает, и Си Цзи приходится лишь гадать в чём причина такого странного поведения. Неужели яд Нетленных не был уничтожен до конца? Охватив чужое запястье, Си Ван слушает учащённый, но чистый пульс.
Перед глазами Цзин Фаньшэ появляется до боли знакомая сцена.
«Смотри. Это из-за тебя», — близкий человек протягивает ему руку, на которой хаотично расположились белые уродливые пятна, похожие на грязь, — «поэтому больше не прикасайся ко мне.»
Юный заклинатель смотрит на неумелое подражание его болезни и задаётся вопросом: неужели он заслужил жестокие слова и эту странную попытку причинить ему боль, сделанную из муки и воды, нанесённую на кожу? Впрочем, у него получилось, и Фаньшэ больше никогда не прикасался к нему. Только Цзин Фаньшэ не знал, что такое перерастёт в привычку, делая его неспособным на прикосновения к другим людям. Даже со своей семьёй, с цзецзе, с племянницей.
Тепло Си Вана заставляет вспомнить те дни, когда он без страха обнимал цзецзе и без опасения позволял ей трепать себя по голове. Ему нравилось. Раньше. И пусть Фаньшэ понимал, что те омерзительные пятна — ненастоящие, всё равно не мог отделаться от мысли, что кто-то сделает точно также.
— Фань-гэ?
Вздрогнув, Цзин Фаньшэ поднимает глаза. Его сложное выражение лица вгоняет Си Вана в ступор и тот молчит.
— Не делай так больше, — вскоре хрипит Фаньшэ и неловко отстраняется.
— Из-за меня? — неожиданно выпаливает Си Ван. — Я тебе противен?
Фаньшэ появляется ощущение, будто такое уже было. Ах, да... Тогда, в гостинице Цзин Фаньшэ произнёс нечто похожее и на спор предложил Си Цзи прикоснуться к нему. Как так произошло, что они поменялись местами?
— Нет, не противен. Просто... Просто. Не надо.
— Тогда ты хочешь, чтобы я отпустил твою руку?
Вопрос застаёт Цзин Фаньшэ врасплох и он не может ответить ни «да», ведь это было бы ложью, ни «нет», ведь это слишком сложно. Но необходимо.
— Си Цзи, ты мне не противен, — поборов себя, Цзин Фаньшэ без сопротивления освобождает захваченные пальцы. — Так со всеми, это...
— Даже Госпожа Бянь? — получив утвердительный кивок, Си Ван хмурит брови, — а Син-эр?
Цзин Фаньшэ заставляет себя качнуть головой.
— Давай не будем об этом, — просит он, наконец, отпуская свою руку, — время позднее. Пора спать.
Отвернувшись, Фаньшэ натягивает одеяло до головы и закрывает глаза, пытаясь стереть воспоминания о давно произошедшем.
Он понимал, что поступает неправильно, так и не решив обнять свою племянницу, но что Фаньшэ будет делать, если малышка Син случайно переймёт его болезнь? Здоровье у недавно рожденных детей очень слабое. Для него было бы сущим кошмаром понимать, что из-за своей эгоистичной прихоти он испортит жизнь цзецзе и её дочери.
Си Ван привстаёт и сглатывает, подбирая слова.
— Прости, Фань-гэ. Я не хотел перегибать палку и обижать тебя.
— Я не обижен. Спи, — бросает Фаньшэ, не повернувшись.
Но через какое-то время голос Си Цзи раздаётся вновь:
— Но ты расстроен.
— Это не твоя вина.
Взглянув на твёрдую и неприступную спину, Си Ван тяжело садится и вздыхает.
— Знаешь, Фань-гэ, я ведь никогда не хотел становиться заклинателем, — это заявление заставляет Цзин Фаньшэ замереть и захотеть повернуться обратно. — В детстве я мечтал, что стану лекарем как отец. Но после его смерти, когда рядом никого не оказалось, мечта изменилась. Хотелось просто выжить, поэтому было не до детских грёз. Когда ты нашёл меня и взял под своё крыло, я почувствовал облегчение, ведь я снова мог начать мечтать. Наша встреча стала для меня спасением.
Не выдержав, Цзин Фаньшэ поворачивается к Си Цзи лицом, молчаливо оказывая ему поддержку. Сейчас было сказано много откровенных слов, которые в обычное время сказать невероятно трудно.
— Я хотел всегда быть рядом с тобой. И сейчас хочу, — Си Ван запрокидывает голову к небу, пусть и скрытому за толще камня и земли. — Только рядом с тобой я чувствую, что я — Си Цзи. Остальные почему-то воспринимают меня каким-то спасителем. Героем! Они придумывают мне несуществующий образ. Будто я должен всё время сражаться за них, спасать людей и уничтожать демонов. Никто кроме тебя не знает, что я люблю рисовать и играть в го, ведь остальным это просто не интересно. Ты очень важный для меня человек, Фань-гэ, поэтому мне больно видеть, как ты разрушаешь сам себя, отказываясь от радующих тебя мелочей.
Чувства и мысли, заполнявшие Си Вана и грозящие в скором времени разбить его изнутри, как хрупкую вазу, наконец без вреда вытекли наружу. И его честность дошла до Цзин Фаньшэ. Он прекрасно понимал чувства бывшего ученика, ведь тоже сталкивался с таким отношением. Вот только для общества Паршивец Цзин — зло, демон и ублюдок.
Теперь Цзин Фаньшэ ясно понимает формулировку системы «герой» и «злодей». Эти роли с ними давно, эти роли им дают другие люди. Не они определяют своё жизненное значение. Если Герой Си и Паршивец Цзин сделают одно дело, то в глазах общества заклинателей они примут совершенно противоположный смысл.
— Я не разрушаю себя! — Цзин Фаньшэ взмахивает руками, но признаётся. — Когда я был моложе, ещё до нашей встречи, то подружился с одним юношей из Даогуана. Точнее, только я думал, что мы дружим. Ты же наверняка слышал слухи о моей уродливой внешности? Это он их распускал, когда я решил ему доверить... Ну...
Фаньшэ неуверенно помахал рукой у своего лица.
— Ты понял. До этого о моей личности только ходили догадки, но после его слов всё изменилось. После этого мы не разговаривали, но слухи он распускает до сих пор.
Выражение лица Си Вана меняется на слегка удивлённое:
— Он ещё жив?
— А мне надо было его убить?! Я, может тот ещё ублюдок, но забыть о времени, когда мы были друзьями... Сложно.
Цзин Фаньшэ всегда было сложно и больно отпускать даже таких людей, которые причинили ему столько боли. Конечно, он старался забыть Цзи Цилая, но воспоминания о нём и произошедшем вылезают до сих пор.
Качнув головой, Си Цзи неловко кашляет:
— Я не это имел в виду.
Смущённо отведя взгляд, Фаньшэ бурчит:
— Ты тоже важен для меня.
На лице у Си Вана расцветает яркая улыбка. Невооружённым взглядом видно, как улучшается его настроение.
— Фань-гэ, я ведь тебя искал всё это время. Пусть и думал, что ты ушёл и больше не хотел меня видеть. Думал, что я сделал что-то не так, разозлил тебя или надоел.
Цзин Фаньшэ вскакивает с импровизированной кровати и взволнованно выкрикивает:
— Это не так! Я тоже не хотел уходить, и всё это время пытался тебя найти! Но я...
Неожиданно Си Ван заключает Фаньшэ в объятия, стараясь не задевать его рану.
— Я рад, — шепчет он, прижав голову к плечу Фань-гэ.
Сначала застыв, словно статуя, Фаньшэ поджимает губы и неуверенно отвечает на объятие, сначала робко прикоснувшись кончиками пальцев к спине Си Цзи. Но не услышав ругательств и не почувствовав ударов, более уверенно касается чужого тела, чувствуя тепло и такое приятное, давно забытое и сладкое чувство привязанности и любви.
Напряженные брови Цзин Фаньшэ расслабляются, а взгляд смягчается.
В этот раз он точно не ошибается в выборе, кому довериться.
http://bllate.org/book/14784/1318579
