Глава 25: Весь мир – театр, а люди в нем – актеры
«The whole world is a theater, and the people in it are actors» – цитата из пьесы «Как вам это понравится»
Торжество по случаю 35-й годовщины выпуска инженерно-строительного факультета Университета Ц в итоге решили провести в ресторане «Рыбацкая пристань».
«Рыбацкая пристань» располагалась на озерном живописном островке в туристической зоне и предлагала блюда из морепродуктов, доставляемых из разных стран. Место было красивым, а цены высокими, посетители из отдельных залов сквозь панорамные окна могли видеть озеро и горы.
Время летело быстро. Сокурсники, когда-то учившиеся в одном университете, теперь оказались разделены тысячами километров, осев в разных странах. Было непросто выбрать подходящее время для встречи, поэтому собрание получилось очень масштабным. Оно длилось целых три дня: помимо тостов и бесед, планировалось также снова посетить альма-матер и основательно осмотреть Пекин. Бянь Хуайюань и отец Сун Юйчи, как представители выпускников, оставшихся в Пекине, взяли на себя роль хозяев, организовав трёхдневную программу для приехавших издалека однокурсников. Днём они осматривали императорские сады, а вечером устраивали банкеты в живописных ресторанах.
Когда Сун Юйчи и Бянь Чэн подъехали ко входу в ресторан, островок на озере уже окутали сумерки. Яркие огни освещали дубовую вывеску, а улыбчивый обслуживающий персонал распахнул перед ними дверь.
Распуская шарф, Сун Юйчи тихо пробормотал Бянь Чэну:
– Опять мне выпала «удача» составлять тебе компанию в таком мероприятии. Ты мне должен компенсацию за моральный ущерб.
С детства и до сих пор Бянь Чэн слышал бесчисленное количество подобных угроз, и его мозг автоматически фильтровал их как фоновый шум.
Сун Юйчи тоже не горел желанием идти, но, к несчастью, его отец настоял. Он не совсем понимал логику отца – иметь сына-аспиранта, затянувшего учебу, на встрече выпускников не самое почетное амплуа. Мысленно перебирая риски посещения банкета, он содрогнулся.
– Там тридцать дядь и тёть, – подумал Сун Юйчи с ужасом, – Стоит мне войти, и, услышав, что я аспирант, они тут же спросят, как продвигается диссертация, как поиски работы, почему я уже шестой год в аспирантуре...
– Кстати, – спросил Бянь Чэн, – как продвигается поиск работы?
Сун Юйчи бросил на него взгляд - будь тот способен убивать, от Бянь Чэна осталось бы мокрое место.
– Что случилось? – Бянь Чэн почуял неладное. – Разве ты в прошлый раз не говорил, что уже получил оффер от Го Вана?
Сун Юйчи потер нос и неловко ответил:
– Это...Уже не важно, ведь я в следующем году все равно не выпущусь.
Бянь Чэн посмотрел на него:
– Ты снова продлил срок?
Сун Юйчи остался недоволен тем, как Бянь Чэн столь отчетливо произнес слово «снова»:
– Эх, бывают же разные непредвиденные обстоятельства.
Бянь Чэн на мгновение замолчал:
– Разве ты не прошел предзащиту?
Предзащита означала, что научный руководитель дал студенту добро на выпуск. Хотя получение степени аспиранта, крайне сложный процесс, руководитель был самым критичным препятствием. Теоретически, после его одобрения выпуск был практически гарантирован, если диссертация написана должным образом.
– Слепой рецензент завалил?
После завершения диссертация направляется на рецензирование коллегам-профессорам в той же области. Рецензирование делится на открытое и слепое. При открытом рецензировании профессора часто являются знакомыми руководителя, поэтому склонны быть снисходительными. Однако слепое рецензирование, в силу анонимности, наполнено неопределённостью. Если рецензия оценивается на «C», продления не избежать.
Диссертации дело серьезное, и профессора обычно очень осторожны в оценках. Однако бывают исключения - «заваливание» из-за личных обид. Известны случаи, когда выдающиеся студенты получали «C» при слепом рецензировании, что по качеству диссертации было невозможно объяснить. После долгих домыслов все приходили к выводу, что рецензент, вероятно, был конкурентом научного руководителя другого студента.
Бянь Чэн предположил, что Сун Юйчи завалили на слепом рецензировании, из доброты списав причину задержки выпуска целиком на внешние факторы.
– Нет, – Сун Юйчи разбил редкое проявление доброты своего старого друга. – Я даже не подавал её на рецензию...
– Между предзащитой и рецензированием несколько месяцев. Если ты не правил диссертацию, чем же ты занимался?
– Я... — сказал Сун Юйчи, — был занят поиском работы...
И теперь выходило, что работа тоже оказалась бесполезной.
Этот парень вечно проваливается в самый ответственный момент. Еще в колледже отец Сун Юйчи планировал отправить его в аспирантуру за границу, но тот увлекся каким-то университетским спектаклем, и к выпускному курсу он так и не выполнил языковые требования для желаемого вуза, поэтому остался в университете Ц. Во время докторантуры большинство проводят год или два за границей, чтобы получить зарубежный опыт. Другие делали это на третьем или четвертом году, а он настоял на поездке на пятом году, и к возвращению даже не начал тему диссертации, что привело к продлению.
И вот теперь такая ситуация.
Казалось, родители Сун Юйчи все еще не в курсе этого, иначе он не стоял бы здесь целый и невредимый.
Бянь Чэн хотел заранее выразить соболезнования, но, обернувшись к Сун Юйчи, увидел его сияющее и довольное лицо «Отлично, я могу еще потусить годик».
Его психическое состояние было настолько здоровым, что Бянь Чэн не знал, радоваться этому или печалиться.
– Тебе бы сегодня побольше поесть, – сказал Бянь Чэн, – следующего приема пищи может и не быть.
– Мог бы ты пожелать мне чего-нибудь хорошего?
– Теперь тебя никто не спасет. Ты сам по себе.
Сун Юйчи вздохнул и понурил голову. В прошлые разы, когда он чудом избегал расправы, его спасал дед Бянь Чэна, вытаскивая из огня. Старик пользовался большим уважением в академических кругах, и младшее поколение вынуждено было проявлять к нему почтение, поэтому, когда дело доходило до домашних воспитательных мер, с ним церемонились. К несчастью, старик скончался несколько месяцев назад, и теперь не осталось никого, кто мог бы вмешаться в семейные дисциплинарные меры. Как трагично.
– Только не проболтайся, – пригрозил Сун Юйчи, тыча пальцем в Бянь Чэна. – Хочу еще немного пожить на свободе перед смертью.
– Не волнуйся, компромат, который ты имеешь на меня, куда весомее, чем просто продление.
Сун Юйчи тщательно обдумал это и радостно кивнул. Они подошли к залу, обслуживающий персонал открыл для них дверь. Все за четырьмя столами повернулись ко входу. Сун Юйчи глубоко вздохнул и вошел с улыбкой, словно для сцены. Бянь Чэн быстро окинул взглядом комнату и заметил, что один стол все еще наполовину пуст, оставалось три свободных места.
Бянь Хуайюань подошел от главного стола, обнял Бянь Чэна за плечи и жестом указал на свободные места.
– Вы, молодежь, садитесь вот там.
Бянь Хуайюань указал на людей за столом и представил их двоих по одному. Бянь Чэн часто слышал эти имена в разговорах родителей, но сегодня впервые смог сопоставить имена с лицами.
За эти годы, видимо, Бянь Хуайюань часто рассказывал своим старым однокурсникам о сыне, и все за столом с большим интересом смотрели на Бянь Чэна.
– После возвращения в Китай все еще занимаешься алгебраической геометрией? – Спросил пожилой мужчина с седеющими волосами.
– Да, – ответил Бянь Чэн.
Другой мужчина средних лет за столом улыбнулся и пошутил со своим старым однокурсником:
– В нашем классе гены Старины Бяня передались лучше всех. Мой сын, если бы я не вкладывал в него ресурсы, чтобы отправить за границу, не поступил бы даже в университет.
Седовласый мужчина вздохнул:
– Разве это гены Старого Бяня? Это гены Мэн Цзе.
Мужчина средних лет рассмеялся и сказал Бянь Чэну:
– Твоя мать была в свое время весьма легендарной личностью.
– Она была первой в нашем классе, кто выиграл Золотую награду за выдающийся инженерный дизайн.
– Поехала на соревнования Студенческих игр пекинских вузов, все твердила, что нервничает, а потом установила новый рекорд в метании копья.
В то время женщин в их группе было мало, и, рассказывая Бянь Чэну о славных достижениях его матери, в их словах сквозила ностальгия. Мать Бянь Чэна была единственной женщиной в том выпуске, и если бы не трагическая случайность, оборвавшая ее жизнь в молодости, она, несомненно, стала бы яркой звездой в области инженерии.
Встреча старых однокурсников не могла обойтись без воспоминаний о золотой паре их группы тех лет.
– Когда с Мэн Цзе случилась та авария, Старина Бянь позвонил мне. Этот здоровяк рыдал, как дитя.
– Еще бы, прошло уже больше десяти лет, а он так и не нашел никого другого.
Слушая истории старшего поколения, Бянь Чэн думал о последнем разе, когда видел свою мать. После школы отец отвез его в больницу, и первое, что он увидел, ослепительные пятна белого цвета, воздух густой от запаха антисептика. В холодном замкнутом пространстве была белая простыня, покрывающая ее лицо, и табличка в изголовье кровати с надписью: «Мэн Цзе, женщина, 34 года».
В то время его отец действительно был глубоко опечален, но это была иная боль, чем его собственная. Его боль была подобна черной дыре вечной ночи, поглощающей весь свет и тепло. Боль же отца была подобна промерзлой весенней земле, под которой были погребены семена. По мере того как дни становились теплее и лед таял, те семена прорывались сквозь почву, давая ростки новой жене, новому сыну и новой жизни.
Конечно, окружающие его люди не догадывались об этом. В их глазах Бянь Хуайюань всегда был редким примером истинной преданности. Для них любовь между однокурсниками была и трагичной, и достойной восхищения, любовью, о которой можно слагать песни. Это была современная поговорка: «Увидевшее океан трудно назвать водой; минув горы Ушань, не признать за облака иные»1
1Идиома «曾经沧海难为水，除却巫山不是云» (céng jīng cāng hǎi nán wéi shuǐ, chú què wū shān bú shì yún). Дословно: «Увидевшее океан трудно назвать водой; минув горы Ушань, не признать за облака иные». Означает, что познавший нечто великое (например, глубокую любовь) уже не будет довольствоваться малым.
Пока все внимание было сосредоточено на Бянь Чэне, Сун Юйчи тихо набивал себе рот, благодарный, что на него никто не обращает внимания.
Однако его покой длился недолго. Сделав всего несколько глотков, отец Сун Юйчи бросил на него взгляд, побуждая встать и произнести тост. Сун Юйчи тяжело вздохнул, поднял бокал и, вставая, трагически посмотрел на Бянь Чэна. Затем быстро переключился на радостную улыбку.
– Дяди и тети, добро пожаловать обратно в Пекин! Должно быть, утомились с дороги.
Дяди и тети любезно поднялись, каждый отпил из своего бокала. Сун Юйчи уже собирался присесть, думая, что на сегодня с социальными обязанностями покончено, когда чей-то голос разбил его надежды.
– Юйчи, да? Ты еще учишься или уже работаешь? Кажется, ты же в аспирантуре?
– Да, – обогрев был включен так сильно, что Сун Юйчи начал потеть, – в этом году выпускаюсь.
Он говорил уклончиво, надеясь, что старшие не станут вдаваться в подробности, и таким образом плавно перевел тему на следующую болевую точку.
– Значит, сейчас в поиске работы! Планируешь идти в индустрию или оставаться в академии?
– Сейчас ой как непросто остаться в академии... – Сун Юйчи взглянул на Бянь Чэна и быстро перевел фокус обратно на старого друга. – Только такой, как Бянь Чэн, с зарубежной степенью аспиранта и престижным дипломом, может остаться в хорошем университете.
Среди гостей за столом был мужчина в очках с черной оправой. Он остался в университете после выпуска и теперь работал профессором на инженерно-строительном факультете Университета Ц.
– Да, когда мы заканчивали аспирантуру, университет умолял нас остаться, но никто не хотел. Сейчас студентам, поступившим в аспирантуру Университета Ц сразу после бакалавриата, трудно попасть даже в университет из проекта 211.
Люди средних лет были полны сантиментов, каждый высказывал свое мнение о нынешней ситуации с трудоустройством в вузах. Сун Юйчи вытер пот и быстро сел, стараясь быть как можно менее заметным.
– Нынче молодежь очень конкурентоспособна, – сказал профессор-строитель, – мои студенты все твердят, что не могут найти хорошую работу.
– В наше время все было намного проще, – вздохнул другой мужчина средних лет. – Взгляни на Старину Фана, проработал усердно несколько лет в Штатах, и теперь у него дома даже бассейн есть.
Человек напротив рассмеялся и сказал:
– Выкопать бассейн в Штатах недорого. Там земля дешевая. У тебя же столько домов в Шэньчжэне вот уж кто настоящий богатей.
– Какой из меня богатый землевладелец? Я всего лишь старший работник Комиссии по земельной реформе, – мужчина средних лет указал на почетное место за другим столом. – А Старина Бянь ректор университета, его студенты повсюду. Его студенты это его сеть контактов, вот что называется невидимыми активами, и это по-настоящему ценно.
Они выпустились как раз на пике инфраструктурного бума, и за те золотые двадцать лет успешно завершили первоначальное накопление капитала и переход в другой класс. Сидя в этом зале и вспоминая прошлое, они ощущали себя микрокосмом того периода стремительного экономического развития.
Бянь Чэн слушал, как старшее поколение инженеров-строителей хвастается, и сосредоточился на том, чтобы оставаться в стороне от разговора. Рядом с ним было пустое место, словно заноза в горле, вызывающее беспокойство.
Бянь Хуайюань подошел к этому столу и спросил, не нужна ли еще бутылка Маотай. После всеобщего отказа он облокотился на стул однокурсника и спросил:
– Когда прибудет Сичэнь?
– Только что написала, что застряла в пробке, – ответил тот, – может быть, еще минут пятнадцать.
– Тогда подождем ее, прежде чем заказывать дополнительные блюда.
Как и ожидалось, Бянь Чэн отложил палочки. Это была свидание вслепую под прикрытием.
Он знал, что настойчивое желание отца, чтобы он присутствовал на встрече, несмотря на мягкие и смиреные тактики, было не только для того, чтобы похвастаться сыном.
– Не думай об этом слишком много. Она просто пришла поесть, – с улыбкой сказал Бянь Хуайюань Бянь Чэну. – Она изучает физику, так что вам двоим точно будет о чем поговорить.
Слова были подобраны искусно, но скрытый посыл оставался неизменным.
Бянь Чэн посмотрел на Сун Юйчи, который яростно тряс головой.
– У меня слабая база по физике, – громко заявил Сун Юйчи. – По углубленной физике у меня была только тройка.
– Вы, молодые, хорошо пообщайтесь. – Бянь Хуайюань похлопал Бянь Чэна по плечу. Бянь Чэн поднял взгляд и увидел через стол старого однокурсника отца - отца Сичэнь, пристально смотрящим на него.
Это было свидание вслепую при родителях.
Четверть часа. Секундная стрелка медленно отсчитывала время. Ее тиканье было похоже на обратный отсчет бомбы.
Внезапно завибрировал телефон. Бянь Чэн поднял его и увидел сообщение от Вэнь Ди:
[Ты свободен? Мне нужно кое о чем поговорить с тобой и попросить помощи.]
Бянь Чэн замер и ответил: [Позвони мне.]
Вэнь Ди:
[Дело немного хлопотное. Может, я угощу тебя ужином, и мы поговорим за едой?]
Бянь Чэн: [Чтобы это ни было, позвони мне сейчас, и я сразу соглашусь.]
Тот немного помедлил, и как раз когда Бянь Чэн хотел послать сообщение, чтобы поторопить его, телефон зазвонил. Бянь Чэн сказал:
– Простите, у меня звонок, – и поднес трубку: – В чем дело?
Послышался голос Вэнь Ди:
– На следующей неделе встреча одноклассников, и мой бывший парень тоже будет там.
Лицо Бянь Чэна стало серьезным:
– Как так вышло? У тебя получилось взять ситуацию под контроль?
– Ты не мог бы пойти со мной?
– Какая сейчас обстановка? – Спросил Бянь Чэн. – Ты уже сообщил родителям?
– Притворишься моим парнем?
– Хорошо, – сказал Бянь Чэн, – я сейчас приеду. Где ты?
– В кофейне у северо-восточных ворот.
– Понял. Я буду через полчаса. – Бянь Чэн положил трубку, встал и сказал любопытствующим старшим вокруг: – В университете кое-что случилось. Мне нужно вернуться и разобраться.
Комментарии переводчиков:
а ловко ты это придумал. я даже сначала не понял.. молодец. хахвхвх топ страта чтобы свалить с свидания вслепую.
– bilydugas
БЯНЬ ЧЭН НУ МОЙ НУ ХОРОШ! самый рабочий способ, чтобы свалить с неприятной встречи…а ещё у нас тут назревает кое-что очень интересное хехеееее Вэнь Ди давай-давай-давай вперёд!!!
– jooyanny
http://bllate.org/book/14636/1299098
