Глава 11: Чтоб тебя чума побрала!
— Шекспир «Буря» Акт 1, сцена 1
В редкий спокойный выходной Вэнь Ди разбудил звук дрели.
Дьявольское жужжание вонзилось прямо в его мозг. Он простонал, прикрывая одно ухо рукой, а другой сжимая живот, и начал кататься по кровати. После вчерашней японской еды его желудок пронзила острая боль, и даже переворачиваясь и поднимая руки, он чувствовал тошноту. Может, это было от того, что он давно не ел сырую пищу.
А это внезапное вторжение дрели было подобно лезвиям снова и снова пилившим его хрупкие нервы.
Вэнь Ди вскочил в ярости, вышел на балкон и посмотрел в направлении звука – конечно, кто же ещё это мог быть, как не надоедливый сосед, устроивший переполох в выходные?
Он захлопнул окно, откопал телефон, вошёл в свой второй аккаунт и с возмущением спросил: [Какую ещё работу можно делать в выходные?!]
Спустя несколько минут от второй стороны пришел ответ: [Решил застеклить балкон.]
Вэнь Ди стиснул зубы: [Разве нельзя было сделать это в понедельник?]
Сосед ответил: [В последние дни сильный ветер. А вдруг мою одежду снова сдует к тебе?]
Как бы подчеркивая важность этого заявления, дрель снова взревела.
Вэнь Ди схватил подушку и обмотал ею голову, но вата лишь тщетно пыталась приглушить шум.
Экран телефона загорелся, и всплыло новое сообщение: [Когда ты выжимал рубашку, ты представлял, что это я?]
На лице Вэнь Ди появилось выражение полного недоумения.
Сосед: [Теперь левый рукав этой рубашки на два миллиметра длиннее правого. Носить её невозможно.]
Зрачки Вэнь Ди внезапно расширились. Чего… два… а?!
Может, совсем чуть-чуть, но он вложил немного негативных эмоций, когда выжимал рубашку, но какая разница в два миллиметра?!
Вэнь Ди: [Ты уверен, что это не твои левая и правая руки разной длины?]
Сосед: [Ты можешь быть хоть немного логичным? Ты думаешь, я измерял её руками?]
Вэнь Ди: [Жабы, жуки, летучие мыши.]
Сосед: [Ты тратишь свою жизнь, заучивая такие третьесортные произведения. Разве в твоей жизни нет ничего более осмысленного?]
Вэнь Ди почувствовал, как волна гнева ударила ему в голову, вместе со вздутием живота, поднимая бурю в его мозгу. Он печатал текст с повышенной интенсивностью:
[Прояви уважение к своим предкам, дела природы вечны и неизменны, атомы, из которых состоит Шекспир, могут быть внутри тебя.]
Сосед: [Следуя этой логике, в твоём теле могут быть атомы инфузории-туфельки.]
Вэнь Ди крикнул: «Чёрт!», встал и швырнул телефон на кровать. В тот же момент с соседнего балкона донесся звук удара молотка о стену.
Он уставился на стену, его миндалевидные глаза пылали гневом, словно могли пронзить её и превратить человека по ту сторону в решето.
Чтоб тебя чума пробрала, ты, болтливый, бессердечный пёс!
Словесные проклятия были бесполезны. Лязг стеклянных рам из-за стены доносился, словно победный бой барабанов.
Вэнь Ди плюхнулся на кровать, накрыл голову одеялом, перекатился дважды и остановился, лишь когда ударился о стену. Было невероятно, что он уже четыре раза ссорился с соседом, обменялся сотнями колкостей, но ни разу не выиграл ни одного раунда!
Какой позор для его карьеры заядлого спорщика!
Он с досадой потер волосы, в очередной раз чувствуя себя беспомощным перед внезапными поворотами своей жизни. Вчера только случилось что-то хорошее, а сегодня он наткнулся на этого неудачника.
Думая о вчерашнем вечере, Вэнь Ди вдруг затаил дыхание, поднял телефон и проверил, нет ли непрочитанных сообщений. Он вышел из приложения, зашел снова, обновил, вышел опять, зашел и обновил.
Ни заявок в друзья, ни непрочитанных смс, ни пропущенных звонков. Похоже, профессор пока не собирался с ним связываться.
Он успокоил себя тем, что было всего лишь восемь утра, профессор, возможно, ещё даже не проснулся.
Он тайно надеялся, что в жизни существует некий закон справедливости, например, что выходные, отравленные шумом, можно обменять на немного удачи в личной жизни.
К сожалению, после того как он позавтракал, помыл посуду и потратил все утро на правку статьи, его телефон оставался безмолвным.
Он утешал себя мыслью, что профессор любит спорт и, возможно, ушёл в скалолазание. Вися в воздухе, он вряд ли мог взять телефон.
Днём Вэнь Ди читал литературу и работал над презентацией для группового собрания. Щемящее чувство тревоги становилось всё сильнее, так что ему пришлось запереть телефон в ящике стола, чтобы не обновлять его каждые две секунды.
Звуки сверления и стука с балкона стихли, садилось солнце, замигали уличные фонари, но новых сообщений по-прежнему не было.
Он утешал себя, что профессора очень заняты, кто знает, каким проектом он на этот раз занят?
Когда за окном сгустилась ночная мгла и несколько клочков облаков собрались вокруг поднимающейся луны, Вэнь Ди наконец смирился с реальностью: сегодня прогресса не будет.
Он заставил свою правую руку опустить телефон и рухнул на кровать, пытаясь заснуть.
Может, завтра, или послезавтра…
Телефон вдруг зазвонил.
Вэнь Ди резко сел, поднял телефон и внимательно посмотрел на него. Это был номер без пометки.
Не смс и не запрос в друзья, а прямой звонок? Разве профессор был таким человеком?
Хотя он был немного озадачен, он решил, что лучше надеяться, чем отвергать. Вэнь Ди нажал кнопку ответа.
С той стороны на две секунды воцарилась тишина, словно удивленная тем, что он вообще взял трубку. Затем раздался знакомый голос:
– Сэм, давно не виделись.
Вэнь Ди опустил телефон, положил трубку, заблокировал номер, а затем крепко обнял себя, усиленно потирая, чтобы избавиться от только что появившихся мурашек.
Ему хотелось персиковых цветов1, а не мёртвых листьев, погребённых на пять лет и сгнивших!
1персиковых цветов – идиоматическое выражение, означающее удачу в любви, романтические отношения.
Все эти разговоры о законе справедливости – какая чушь! Жизнь – это череда неудач, а Бог холоден и равнодушен, особенно к таким неудачникам, как он.
Он посмотрел в окно на тусклый серп луны. Звонок прервался, но звук застрял в ушах. Голос вызывал воспоминания о знойном августе, словно водоворот, мгновенно бросая людей в прошлое. В памяти всплывали обрывки воспоминаний, острые и ослепительные.
Уже прошло десять лет.
Десять лет назад, в августовский зной, он ехал на автобусе больше часа, затем пересел на другой автобус и метро, наконец добравшись до знаменитой провинциальной школы-интерната. Солнце висело высоко в небе, было так жарко, что даже цикады были взволнованы, стрекоча, как хлопушки.
Он вытер пот, положил вещевой мешок на дощатую кровать. Нейлоновая ткань растянулась, туго перевязанная веревкой, чтобы молния не лопнула. Прежде чем он успел развязать узел, мимо окна прошла высокая фигура.
Вэнь Ди поднял взгляд и увидел 16-летнего Хэ Вэньсюаня.
Этот единственный взгляд вызвал в его сердце небольшое волнение.
Высокий, с широкими плечами, его короткие волосы были чистыми и аккуратными, а спина прямая, как палка. На нём была такая же свободная клетчатая школьная форма и чёрные прямые брюки. На других она выглядела бы потрепанной, но на нем она смотрелась модно и стильно.
Вэнь Ди взглянул на себя. Его штанины были в пыли, а школьная рубашка была слишком велика. Мама сказала, что он ещё вырастет, поэтому купила на размер больше. Форма и так была свободной, а поскольку он был худым, она болталась на нём.
Отличники из столицы провинции и правда были другими.
В первые несколько дней военной подготовки палящее солнце пылало над головой. Только что прибыв, он не привык к климату и окружающей среде и, к своему невезению, стал первым в классе, кто получил тепловой удар.
Он помнил только, как стоял в строю, и вдруг земля начала кружиться, устремившись на него. В следующий раз, когда он открыл глаза, он увидел белые занавески лазарета.
Кондиционер создавал приятную прохладу, кровать была чистой, а рядом с ним сидел тот самый парень, которого он встретил в первый день.
– Ты… – Вэнь Ди почувствовал проблеск надежды в сердце. – Ты тоже получил тепловой удар?
Парень улыбнулся. – Я принёс тебя сюда. Ты же не забыл?
Вэнь Ди почувствовал неловкость – и за эту бестактную фразу, и за что-то ещё.
Парень держал в руке две бутылки воды. Вэнь Ди посмотрел на пот, стекающий со лба к подбородку и капающий на воротник. Тот парень протянул ему одну из бутылок и сказал:
– Меня зовут Хэ Вэньсюань.
Вэнь Ди, чувствуя себя одурманенным, взял бутылку и почувствовал тяжесть в груди, словно что-то перекрывало дыхательные пути.
В то время он не знал, что в мире существует такая вещь, как гомосексуальность, но любовь была инстинктом.
Он брал тетрадь с заданиями, чтобы задавать друг другу вопросы, и ходил на стадион смотреть матчи. После того как Хэ Вэньсюань потянул лодыжку, целый месяц Вэнь Ди носил ему воду, приносил еду, покупал закуски и даже помогал стирать одежду. Однажды, осенним вечером, Хэ Вэньсюань, волоча зажившую ногу, гулял с ним по кампусу. Тусклый свет отбрасывал тени, которые делали атмосферу вокруг тяжёлой. Когда они дошли до тени камфорного дерева, Вэнь Ди вдруг остановился, собрал мужество и сказал:
– Ты мне нравишься. Давай будем вместе.
Тот на мгновение опешил, затем улыбнулся и сказал: – Ты не представляешь, как долго я ждал. Я уж думал, ты никогда не скажешь.
Вэнь Ди был ошеломлен, его ум был в смятении, и он осторожно спросил:
– Это считается за "да"?
Парень взъерошил ему волосы и сказал:
– Конечно.
Отец Хэ Вэньсюаня был предпринимателем, президентом компании «Boxin Optics». Он ездил на учебу по обмену в начальной школе. Он говорил бегло на иностранном языке, и рассуждал о текущих событиях и знаменитых китайских и зарубежных личностях. Его сверстники были детьми судей, исследователей и инженеров. Когда Вэнь Ди находился с его друзьями, он всегда чувствовал себя грязным таро на фруктовом прилавке2.
2грязным таро на фруктовом прилавке — метафора, означающая чувство несоответствия, ощущение себя «не в своей тарелке» среди более успешных/благополучных людей.
Он испытывал к Хэ Вэньсюаню смесь восхищения и привязанности. Он думал, что такой одаренный человек из богатой семьи с большим опытом, должно быть, имеет свои собственные планы и соображения, и каждый его выбор был сделан с расчётом, которого Вэнь Ди не мог понять.
Лишь когда он стал старше и увидел больше мира и более совершенных людей, он внезапно прозрел.
Какие там расчёты, это былп просто чёртова эгоистичность.
С момента их расставания прошло пять лет, но он всё ещё мог позвонить и поздороваться, словно ничего не произошло, что лишь доказывало: этот человек ни капли не изменился.
Было настоящим невезением наткнуться на пережитки прошлого. Вэнь Ди лёг, закрыл глаза и тихо помолился, чтобы тот не вторгся в его сны сегодня ночью.
Едва прошло пять минут затишья, как телефон снова зазвонил, на этот раз с другого номера.
Вэнь Ди глубоко вздохнул. Должно быть, он накопил достаточно очков удачи, не может быть, чтобы это был тот же человек…
Он ответил на звонок, и раздался знакомый голос. – Ты ничего мне не скажешь? – Тот вздохнул. – Мне немного грустно.
Вэнь Ди закатил глаза. Сколько же телефонных номеров было у этого человека?
Возможно, почувствовав, что Вэнь Ди вот-вот снова положит трубку, звонящий добавил:
– В Штатах нет ограничений на покупку SIM-карт.
У этих богатеньких деток было слишком много денег, чтобы их жечь. Вэнь Ди, стиснув зубы, сказал:
– Говори быстрее, что ты хотел сказать. Я спать хочу.
С той стороны воцарилась тишина, и этот момент пустоты привёл Вэнь Ди в ярость.
– Я так по тебе скучал. – Наконец сказал он.
– Хватит этих мерзостей. – предупредил Вэнь Ди.
– Правда, – сказал голос на другом конце, – когда ты был рядом, я был счастливей всего и чувствовал себя спокойнее. Каждый раз, когда я прохожу через Чайнатаун и вижу пар над тележками с димсамами, я вспоминаю тебя. Помнишь, когда я потчнул лодыжку? Улыбка на твоём лице, когда ты разворачивал пакет с завтраком, это то, что я не забуду до конца жизни…
– Я же сказал, – Вэнь Ди с раздражением теребил подушку, – ты не любишь меня, тебе нужна нянька. Ты так богат, можешь нанять её за 10 000 или 20 000 юаней. Гарантирую, они будут обслуживать тебя с комфортом. Зачем ты ищешь меня?
На той стороне послышалась нотка удивления:
– Как ты мог так подумать? Мы же первая любовь друг друга.
Боже правый, в юности он споткнулся о кусок дерева, и теперь этот кусок дерева считал себя белой лунной дорожкой3. Он действительно умел покрывать своё лицо сусальным золотом4.
3белой лунной дорожкой — китайская идиома «白月光» (báiyuèguāng), означающая идеализированную, недостижимую первую любовь, которая остаётся в памяти как что-то прекрасное и чистое.
4покрывать своё лицо сусальным золотом — китайская идиома «脸上贴金» (liǎn shàng tiē jīn), означающая незаслуженно приукрашивать себя, пытаться выглядеть лучше, чем есть на самом деле.
Вэнь Ди согнул колени и уперся локтями в ноги, чтобы устроиться поудобнее и облегчить жгучую ярость в груди. – Разве первая любовь – это какая-то священная лотосовая сутра на заснеженной горе? Будда на пьедестале? – Сказал Вэнь Ди. – Это просто собрание ошибок. Ты продолжаешь торчать здесь, постоянно напоминая мне о моём прошлом. Это действительно раздражает.
Собеседник помолчал, затем сказал:
– Те времена были самыми прекрасными в моей жизни. Мне жаль, что ты так не считаешь. Поверь мне, я заглажу свою вину. Я верну всё к тому красочному состоянию, как было раньше.
Спустя столько лет, он всё ещё остался таким же сладкоречивым, как и прежде. Он даже говорил о «заглаживании вины», хотя это он сам всё разрушил.
– Нет, спасибо, – сказал Вэнь Ди, – Больше не звони мне. Ты не представляешь, как сильно я сдерживал свою способность ругаться, когда был с тобой. Советую не напрашиваться на неприятности.
Он думал, что после таких слов гордый сын небес5 должен был занять оскорбленную позу, но, к своему удивлению, не услышал сигнала отбоя.
5гордый сын небес — идиома «天之骄子» (tiān zhī jiāo zǐ), описывающая человека, которому во всём сопутствует удача, баловень судьбы.
Ладно, он сам положит трубку. Он отодвинул телефон от уха и уже собирался нажать красную кнопку, когда собеседник заговорил.
– Тогда я действительно солгал тебе, – сказал тот, – но разве ты не солгал мне тоже?
В следующее мгновение Вэнь Ди нажал кнопку отбоя, чуть ли не спрыгнув с кровати от ярости.
Этот парень ещё осмелился ворошить его старые раны!
Чтоб тебя, подлая собака! Грязный, высокомерный и шумный негодяй! Чтоб ты сдох от чумы, ты заставляешь меня говорить такие вещи!6
6Чтоб ты сдох от чумы... — фраза содержит отсылку к шекспировской «Буре» (акт 1, сцена 2), где Калибан говорит: «You taught me language, and my profit on’t / Is I know how to curse».
Вэнь Ди был переполнен яростью, не в силах её излить. Он уставился на экран, направляя свою обиду на человека, бесследно исчезнувшего.
Если бы он не ждал его звонка, он не столкнулся бы с такой неожиданной бедой.
Чем же все эти дни занимался тот умный, красивый ублюдок!
Примечания переводчиков:
бож, мне плохо с каждой главы, Вэнь Ди слишком забавный, да уж с удачей у него ваще хреново, но тут понимаем – не осуждаем, ему плохо, а нам смешно…ох уж это базовое клише «появление бывшего» мда, пусть этот лошок катится отсюда, у нас уже есть секси профессор на секси тачке
– jooyanny
на месте Вэнь Ди я бы встретилась с этим бывшим и дала бы ему по морде после чего заблокировала бы его везде, типичный газлайтер и абьюзер. пытается манипулировать человеком говоря о том как он соскучился.. Бро ты буквально был женат и развелся и он в курсе! Не клей свои яйца к булочке Вэнь Ди
– bilydugas
http://bllate.org/book/14636/1299084
