Глава 9: Цель – лишь рабыня памяти
«Purpose is but the slave to memory» – цитата из «Гамлета» акт III, сцена 2.
Когда на Вэнь Ди упал взгляд симпатичного парня, он вздрогнул, и в голове у него пронеслось: «Нежданное несчастье».
Он чувствовал себя случайным прохожим в романе, которого втянуло в водоворот событий лишь потому, что он оказался рядом с главными героями.
Не успел он закончить представленный им кровавый сюжет, как развернулась сцена еще более драматичная. Мускулистый парень встал, схватил куртку, висевшую на спинке стула, и метнулся к выходу, пронесясь меж столиков, словно падающая звезда.
Вэнь Ди остолбенел на три секунды, затем развернулся и уставился на своих бывших однокурсниц пронзительным взглядом:
– У кого есть влажные салфетки?
Юй Цзинъи достала маленькую упаковку на десять штук и протянула ему.
– Зачем они тебе?
– Поднести угля в снежную погоду1, – сказал Вэнь Ди, – в исследовательских целях.
1 雪中送炭 – идиома: поднести уголь в снежную погоду – оказать помощь нуждающемуся.
Юй Цзинъи с подозрением посмотрела на него, пытаясь связать два, казалось бы, несвязанных утверждения:
– В исследовательских?
С загадочной улыбкой он встал, прошел через зал и оказался напротив профессора. Его внезапное появление, казалось, нисколько не удивило профессора, словно они были давно знакомы.
– Какая встреча, профессор, – сказал Вэнь Ди. – Не нужны ли вам влажные салфетки?
Он протянул упаковку, и Бянь Чэн взял ее, а после вытер чай с лица и рук. С одеждой уже ничего нельзя было поделать, оставалось лишь ждать, пока она высохнет. Сквозь промокшую рубашку виднелись очертания мышц, и Вэнь Ди скользнул по ним взглядом, в котором смешались любопытство и смущение.
Хотя он выглядел неприглядно, Бянь Чэн, казалось, был совершенно не смущен. Он поблагодарил Вэнь Ди, бросив простое «спасибо» и вернул оставшиеся салфетки.
Вэнь Ди взял их с улыбкой и сказал:
– У меня есть вопрос, который я хочу вам задать. Если я не выясню этого сегодня, не смогу спать всю оставшуюся жизнь. Вы не против, если я тут присяду?
Бянь Чэн сделал жест «присаживайтесь», и Вэнь Ди плавно опустился на место напротив. Их взгляды встретились, и Вэнь Ди осознал, что Бянь Чэн тоже смотрит на него.
Взгляд Бянь Чэна едва заметно задержался на глазах Вэнь Ди – красивых миндалевидных глазах, ясных и ярких, которые на фоне светлой кожи, были словно капли росы на цветке камелии.
Проведя много лет за границей, в окружении людей с высокими носами, глубоко посаженными глазами, светлыми волосами и голубыми глазами, Бянь Чэн, возможно, считал, что редкостное особенно ценно. Побродив по ослепительному миру, он по-прежнему верил, что восточноазиатский тип лица обладает наибольшим шармом – мягким, элегантным и сдержанным, словно тушь на рисовой бумаге.
В голове прозвучал голос старого друга:
– Ты живешь, как наши предки, и твои эстетические вкусы тоже, как у предков.
При мысли о Сун Юйчи Бянь Чэн слегка нахмурился. Этот тип жаловался, что у него большой стресс из-за поиска работы, и выпросил угощение. Они выбрали японский ресторан, и в разговоре он вдруг заметил, что Бянь Чэн смотрит на Вэнь Ди напротив.
– О! – Сун Юйчи быстро повернул голову, затем снова обернулся. – Это тот же парень, которого ты встретил пять лет назад?
Бянь Чэн кивнул.
– Почему бы тебе не пойти поздороваться?
– Зачем? – сказал Бянь Чэн. – Он меня уже не помнит.
Сун Юйчи посмотрел на него, словно на дурака.
– Ты так и останешься одиноким.
Помолчав, он вдруг воспрял духом, переполненный праведным рвением, и начал бормотать себе под нос.
– Ладно, я тебе помогу.
Бянь Чэн тут же насторожился.
– Что ты задумал?
Сун Юйчи внезапно стал застенчивым, от чего у Бянь Чэна по коже побежали мурашки.
– Прекрати.
Сун Юйчи сохранял свой отвратительный вид обожания, протянул руку и схватил Бянь Чэна за запястье.
– Отпусти, или ты хочешь получить вывих плеча?
Сун Юйчи резко повернул голову и затем с силой поставил свою чашку с чаем на стол.
– Если ты только посмеешь…
Чай плеснул ему прямо в лицо.
Бянь Чэн вытер напиток со лба, но Сун Юйчи уже скрылся с места происшествия. Похоже, с каждым годом у этого парня лишь прибавлялось наглости.
Он уже собирался встать и броситься за ним, как увидел Вэнь Ди, приближающегося с пачкой влажных салфеток.
Он на мгновение заколебался, а затем снова сел.
Вэнь Ди великодушно предложил свою помощь, позволив Бянь Чэну привести себя в порядок. Затем Вэнь Ди облокотился на стол, наклонился вперед с любопытством спросил:
– А кто был тот джентльмен только что?
– Друг.
– Друзья теперь держатся за руки за обеденным столом?
– У него драматичный характер, вечно устраивает представления по любому поводу.
– А обливание?
Бянь Чэн помолчал, прежде чем сказать:
– Это была просто личная обида.
Это была правда. Он сказал, что помогает ему, но на самом деле воспользовался возможностью свести счеты. Сун Юйчи давно хотел что-нибудь в него швырнуть.
Вэнь Ди почесал лоб.
– Он вроде бы смотрел на меня. Вы говорили обо мне?
– Да. – Вроде того.
– Но почему? – Вэнь Ди наклонился еще ближе, – Профессор, мы с вами не очень-то и близки, верно?
Бянь Чэн взглянул на него и сказал:
– Он тоже аспирант в Цинхуа. Я сказал ему, что вижу студента из того же университета, и ему стало немного любопытно.
– А… – Вэнь Ди получил ответ, но почувствовал легкое разочарование. Так это была просто шутка друга? Логично, в наше время натуралы могли шутить даже смелее, чем геи.
Мир все еще функционировал нормально, а ориентация профессора оставалась загадкой.
Вэнь Ди улыбнулся и сказал:
– Если бы кто-то не знал контекста, та сцена только что очень смахивала на… – Он сделал паузу. В конце концов, они с профессором были не на том уровне отношений, так что шутить подобным образом было бы неуместно.
Бянь Чэн подхватил:
– Сцену расставания?
– А? Э-э… – сказал Вэнь Ди. – Я просто представил. Раз уж вы оба мужчины, это выглядело, будто вы…
– Я гей.
Вэнь Ди резко откинулся на спинку дивана, схватившись за край стола в поисках опоры в своем внезапно пошатнувшемся мире.
– Чт… – Он повернул голову, пытаясь убедиться, что расслышал правильно. – Что?
Профессор – гей?
Профессор – гей, и он признался ему в этом?
Это была всего лишь их третья встреча?
Увидев пустой, ошеломленный взгляд Вэнь Ди, Бянь Чэн спросил:
– Что-то не так?
– Э-э… – Вэнь Ди подумал и наконец высказал свое недоумение. – Почему вы рассказали мне такую личную вещь?
– Ты имеешь что-то против геев?
– Разве такое возможно? –Вэнь Ди взмахнул рукой. – Я и сам гей.
Раз уж собеседник ему открылся, Вэнь Ди решил раскрыть и свой собственный секрет. Что смущало его, так это то, что, услышав признание от такого случайного знакомого, как студент, Бянь Чэн остался совершенно невозмутим и даже ответил на предыдущий вопрос Вэнь Ди:
– Я подумал, что ты тоже, поэтому и сказал.
Гей радар настолько точен?
– Ох, – вздохнул Вэнь Ди, – я подумал, что атмосфера в стране стала более открытой, и это прошло мимо меня.
Бянь Чэн, казалось, нашел это забавным, слегка скривив губы.
– Как бы не так, – сказал он, – но я надеюсь, ты сохранишь это в секрете для меня.
Этот намек на общую тайну вызвал у Вэнь Ди головокружение:
– А в Цинхуа дискриминируют профессоров по сексуальной ориентации?
– Мне все равно, если это и правда так, – сказал Бянь Чэн. – Просто мой отец не хочет, чтобы я повсюду это афишировал.
В этой фразе содержалось много информации. Во-первых, профессор уже совершил каминг-аут перед своей семьей. Во-вторых, его семья была против. И наконец, профессор подчинился давлению старших и скрывал свою ориентацию.
Это несколько расходилось с впечатлением, которое Вэнь Ди о нем составил.
– Ваш отец не принимает гомосексуальность?
– Нет, — ответил Бянь Чэн. – Гей я или нет, для него не важно. Важнее то, чтобы в глазах окружающих я не выглядел геем.
Вэнь Ди почувствовал, что его слегка переклинило.
– Ваш отец действительно…настойчивый. – Он осторожно избегал слов вроде «упрямый» или «архаичный».
Но, подумав, старшее поколение часто придерживается традиционных взглядов и с трудом принимает гомосексуальность, или вообще считает это болезнью. Такая ситуация весьма распространена.
Ветер сексуальной свободы дул не так уж долго, и вне мира романов не так уж много людей, способных искренне уважать выбор других.
Математический гений, у которого жизнь идет как по маслу, тоже имел семейные секреты, что делало профессора чуть более приземленным.
– Кстати, – сказал Бянь Чэн, – я кое-что хотел спросить.
Вэнь Ди встрепенулся.
– Что именно?
– Почему кто-то вон там все это время так на меня пялится?
Вэнь Ди повернул голову и увидел двух своих подруг, пристально смотрящих в их сторону и перешептывающихся. Вэнь Ди не знал, что они задумали, но, судя по их выражениям лиц, сюжет, вероятно, кровавый.
Бянь Чэн бросил взгляд на девушек, те быстро отвернулись и продолжили беседу, как ни в чем не бывало.
Он посмотрел на Вэнь Ди и спросил:
– Ты не собираешься возвращаться?
Вэнь Ди вдруг вспомнил, что сегодняшнее мероприятие – встреча бывших однокурсников. Неохотно, он поднялся и направился к дамам, которые смотрели на него с жгучим любопытством. Острый взгляд Ю Цзюнь, казалось, прожигал дыру на его лице.
– Молодец, я всегда знала, что ты рожден для великих дел. Не действуешь, если это не эффективно. – Ю Цзюнь смотрела на него с восхищением. – Не видела тебя несколько лет, и вот, профессор уже у тебя в руках.
Вэнь Ди посмотрел на Юй Цзинъи, та невинно пожала плечами:
– Я лишь упомянула, что он профессор, остальное – ее субъективная трактовка.
– Что значит у тебя в руках? – сказал Вэнь Ди, хватая кусок осьминога с васаби. – Даже намека еще ни на что нет.
– Без всякого намека ты вдруг подорвался к нему и уселся за стол?
Вэнь Ди ел свои закуски, кратко пересказывая произошедшее.
Юй Цзинъи со своим интровертным характером не показала особых изменений в выражении лица, в то время как лицо Ю Цзюнь было красноречиво.
– Этот профессор, – сказала она, – кажется, немного странный.
Вэнь Ди спросил, с аппетитом уплетая еду:
– Что в нем странного?
– Он сказал, что его семья не хочет, чтобы он это афишировал, но затем он совершает каминг-аут перед тобой. Это противоречиво, – указала Ю Цзюнь. – Вы ведь не так уж близко знакомы.
Острота васаби ударила Вэнь Ди в горло, и он вдруг осознал:
– Скажите, – обратился он к дамам, – он заинтересован во мне?
Ю Цзюнь подняла брови, а на лице Юй Цзинъи читались сплошные вопросительные знаки, смысл был ясен: ох, этот самовлюбленный.
– Следуя вашей же логике, разве не к этому выводу мы пришли? – Вэнь Ди почувствовал себя немного пристыженным их реакцией. – Он не может говорить это кому попало, но сказал мне. Это наводит на мысль, что он хочет, чтобы я знал, что он гей. Если он не заинтересован во мне, зачем бы ему так «расчищать путь»?
– Но он и контактов твоих не спросил, – заметила Ю Цзюнь.
– И не попросил тебя остаться, – добавила Юй Цзинъи.
– Если ты уйдешь, связь между вами прервется, – сказала Ю Цзюнь. – Разве так ведет себя человек, когда он заинтересован кем-то?
Вэнь Ди начал сомневаться. Ладно, возможно, профессор просто действовал по настроению, захотел поделиться секретом, который слишком долго был скрыт…
Неважно. Главный вывод здесь в том, что профессор – гей, верно?
Раньше он лишь надеялся обменяться парой слов и, может быть, стать знакомым. Теперь, зная, что у них одна ориентация, возможности значительно расширились.
Когда-то неуловимая возможность вдруг стала куда более вероятной.
Вэнь Ди потирал руки в предвкушении, полный уверенности. Прошли годы с тех пор, как он за кем-то ухаживал, и навыки заржавели. Самое время их освежить.
– Я думаю, есть шанс, – сказал Вэнь Ди. – По крайней мере я должен попытаться.
– Я болею за тебя, – Ю Цзюнь наблюдала за зрелищем, не возражая, если ситуация станет грандиознее. – Давай выпьем бутылочку сакэ для храбрости, и как управишься, пойдешь к нему и признаешься в любви.
– Нет, – сказал Вэнь Ди, – у меня алкогольная амнезия.
Ю Цзюнь на мгновение замолчала. Внезапное появление незнакомой терминологии заставило ее почувствовать себя не в своей тарелке.
– Что?
– Это значит, что я забываю все, когда напиваюсь, – объяснил Вэнь Ди.
– Знаешь, как некоторые люди отключаются после того, как перепьют? Возможно, у меня низкая толерантность к алкоголю, так что, когда я отключаюсь, это очень серьезно. Если я выпью бутылку, я могу признаться сегодня вечером, а к завтрашнему утру забыть про это.
– Но это же не нормально, – сказала Ю Цзюнь. – В университете, на наших сходках, ты же пил пиво.
– Тогда я этого не осознавал. Обнаружил только после нескольких таких отключек.
– Разве это не доставляет проблем? – спросила Ю Цзюнь. – Сколько всего ты забыл?
– Я пью нечасто, – ответил Вэнь Ди. – И обычно забываю вещи, которые произошли за полдня или день. Обычно у меня нет ничего важного, когда я пью, так что ничего страшного, если забуду.
– Как это не страшно? – вступила Юй Цзинъи. – А времена программы по обмену ты тоже не помнишь?
Казалось, это задело Вэнь Ди за живое. Он сжал руки в кулаки, и чашка в его руке задрожала.
– Именно! – проговорил он сквозь зубы. – Кроме одного момента.
Ю Цзюнь посмотрела на него, переполненного праведным гневом, словно у него была какая-то старая обида.
– Что тогда случилось?
Вэнь Ди выдавил сквозь зубы:
– Какой-то проклятый ублюдок стащил у меня 700 долларов.
Сюрреалистичное чувство вернулось, и Ю Цзюнь потребовалось время, чтобы переварить эту причудливую новость, на которую она могла ответить лишь простым:
– А?
– Но я не помню, кто это был. В тот вечер я слишком много выпил, – Вэнь Ди почувствовал боль в сердце при одном воспоминании. Семьсот долларов, это почти его месячная зарплата. – Если я однажды его поймаю, изрублю его на кусочки и сотру в порошок2.
2 千刀万剐 (qiān dāo wàn guǎ) – разорвать кого-либо на куски (используется в ругательствах)
Комментарий переводчиков:
Профессор конечно та еще темная лошадкааааа даааааа, мне нравится как профессор пытается ему намекать мол ну неужели ты меня не помнишь, вкидывая интересные вбросы, проверяя его притворяется он или нет хахахах
А он просто дурачок, которому нельзя пить алкоголь мухехехе
– bilydugas
ребята, что у вас там за гей сходка….профессор, конечно, ваще жжет, легенда
вэнь ди, как можно было забыть такую легенду ну
– jooyanny
http://bllate.org/book/14636/1299082
