Глава 12 – Одна ночь
Комнату окутала мертвая тишина, неожиданно повеяло холодом. Ян Сяохань опустил свой сосредоточенный взгляд, краем глаза, однако, заметив, как Фу Шен повернул голову, чтобы скрыть небольшой зевок. Видимо, он устал.
И только после этого Ян Сяохань вдруг вспомнил, что мужчина все еще был нездоров. Если бы Шень Ице знал об их бунтарских разговорах посреди ночи, он бы точно отчитал его завтра.
«Сначала отдохни. Мы поговорим завтра,» - Ян Сяохань помог маркизу лечь и слегка задернул занавес кровати. Фу Шен устало хмыкнул в ответ.
«Спасибо за заботу,» - тихо сказал он.
Снова сев на низкую скамью, стоящую радом с кроватью, Ян Сяохань обнаружил, что ни капли не устал. Слова Фу Шена постоянно крутились у него в голове. Так вот почему Император Юаньтай был так нетерпелив и торопился убрать Фу Шена. Частная встреча с Хадун, представителем вражеской стороны и доставка потомка Принца Ин на территорию Великой Династии Чжоу, оба этих поступка походили на заговор. Император занял место первого сына законной жены, и упомянуть об этом означало наступить на больную мозоль императора. Провинившийся должен умереть.
Фу Шен просто игрался со смертью. Переломанные ноги и пожалованный брак в такой ситуации можно считать очень удачным исходом.
Ради последнего желания близкого родственника он пошел на такой риск… Он не мог не знать, что случится, если этот заговор когда-нибудь всплывет.
И все же, он постоянно берется за эти неблагодарные и трудновыполнимые задания.
Почему?
«В этом мире есть вещи, которые просто нужно делать,» - сказал Фу Шен.
Ян Сяохань подпрыгнул от неожиданности, резко вырвавшись из своих размышлений: «Ты еще не спишь?»
«Вы так пялились на меня, господин Ян, что могли бы поднять и мертвого,» - пошутил Фу Шен.
Ян Сяохань размышлял словно в трансе, даже не подозревая, что все это время не сводил глаз с Фу Шена. Заметив, как на лице инспектора промелькнула жалость, Фу Шен сразу догадался, о чем тот думал. Его сердце смягчилось, и ему сразу же захотелось немного подразнить Ян Сяоханя.
«Найти потомка Принца Ин было заветным желанием моего дяди и Его Величества принца Су. Ради этого я был готов пойти на любые жертвы, невзирая на опасность. Мне не о чем сожалеть.»
«Ты был серьезно ранен, и все твои усилия были напрасны. Разве можно не испытывать сожалений?»
Тихий смех Фу Шена эхом прокатился в ночи.
Ян Сяохань замер, когда озарение неожиданно снизошло на него.
«Изменения в маршруте дипломатического конвоя были лишь одной из предосторожностей, а дипломат ханского происхождения – другой… На самом деле ты и Принц Су перевезли настоящего потомка задолго до этого, я прав?»
«Хмм,» - Фу Шен кивнул с очень серьезным видом, - «Если бы все было так, как ты сказал, и мои усилия пошли бы прахом, я бы, наверное, давно бы повесился. Мне просто было бы стыдно жить дальше.»
Улыбнувшись, он посмотрел на Ян Сяоханя: «Хватит сидеть с вытянутым лицом, господин Ян. Я даже не подозревал, что ты так переживаешь за меня. Это очень смущает.»
Ян Сяохань не был уверен, действительно ли его лицо выражало заботу, но он точно знал, что маркиз просто подтрунивает над ним: «Не стоит упоминать об этом. Я и должен заботиться, ведь вскоре мы станем семьей,» - небрежно ответил он с легкой прохладцей.
Фу Шен: «…»
«Ты, серьезно… у тебя нет никаких границ,» - упрекнул он, не зная, как реагировать на такое. – «Чтобы ранить тысячу врагов, тебе самому придется получить восемьсот ранений, и ты по-прежнему хочешь стать моей «семьей»? Хах?!»
«Маркиз, вы должны смотреть глубже,» - терпеливо объяснил Ян Сяохань, - «Вы чиновник первого ранга, а я – третьего. Если мы и правда станем одной семьей, я ничего не потеряю и даже выиграю.»
Фу Шен онемел от его бесстыдства.
Заметив, что его собеседник так разозлился, что вот-вот начнет изрыгать пламя, Ян Сяохань решил отступить. Иногда лучше сделать несколько шагов назад, чтобы сохранить мир. «Ладно, если мы и дальше будет разговаривать, то начнет светать. Ты и так устал, спи.»
Фу Шен, который, сейчас больше походил на кота с вздыбленной на загривке шерстью, сразу успокоился. Он понимал, что Ян Сяохань просто пытается его задобрить, но от этих нежных слов ему почему-то захотелось спать.
Они проговорили полночи о всякой ерунде и когда наконец улеглись спать, наступило «время коровы». На рассвете водяные часы прозвенели несколько раз, и, услышав их, Ян Сяохань встал со скамьи. Он не ожидал, что его тихие движения разбудят Фу Шена. «Тебе нужно идти?» - сонно спросил тот.
«Ммм,» - Ян Сяохань подошел к кровати и первым делом потрогал лоб больного, чтобы убедиться, что лихорадки нет, затем поправил край одеяла. Его длинные волосы соскользнули с плеча и упали на подушку, когда он наклонился и нежно коснулся лица Фу Шена.
«Я должен идти, сегодня я дежурю во дворце. А ты спи.»
Фу Шен закрыл глаза, издав какой-то невнятный звук.
Мягкая прядь волос скользнула по его щеке, и балдахин над кроватью слегка закачался. Он услышал удаляющиеся шаги, ширма перед кроватью на какое-то мгновение была отодвинута в сторону и снаружи послышались голоса других людей.
Хотя говорившие были отделены от него несколькими перегородками, этих звуков было вполне достаточно, чтобы развеять сон у человека с чутким слухом. Фу Шен начал невольно прислушиваться к шагам, голосам, звуку льющейся воды, легкому стуку, когда вещи поднимали и ставили, а затем Ян Сяохань начал раздавать указания, намеренно стараясь говорить тише.
«…не беспокойте его. Шень Ице придет днем… пусть поест и примет лекарство вовремя…»
Может быть потому, что кое-кто проявил заботу о нем, а может, потому, что пока одни были вынуждены рано встать, сам он лежал в постели, собираясь еще поспать, но шум снаружи не испортил его хорошего настроения. Ожидая, когда Ян Сяохань наконец уйдет, мысли Фу Шена бесцельно блуждали непонятно где. Совершенно неожиданно из какого-то запыленного закоулка памяти всплыла строка одного четверостишия: «Утренний холод спугнул весеннюю ночь».
Хотя генерал Фу родился в благородной и образованной семье, его знания в области поэзии были весьма ограничены. Однажды по требованию учителя ему пришлось зазубрить наизусть целый сборник поэзии, однако ни до, ни после он не мог вспомнить ни одной вирши!
У него было смутное ощущение, что в том четверостишии речь шла о нежелании вставать рано утром. К тому же всплывшая строка содержала два иероглифа из имени Ян Сяоханя. Фу Шен начал на все лады повторять строчку, пытаясь вспомнить остальное, пока шум снаружи не стих. Даже когда он, наконец, крепко уснул, строка все еще крутилась у него в мозгу.
Солнце уже давно зависло высоко в небе, а он все еще спал, и проснулся лишь когда служанка резиденции Ян вошла, чтобы помочь ему освежиться и накрыть на стол. Зажав нос, Фу Шен с трудом выпил чашку горького лекарства, в результате он так и не смог вспомнить даже названия этого стихотворения. Но Фу Шен не сдавался, он был из тех людей, которые будут упорно рыть до тех пор, пока не докопаются до сути. Полдня просидев у окна в раздумьях о поэзии, он наконец приказал служанке: «Сходи в кабинет своего хозяина и принеси мне несколько стихов из его коллекции. В строках должно быть по семь иероглифов.»
Служанка уже получила инструкции от Ян Сяоханя и не посмела ослушаться приказа. Она быстро подхватила юбки и побежала искать нужное. Ян Сяохань мало интересовался литературой, в его кабинете было лишь несколько сборников стихов, поэтому служанка принесла совсем небольшую стопку книг и вежливо доложила Фу Шену: «Это все сборники поэзии, которые я нашла в кабинете, маркиз.»
Фу Шен взял одну книгу и быстро пролистнул, неожиданно усмехнувшись: «Необразованный неуч.»
Служанка опустила голову еще ниже, и ее плечи подозрительно задрожали.
Он листал сборники стихов почти два часа, но наконец нашел то самое четверостишие, что так долго досаждало ему. Оно обнаружилось среди фривольной лирики времен династии Тан. Написанное серыми чернилами название было кратким «За».
«Томится красота за облачным экраном,
Утренний холод спугнул весеннюю ночь.
Зачем чиновник-муж встает так рано,
В супружеской постели ты одна, а он уходит прочь.»
Фу Шен позеленел от злости, ему даже дышать стало трудно. В ярости он отшвырнул книгу, казалось, что сейчас он начнет изрыгать пламя.
Ян Сяохань вернулся с заседания двора лишь вечером и, войдя в комнату, обнаружил Фу Шеня, который с отсутствующим видом уставился на принадлежности для каллиграфии, разложенные на столе у окна.
Ян Сяохань специально наделал шума, прежде чем войти. Фу Шен перевел взгляд на вошедшего, и та ужасная строка «в супружеской постели ты одна, а он уходит прочь» снова эхом отдалась у него в голове. Его дыхание сбилось, он тут же побледнел и разразился впечатляющим приступом кашля.
Ян Сяохань вздрогнул и торопливо похлопал Фу Шена по спине, чтобы помочь восстановить дыхание: «Что случилось? Я тебя напугал?»
Вопрос показался Фу Шену до ужаса нелепым, и он отмахнулся от Ян Сяоханя одной рукой, а второй постучал себе по груди, чтобы остановить бесконечный кашель. Ян Сяохань, понаблюдав за ним какое-то время, пришел к выводу, что ничего страшного не случилось. Фу Шен, должно быть просто поперхнулся. Сердце Ян Сяоханя, которое от беспокойства только что подпрыгнуло к горлу, постепенно вновь опустилось на положенное ему место.
«Вы такой уравновешенный, маркиз,» - не удержался от сарказма он.
Фу Шен сбросил его руку со своей спины.
Один стоял, другой сидел. Тени от их стройных силуэтов на квадратах резного окна выглядели словно парные нефритовые подвески. Фу Шен наконец с трудом перестал кашлять.
«Ты уже освоился в резиденции?» - небрежно спросил Ян Сяохань. – «Если тебе что-то потребуется, просто скажи слугам. Не нужно сдерживаться. Я слышал, ты сегодня швырнул книгу на пол, можешь сказать, что произошло?»
Лицо Фу Шена было непроницаемым: «Рука дернулась.»
«Правда?» - усомнился Ян Сяохань, - «Если слуги тебя чем-то обидели, не нужно церемониться…»
Фу Шен покосился на него: «Не слишком ли много церемоний ты демонстрируешь по отношению ко мне? Я что, и рассердиться теперь не могу?»
Ян Сяохань перестал его расспрашивать, мысленно посмеявшись над самим собой. Похоже, Фу Шен был не таким хрупким, как он думал. Этот человек перенес множество ранений, без страха говорил о том, что считал правильным и неправильным. Его сердце могло вынести намного больше, чем сердца тех, кто просто слепо плыл по течению.
В этом мире горячая кровь однажды становится холодной, великие устремления угасают, и герои, и злодеи превращаются в прах, а все похвалы и ругань со временем теряют смысл. Раз заставить этого человека невозможно, он просто будет ждать и надеяться, что однажды его беззаветная преданность и несгибаемая упертость со временем смогут свести на нет высокомерие его противников.
«Что происходило сегодня во дворце?» - Фу Шен неторопливо начал собирать разложенные на столе бумаги и кисти.
«Новости уже распространились, и я решил пока понаблюдать со стороны,» - сказал Ян Сяохань. - «Я слышал, что императорские цензоры предложили сделать тебе выговор за то, что ты так долго стоял на коленях у дворцовых ворот. Как твоя травма ног? Что-нибудь болит?»
«Немного. Это ерунда. Господин Шень приходил осмотреть меня около полудня.» - сказал Фу Шен. – «В конце концов, помолвка - это личное дело семьи. Окружающие сочтут неуместным поднимать эту тему, если мы сами ничего не скажем. Так что ты сказал?»
«Я уже дал согласие Императору. Я не могу забрать данное слово назад.»
Фу Шен мрачно фыркнул, непонятно к чему и ответил: «Да, я знаю.»
Ян Сяохань покосился на листы бумаги, что в беспорядке валялись на столе. На всех выведены неразборчивые каракули непонятного назначения. Это был почерк Фу Шена. Ян Сяохань из любопытства взял один лист, заранее спросив: «Я могу посмотреть?»
Фу Шен не возражал: «Как пожелаешь.»
Закорючки, нацарапанные словно куриной лапой, при долгом и внимательном рассмотрении складывались в стилизованное клеймо.
«Узнаешь его?» - спросил Фу Шен, заметив, что собеседник разглядывает их с серьезным видом.
Ян Сяохань указал на один из символов: «Этот знак – клеймо Управления Вооружений. Все оружие, сделанное у них, отмечено этой печатью. Эти два крючка, похожие на стрелы, означают что оружие было выковано в Главном Производственном Отделе Арбалетов.»
Вначале Фу Шен казался довольно равнодушным, но его зрачки резко сжались, когда прозвучали слова «Управление Вооружений».
«На стрелах Армии Северного Яна нет клейма. Я раньше не видел ничего подобного.»
«Честно говоря, существует довольно много мастерских, которые производят стрелы для армии. Некоторые ставят клеймо, другие нет. Управление Вооружений занимается созданием новых видов оружия и испытывает их. Так же они производят оружие для столичного гарнизона. Это означает, что только в столице ты найдешь стрелы с клеймом «Производственный Отдел Арбалетов».»
Затем Фу Шен перевернул еще один лист, на котором был изображен символ, похожий на бегущего зверя: «А это ты узнаешь?»
Ян Сяохань улыбнулся, взял кисть, и знаком предложил Фу Шену положить лист на стол. Затем он дорисовал в середине еще один округлый символ.
«Это курсив для иероглифа «леопард».»
«Во времена предыдущей династии Императорская стража еще не была разделена на меньшие отряды. Существовало только десять подразделений: Левое и Правое крыло армии Золотого Ворона, армии Леопардовых ножен, Церемониальной армии Луань, армии Парящих Ястребов и армии Вооруженного эскорта. Для удобства каждое подразделение было обозначено символом, именно этот символ в последствии стал их уникальным клеймом.» - Ян Сяохань начал рисовать, параллельно объясняя, - «У армии Золотого Ворона иероглиф «золото» стилизован под трехногого ворона. у Леопардовых ножен иероглиф ты уже видел. Иероглиф армии Луань похож на божественную птицу. У Парящих Ястребов – иероглиф «ястреб». У армия Вооруженного эскорта, которую также называют армией Лесных Перьев, иероглиф «перо» похож на журавля.»
«Однако когда Императорских стражей разделили на «Десять Защитников Южного Ведомства» и «Шесть Армий Северного Ведомства», символы перестали использовать. Почему ты вдруг решил спросить об этом?»
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/14590/1294267
