Глава 10 – В болезни
«Фу Шен!»
Мрачный возглас донесся до его ушей. Он все еще был в сознании, но его тело потеряло чувствительность, звук дождя следовал за ним по пятам, словно тень. Кто-то склонился к нему, чтобы поддержать. Прикосновение оставляло смутное знакомое ощущение.
Очень похоже на теплые объятья, в которых он оказался после того, как упал несколько дней назад, похоже на те нежные руки на его спине из давно забытого прошлого.
Кто это был?
Его отнесли в сухую, узкую клетушку, и заботливые руки, несущие тепло, разжались, вынуждая его покинуть твердые, но нежные объятья. Он не успел насладится этим ощущением и, не справившись с собой, резко схватил за ворот человека, а затем сердито потянул его на себя…
Послышался грохот.
Господин Ян, который не успел распрямиться, влетел в кабину экипажа. Под его телом теперь был зажат маркиз Цзин Нин. Они оказались в позиции, которая полностью противоречила всем общепринятым приличиям. От неожиданного толчка и грохота Фу Шен, наконец, пришел в себя.
Две пары глаз уставились друг на друга. Ян Сяохань совершенно не предполагал, что этот больной, упавший в обморок дьявол вдруг сделает резкое движение, словно вернувшийся к жизни труп. Он уже собрался разозлиться, но в этот момент он как раз наткнулся на взгляд Фу Шена.
На ресницах Фу Шена все еще висели капли дождя, и в полумраке экипажа его глаза казались заплаканными. И хотя господин Ян точно знал, что это не так, пламя его гнева утихло. Он поднялся, чтобы снова сесть: «Сначала мы поедем в мою резиденцию, и Шень Ице осмотрит твои раны, хорошо?»
Он немного беспокоился о здоровье Фу Шена, если человек с искалеченными ногами простоит на коленях на холодных кирпичах около двух часов, ему будет не до шуток. Непонятно, расслышал ли его Фу Шен или нет, когда что-то промычал в ответ.
Он лениво прикрыл глаза, словно у него не было сил говорить, и безвольно прислонился к деревянной стенке экипажа. Хотя столичная дорога, по которой они ехали к резиденции Ян, была ровной, их все равно трясло и качало из стороны в сторону. Ян Сяохань долго внимательно рассматривал спутника, пока, наконец, не попытался дотронуться до него. Но, как и ожидалось, едва он протянул руку, человек, который до этого мирно дремал, вдруг с молниеносной скоростью схватил его за запястье: «Что ты делаешь?»
«У тебя что-нибудь болит?» - спросил Ян Сяохань.
По лицу Фу Шеня промелькнуло недоумение: «У меня болит все. И что?»
Его пальцы были ледяными, а ладонь при этом была ненормально горячей. Ян Сяохань вздохнул, повернул запястье, чтобы высвободиться из чужого захвата, а затем протянул руку и положил ее на лоб Фу Шена для проверки температуры: «Ты горишь.»
Такой горячий, что можно обжечься.
Но Фу Шен ничего не чувствовал. Он поднял руку и тоже потрогал свой лоб: «Вроде он не горячий?»
«Потрогай мою руку,» - сказал Ян Сяохань.
Использовав затылок, как точку опоры, Фу Шен повернулся боком к собеседнику. «Ничего…» - небрежно ответил он, - «Со мной будет все в порядке, как только я снова засну.»
Это была всего лишь короткая поездка от дворца до резиденции Ян, но недолеченные раны Фу Шеня, его внутренние травмы и переохлаждение от того, что он долго мок под дождем, ухудшили его состояние. Его здоровье было ослаблено, и вкупе с психологическим перенапряжением и общим истощением это привело к тому, что Фу Шен начал бредить от лихорадки. Он был без сознания, когда они прибыли резиденцию и не просыпался, сколько бы его ни звали. Поскольку другого выхода не было, Ян Сяохань взял его на руки и внес в дом.
Все слуги и подчиненные незаметно проводили их взглядами, не смея мешать. Ян Сяохань поддерживал железную дисциплину в своем доме, слуги и горничные работали намного быстрее и эффективнее, чем старая, слабая и больная прислуга в резиденции Маркиза. Через мгновение бадья для купания была наполнена горячей водой, подготовлены и полотенца, и одежда, а затем господ пригласили принять ванну.
Вместо того, чтобы доверить это дело слугам, Ян Сяохань сам раздел Фу Шеня, мокрая нижняя рубаха которого прилипла к телу, выставив на обозрение худое, поджарое тело. Но, к сожалению, Ян Сяоханю сейчас было не до фривольных мыслей, все его внимание было обращено на ноги Фу Шеня.
Бинты, которые наслаивались один на другой, давно промокли насквозь. Если раньше они были закрыты красными полами одежды, то теперь все оказалось на виду, это было просто ужасно. Ян Сяохань наклонился и поднял генерала, а затем, осторожно приподняв его ноги, опустил в деревянную бадью, наполненную горячей водой для купания. Вода перелилась через край и с плеском окатила Ян Сяоханя.
«Маркиз… Фу Шен?» - произнес он, поскольку был не в состоянии справиться со своим беспокойством. Мужчина в бадье выглядел действительно плохо.
Его пальцы случайно коснулись шеи Фу Шена, когда Ян Сяохань откинул в сторону темную прядь волос, обнажив светлый шрам прямо у главной артерии. Шрам располагался в таком месте, что любой увидевший его поежился бы от страха, ведь если бы рана оказалась глубже, этот человек, возможно, не лежал бы сейчас так безмятежно в горячей ванне.
Только теперь Ян Сяохань осознал, как много шрамов было на этом теле, старых и новых, скрытых от глаз окружающих, вырезанных на молодом маркизе, словно память о тех временах, когда тот был беспечным.
Ян Сяохань неожиданно понял, почему Фу Шен сказал «трудно быть благодарным».
Если бы он не доверял императору и до глубины души не любил бы свою страну, разве нужно было бы ему облачаться в тяжелый доспех и отправляться на поле боя снова и снова? Неужели многочисленная родня графа третьего ранга была не в состоянии прикрыть богатого молодого мастера, чтобы он мог жить в праздности и роскоши?
Ян Сяохань позвал снаружи мальчишку-слугу и указал на маркиза Цзин Нина в бадье для купания: «Следи, чтобы его голова оставалась над водой.»
В ванной комнате был поставлен экран, который разделял пространство на две половины. Ян Сяохань пошел на вторую половину, чтобы как следует помыться. Затем он вытер полотенцем свои длинные волосы, закрепил их на макушке шпилькой, переоделся и вернулся на сторону Фу Шена. Мальчишка-слуга втайне изумлялся, поскольку еще ни разу не видел, чтобы хозяин был настолько внимательным по отношению к кому-то.
От жара в голове Фу Шена царил полный хаос, и лишь небольшая часть его разума все еще находилась в сознании. Это погружение в горячую воду после долгого пребывания под ледяным дождем было настолько приятным, что Фу Шен начал дремать. Но неожиданно кто-то приподнял его и знакомый голос произнес прямо ему в ухо: «Подними руки и покрепче держись за мою шею.»
Нежно обволакивающий аромат агарового дерева казался необъяснимо привлекательным.
Словно околдованный, Фу Шен поднял руки и потянулся к Ян Сяоханю, а тот обнял его за плечи одной рукой и, не прикладывая практически никаких усилий, с плеском вытащил из воды.
Как только тело Фу Шена покинуло теплую воду, холодный воздух атаковал его со всех сторон, ощущения были такие, словно его опять швырнули в сердце бушующего шторма. Он невнятно издал стон, больше похожий на скулеж, и подсознательно попытался вырваться, чтобы сжаться в клубок.
Из-за этого внезапного рывка Ян Сяохань чуть не рухнул головой в воду, но его гнев сразу же утих, когда он заметил, что пытается сделать человек в его руках. Он тут же распахнул одеяло и укутал его: «Все в порядке, не вертись. Тебе все еще холодно?»
Фу Шен пробормотал что-то, но Ян Сяохань его не расслышал, поэтому наклонился ближе: «Хм?»
Фу Шен больше ничего не сказал. Его конечности начали медленно расслабляться под теплым одеялом, хотя его брови все так же были нахмурены, словно он с трудом выносил эти мучения.
«Где-то болит?» - спросил Ян Сяохань, пытаясь разгадать выражение на лице Фу Шена.
Фу Шен издал какой-то невнятный звук. Ян Сяохань вначале хотел одеть его, но теперь решил не тревожить понапрасну, чтобы случайно не задеть какую-нибудь скрытую рану. И в этот момент кто-то пришел доложить о прибытии Шень Ице, в результате Ян Сяохань вместе с генералом в одеяле сразу отправился в спальню.
Шень Ице посмотрел на человека у него на руках, голого, с растрепанными волосами, и его глаза чуть не вывалились из орбит: «Э-э-это…»
«Хватит заикаться. Это маркиз Цзин Нин,» - Ян Сяохань уложил Фу Шена на кровать, - «Он стоял на коленях под дождем около двух часов и только что потерял сознание от жара. Ты не мог бы посмотреть, что можно сделать?»
Шень Ице подумал, что в последние дни они стали слишком часто наталкиваться на маркиза Цзин Нина, но не придал этому значения. Он заговорил, пока пытался нащупать пульс у Фу Шена: «Как это случилось? Если он больше не может ходить, то зачем отправился под дождь и стоял на коленях? Вы тоже попали под дождь, господин Ян? Прикажите приготовить чашку согревающего имбирного супа.»
Ян Сяохань в раздражении махнул рукой, не желая тратить время на ответы.
Шень Ице многозначительно посмотрел на него, но расспрашивать дальше не стал. Он сосредоточился на проверке пульса, приложив руки сразу к двум запястьям Фу Шена, затем поднял одеяло, чтобы осмотреть его ноги. Выписав три рецепта, Шень Ице обтер руки крепким алкоголем и поменял повязки на ногах Фу Шена.
«Он только что стонал от боли. У него есть еще какие-то раны?» - нахмурившись, спросил Ян Сяохань.
Шень Ице начал подозревать, что мозги господина Главного Императорского Инспектора размокли под дождем: «Стоять два часа на коленях под дождем нелегко, даже для человека с железными коленями, а у него они сломаны. К тому же раны воспалились от влаги. А тем более…» - он указал на погоду за окном, - «люди с боевыми ранениями, как маркиз Цзин Нин, особенно плохо переносят дождливую погоду. Я полагаю, у него много старых ран. Буду откровенен, если бы обычному человеку пришлось вынести такую боль, какую сейчас испытывает маркиз, то он бы уже катался по полу.»
Ян Сяохань начал тихо жаловаться в тон Шень Ице: «Обычному человеку никогда не стать таким, как он.»
Даже не дождавшись своей церемонии взросления, которую проводят в двадцать лет, Фу Шен облачился в доспех и отправился на передовую, рисковать свой жизнью, совершил несколько боевых подвигов и много лет охранял покой Северного Синьцзяна. Он уклонялся от бесчисленных копий, брошенных в него, и скрытых стрел, но так и не смог избежать ножа, ударившего в спину.
Честно говоря, когда император Юаньтай предложил ему возглавить Железную Кавалерию Северного Яна, Ян Сяохань на какое-то мгновение почувствовал сильное искушение. Хотя Стражи Летающих Драконов имеют значительную власть, все при дворе осуждают их. Быть Императорским Стражем – это почетно и благородно, но на этой должности многого не добьешься.
Есть ли вообще в этом мире мужчина, который хоть раз бы не представлял себя на месте Фу Шена? Почти каждый желает держать в своих руках всю Кавалерию Северного Яна или мчаться вперед по степи и срезать врагов на скаку, словно сухие травинки. Каждый иногда вдруг да и подумает «если бы это был я», а потом представит, как бы он воспользовался этим шансом, чтобы послужить стране и добыть себе славу.
Но достаточно ли занять место командира Северного Яна, чтобы обеспечить себе хорошую жизнь?
Ян Сяохань знал, что не способен заменить Фу Шена. Второго такого не найти во всем мире. Какая жалость, что император Юаньтай этого не понимает.
Великая Стена, которая никогда не поддавалась захватчикам, скорее всего будет разрушена изнутри, кирпичик за кирпичиком.
«Господин,» - Шень Ице встал, закончив менять лекарственные повязки Фу Шена. Ян Сяохань в это время был погружен в свои размышления.
«Возможно, для вас это не так важно, но, как врач, я все же должен сказать. Боюсь, что маркизу не суждено полностью вылечиться после этих ранений. У него уже дважды была лихорадка, и последняя намного опаснее первой. Любые страдания могут подорвать его ослабленное здоровье.»
«Даже если он вам не нравится, он … герой в конце концов. Если вы можете оказать ему помощь, не заставляйте его сражаться в одиночку. Или по крайней мере не допускайте подобных ситуаций, когда ему опять придется стоять на коленях два часа под дождем.»
На лице Ян Сяоханя не отразилось никаких эмоций: «Что-то я не припомню, чтобы вы с Фу Шеном были близки, или чтобы ты хотя бы раз заступался за своих пациентов.»
«Я просто сую свой нос, куда не следует,» - Шень Ице начал собирать разложенные на столе медицинские инструменты обратно в ящик. «Я совершенно не знаком с маркизом, но у меня сложилось такое впечатление, что до тех пор, пока он живет в этом мире, в столице будет мир и покой, а нам, людям династии Чжоу, не придется спасать наши жизни, уклоняясь от железных копыт варваров.»
Насколько Ян Сяохань помнил, Шень Ицу родился в Сюаньфу, который однажды был захвачен Восточными Татарами, а потом снова освобожден Кавалерией Северного Яна.
Ян Сяохань не ответил и тоже встал, чтобы проводить Шень Ице. Они молча прошли извилистым коридором, и когда оказались на переднем дворе, Шень Ице повернулся лицом к Ян Сяоханю и сложил руки в прощальном жесте: «Не нужно дальше провожать меня, господин.»
«Цичжи,» - окликнул Ян Сяохань, его глаза блеснули, - «Раны Фу Шена… каковы шансы, что ты сможешь поставить его на ноги?»
Шень Ице мрачно оскалился: «Вы слишком меня переоцениваете, господин.»
«Скажи свое мнение,» - настаивал Ян Сяохань, - «Тебе не нужно быть вежливым. Я хочу услышать правду.»
Только после некоторых раздумий Шень Ице снова заговорил: «Могу дать только десять или двадцать процентов. Сломанные кости легко соединить, но его мускулы и сухожилия были повреждены, ниже коленных чашечек ноги сломаны практически пополам. На восстановление может уйти три или пять лет тщательного лечения. А сумму, которую придется потратить на лечение, даже не стоит упоминать. Но самое главное, рядом с ним должен быть человек, который будет заботиться о нем. И при всем при этом может ничего не получиться.»
Даже искра надежды всегда лучше, чем полное отсутствие оной.
Ян Сяохань, приняв решение, кивнул: «В таком случае, с завтрашнего дня лечение маркиза Цзин Нина будет поручено тебе. Приходи в мою резиденцию, если тебе нужно будет осмотреть его раны или назначить лекарство.»
Шень Ице воскликнул в изумлении: «Господин?!»
«Не нужно так удивляться. Ты бы узнал об этом рано или поздно,» - мягко сказал Ян Сяохань, - «Его Величество только что издал указ. Маркиз и я должны пожениться.»
Высоко в небе прогремел гром, божественный доктор Шень примерз к земле и онемел, словно деревянный истукан.
Через мгновение сотрясающий землю рев Шень Ице разнесся по двору резиденции Ян: «Император сошел с ума?!»
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/14590/1294265
