Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.
Свадебный банкет продолжился своим чередом, однако, из-за случившегося инцидента семья Вэй все-таки обратилась в полицию для проведения расследования.
Горничную, отвечавшую за подготовку павильона, нашли быстро, но сколько бы ее ни допрашивали, единственным ее ответом было: «Я не знаю».
Она действительно ничего не знала, ведь Люй Чжишу затуманила ее сознание, воспользовавшись небольшим количеством «воды послушания». В тот момент, когда она подменяла благовония, у нее напрочь отсутствовало самосознание.
Полиция увезла горничную для проведения более тщательного расследования.
И хотя результаты проверки еще не были оглашены, Се Цинчэн на 70 или даже 80 % был уверен, что проявленная горничной во время предварительного допроса растерянность была непритворной. Он уже сталкивался с такой ситуацией, когда невинного человека с помощью одурманивающих веществ заставили кое-что сделать… Разве не именно так психически больного мужчину склонили поджечь здание полицейского участка, чтобы выкрасть диск с видеозаписью и устранить свидетеля?
Вероятно, и здесь не обошлось без людей из организации Дуань Вэня.
Вот только…
Се Цинчэн поднял руку и холодными кончиками пальцев потер виски, невольно размышляя о том… Зачем вообще людям из этой организации расстраивать брак Вэй Дунхэна и Се Сюэ? Зачем они пытались заставить его вступить в интимную связь с Вэй Дунхэном?
К тому времени свадебный банкет уже закончился, гости разъезжались один за другим. Большинство из них все еще не знали о том, что произошло в павильоне Сюань, но Се Цинчэн был уверен, что новость о случившемся распространится среди них, словно вирус гриппа.
Однако ему было уже все равно.
Они могли говорить что угодно – что он проститутка, или что он соблазнил собственного пациента – это не имело значения. Обычно, когда между людьми с разницей в возрасте возникает неоднозначная ситуация, со стороны всегда кажется, что у более старшего имеется какой-то недобрый умысел. В глазах всех благовоспитанный юный господин уж точно не стал бы проявлять интереса к более возрастному личному врачу. Стоило лишь немного подтолкнуть общественную мысль, и тут же все стали бы говорить о том, что это именно Се Цинчэн ради денег прибегнул к такому грязному приему, чтобы одурачить неискушенного жизнью старшего сына своего нанимателя. А молодой, распрекрасный наследничек, естественно, стал жертвой обмана.
Но на самом деле, для Хэ Юя, ни за что ни про что пострадавшего в этой ситуации, это был наилучший вариант.
– В целях обеспечения неприкосновенности частной жизни гостей, во многих местах курорта есть «слепые» зоны, а некоторые камеры вообще сломаны. – После банкета Вэй-эргэ пришел в номер Се Цинчэна, чтобы поговорить. – Полиция проверила все записи видеонаблюдения, но пока ни на одной из них не обнаружила контакта горничной с кем-то подозрительным.
После прохождения медицинского осмотра Се Цинчэн отрешенно сидел в вольтеровском кресле*, бесстрастно слушая Вэй-эргэ.
– Все это выглядит очень странно, – сказал тот. – Благовония в павильоне Сюань подменили на афродизиак. Если бы все пошло, как они задумали, то свадьба была бы сорвана, не говоря уже о том, что наша семья была бы опозорена, а вы с Се Сюэ не смогли бы без стыда появиться на улицах Шанхая... Однако эта часть их плана провалилась из-за отсутствия Лао Саня. Вместе с тобой оказался Хэ Юй.
Немного помолчав, он добавил:
– Не думаю, что это совпадение.
– Где в итоге нашли Вэй Дунхэна? – спросил Се Цинчэн.
– В ванной его номера, – ответил Вэй-эргэ. – Он сказал, что хотел принять душ, чтобы освежиться перед предсвадебной беседой, но в итоге сам не понял, как уснул. Мы обнаружили в воде, которую он пил, следы снотворного.
Длинные ресницы Се Цинчэна на полуприкрытых веках оставались неподвижны.
– Вэй Дунхэн избежал катастрофы, потому что случайно выпил воду со снотворным. Если так посмотреть то, похоже, тот, кто подсыпал ему снотворное, и тот, кто подменил благовония – не один и тот же человек.
Вэй-эргэ согласно хмыкнул:
– И кроме того, тот, кто подсыпал снотворное, точно знал о том, что планирует человек, подменивший благовония… Но вот что мне интересно. Раз он все знал, почему просто не остановил того человека?
Се Цинчэн поднял взгляд на Вэй-эргэ:
– Возможно, он хотел защитить только Вэй Дунхэна.
– … Чего ты так на меня смотришь? Я здесь не при чем, – сказал Вэй-эргэ. – Если бы я только знал, разве позволил бы случиться такому со старшим братом моей невестки?
Однако, произнося эти слова, он и сам чувствовал их неубедительность… Судя по всему, за кулисами происходящего действительно скрывалось двое злоумышленников, конкурирующих между собой. Один из них хотел навредить семье Вэй, а также брату и сестре Се.
Другой же прятался в еще более укромном месте, откуда ему открывался отличный обзор на все происходящее. У этого человека явно была возможность предотвратить все, но в итоге он решил защитить лишь Вэй Дунхэна, использовав снотворное.
При таких-то обстоятельствах любой здравомыслящий человек заподозрил бы кого-то из членов семьи Вэй.
Се Цинчэн вздохнул и закрыл глаза:
– А как насчет видеонаблюдения у номера Вэй Дунхэна? Неужели и там нет никаких зацепок?
Вэй-эргэ покачал головой.
Ничего удивительного.
Тот, кто подменил благовония, сумел сделать это незаметно, а тот, кто подсыпал снотворное, был еще более искусен. Было бы странно, если бы остались хоть какие-то улики.
Вэй-эргэ:
– В общем, мы продолжим пытаться во всем разобраться. Что касается гостей, то сейчас неуместно было бы говорить правду о том, что вас с Хэ Юем одурманили. Не думаю, что свидетелей произошедшего было слишком много. Если сейчас озвучить какие-то разъяснения, это только привлечет ненужное внимание тех, кто не знал о произошедшем или не верил в это, слухи будут распространяться только сильнее. Что думаешь по поводу такой стратегии?
Немного поразмыслив, Се Цинчэн ответил:
– Согласен, – а затем спросил. – Как там Се Сюэ?
– Она еще ни о чем не знает, – ответил Вэй-эргэ.
Хотя из-за чрезвычайной ситуации свадебное торжество и было отложено более чем на полчаса, к счастью, Вэй Дунхэна все же вовремя отыскали и разбудили. А Се Цинчэн, наспех разобравшись со своими личными делами, исполнил свою роль на церемонии, проведя сестру к алтарю по красной дорожке и передав ее в руки Вэй Дунхэну.
На протяжении всего вечера никто из тех, кто стал свидетелем инцидента в павильоне Сюань, не выказывал ничего необычного… Умение изображать полное спокойствие, что бы ни произошло в этом мире – обязательный навык у представителей «сливок общества».
Поэтому даже после окончания банкета Се Сюэ так и не узнала, что же произошло с ее старшим братом.
– Дунхэн тоже прислушался к нам и не стал ничего рассказывать Се Сюэ, – произнес Вэй-эргэ, – но, честно говоря, зная его характер, долго это скрывать не получится. Рано или поздно она обо всем узнает.
Се Цинчэн с легким вздохом кивнул.
– С этим ничего не поделаешь. Пока все оставим как есть, но все, что можно скрыть, скроем.
На этом их разговор подошел к концу.
Вэй-эргэ прекрасно осознавал, что на долю Се Цинчэна сегодня выпало и так много мучений, а потом он еще и на свадебном банкете должен был держаться, так что к настоящему моменту он наверняка был невероятно измотан. Поэтому Вэй-эргэ поднялся и сказал:
– Я пойду, нужно еще кое-что уладить, а ты хорошенько отдохни.
С этими словами он приглушил освещение в номере и бросил на Се Цинчэна последний, не слишком долгий в соответствии с правилами приличия, взгляд.
Раньше, беседуя со старшим братом своей невестки, он никогда и не задумывался о его привлекательности, но то, что он увидел и услышал в павильоне Сюань было настолько соблазнительным. Когда бамбуковая дверь открылась, и Вэй-эргэ увидел пикантную сцену внутри, его потрясению не было предела. Тем более, что в тот момент Се Цинчэн лежал на бамбуковой циновке, запрокинув голову с сильно нахмуренными темными бровями и обнажая изящную, бледную шею... И хотя Вэй-эргэ не был геем, но даже на него открывшийся вид произвел ошеломляющее впечатление.
Его младший брат женился на очаровательной, миловидной красавице Се Сюэ.
Но кто бы мог подумать, что ее старший брат окажется еще более соблазнительным.
«Неудивительно, что Хэ Юй настолько попал под его чары... Мда... Не могу винить парня за импульсивность...»
С этими плутоватыми мыслями Вэй-эргэ собрался выйти и уже открыл дверь номера Се Цинчэна, как вдруг увидел за ней молодого господина в разбитых чувствах и с покрасневшими глазами.
Вэй-эргэ:
– … Эм? Чэнь Мань?
Услышав это имя, Се Цинчэн слегка напрягся.
Когда он находился в бамбуковом павильоне, его сознание было затуманено, и за исключением Хэ Юя, находившегося в непосредственной близости с ним, все остальное перед его глазами было размыто, словно в тумане. Учитывая, что Хэ Юй довольно быстро закрыл дверь павильона, а гости потом разошлись, Се Цинчэн так и не узнал, кто именно видел, как они Хэ Юем занимались сексом.
А вот Вэй-эргэ знал.
Чэнь Мань был там. Он был крестником господина Вэя и пришел тогда к павильону вместе с ним.
Услышав на банкете перешептывания о том, что жених до сих пор не появился, потому что все еще разговаривал с братом невесты, он забеспокоился и последовал на поиски вместе с группой родственников и друзей семьи Вэй к павильону Сюань.
Позднее он стоял там, словно потеряв душу, и кто-то из семьи Вэй увел оттуда.
После того, как банкет закончился, Чэнь Мань не выдержал и отправился в номер Се Цинчэна, где и столкнулся лицом к лицу с Вэй-эргэ.
– Ты по какому-то делу? – спросил тот.
Чэнь Мань:
– Я... Как Се-гэ?
Вэй-эргэ приподнял бровь. Он и не знал, насколько близкими были отношения Чэнь Маня и Се Цинчэна.
Прежде чем он успел что-то ответить, за его спиной раздался голос Се Цинчэна:
– ... Впусти его.
Раз уж тот сам так сказал, Вэй-эргэ нечего было возразить, поэтому он отступил в сторону, пропуская Чэнь Маня внутрь.
Се Цинчэн так и сидел в вольтеровском кресле перед панорамным окном. Едва войдя, Чэнь Мань тут же увидел его силуэт в профиль, утопающий в мягком алом кресле с высокой спинкой. За последнее время Се Цинчэн и правда сильно похудел. Кондиционер в номере был выставлен на низкую температуру, поэтому он накрылся легким флисовым пледом, под которым едва угадывались очертания его тела.
Раз уж некоторых вещей не избежать, лучше всего встретиться с ними лицом к лицу.
Се Цинчэн решил, что, что бы ни случилось этим вечером, это не испортит его настроение еще больше, поэтому он позволил Чэнь Маню войти, чтобы разом покончить со всем этим.
Он был настолько уставшим, что даже не заметил, как Чэнь Мань, войдя, запер за собой дверь номера.
Он стоял у порога, глядя на силуэт Се Цинчэна у окна на фоне сумерек. Его голос звучал так хрипло, словно его горло натерли наждачной бумагой. Он тихо позвал:
– Се-гэ.
Укутанный в плед Се Цинчэн поднял голову:
– Днем... ты тоже был у павильона Сюань?
Чэнь Мань утвердительно хмыкнул и подошел ближе.
Он излучал какую-то совершенно не свойственную ему ауру, но Се Цинчэн был слишком изнурен, чтобы вовремя это заметить.
Он убедился в том, что Чэнь Мань видел их с Хэ Юем. И хотя тот еще до этого знал об их тайных отношениях, увидев все собственными глазами, он испытал невероятное потрясение.
Раз Чэнь Мань пришел сюда, значит, ему определенно было что сказать, и терпеть с этим он больше не мог.
Се Цинчэн кашлянул:
– Между мной и Хэ Юем…
– Гэ, ты ведь не любишь его, правда? – перебил его Чэнь Мань, прежде, чем он успел договорить.
Се Цинчэн:
– …
– Я знаю, ты точно его не любишь. Ты не гомосексуалист. Тебе не нравятся мужчины. Он тебя принудил. Я понял это еще тогда у твоей двери в общежитии, – упрямо продолжил Чэнь Мань, выглядя крайне взволнованно.
Он резко вскинул голову и уставился на Се Цинчэна.
В глазах Чэнь Маня мелькнула совершенно не свойственная ему дерзость.
– Се-гэ, он воспользовался своим положением, чтобы принудить тебя быть с ним? Расскажи мне все… Я могу тебе помочь. Я могу пойти к деду. Если ты позволишь, я могу спрятать тебя. Я могу позаботиться о тебе, тебе больше никогда не придется с ним видеться. Он больше… Он больше никогда не посмеет делать такие ужасные вещи!
– Чэнь Мань, успокойся…
– Он обесчестил тебя перед таким количеством людей! – Чэнь Мань уже не мог успокоиться. В этот момент властная манера, свойственная отпрыскам семейств высокопоставленных чиновников, наконец, проявилась в нем.
Разве он мог и дальше сдерживаться?
У него был легкий характер и мягкий нрав, но даже самый добродушный и кроткий человек не в состоянии смириться с тем, что его недостижимый объект обожания оказался подмят под себя другим мужчиной, да еще и прямо у него на глазах! И на глазах еще стольких людей!
Лицо Чэнь Маня исказилось от переполнявших его эмоций, он совсем перестал быть похожим на себя.
– Давай, я увезу тебя, Се-гэ. Я отвезу тебя в Пекин, в поместье моего деда. Какие бы ни были у Хэ Юя невероятные способности, он никогда не сможет найти тебя… Он больше никогда не сможет унизить тебя… Он больше никогда не сможет тебя заставить… Я увезу тебя… Я увезу тебя прямо сейчас…
Чем больше Чэнь Мань говорил, тем больше распалялся. Он шагнул вперед и схватил Се Цинчэна за запястье.
Се Цинчэн высвободился из его хватки и повысил голос:
– Чэнь Мань! Я велел тебе успокоиться!
В тот миг, когда Се Цинчэн его оттолкнул, Чэнь Мань поднял руку, чтобы прикрыть глаза… и заплакал.
– Да по какому праву он так с тобой обращается?.. Ведь совершенно очевидно, что это я первый с тобой познакомился... Се-гэ... Это я первый с тобой познакомился!
– Что за бред ты несешь, черт возьми? – Се Цинчэн сейчас был совершенно сбит с толку проявлением его эмоций. Поначалу он решил, что Чэнь Мань пришел выразить свое разочарование в нем, но оказалось, тот испытывал совсем другие чувства, гораздо более гнетущие и тяжелые.
Чэнь Мань так и стоял какое-то время, прикрывая глаза и плача, пока Се Цинчэн не произнес:
– Ты неправильно понял. На этот раз в павильоне Сюань он меня ни к чему не принуждал.
– ... – Чэнь Мань медленно опустил руку. – Его сердце и так разрывалось от боли, а сейчас, когда он услышал слова Се Цинчэна, у него даже руки и ноги похолодели. – Он... не принуждал тебя?
– Нет.
– Значит, вы... Значит, вы там...
Се Цинчэн не хотел слишком сильно втягивать Чэнь Маня в это дело, поэтому умолчал о том, что его с Хэ Юем накачали наркотиком, решив хранить это в тайне.
Он лишь сказал ему:
– Я знаю, что из-за увиденного ты разочаровался во мне, но объяснить я тебе ничего не могу.
– ...
– Чэнь Мань, вы с Хэ Юем оба принадлежите к высшим кругам Шанхая, вы люди с именем и репутацией. Ваши семьи в постоянном контакте, так что мне не хотелось бы, чтобы между вами возник какой-то конфликт.
Если бы со зрением у Се Цинчэна было получше, он бы заметил, что, пока он произносил эти слова, лицо Чэнь Маня становилось все более безжизненным, а во взгляде явственно читался нарастающий эмоциональный срыв.
К сожалению, он этого не видел.
– На самом деле, после того, как вы тогда с Хэ Юем столкнулись в общежитии, я планировал с тобой поговорить... Если подобные мои действия с кем-то твоего возраста вызывают у тебя дискомфорт или даже отвращение… Я могу это понять. В конце концов, твое прежнее впечатление обо мне было совершенно другим. Если ты посчитаешь, что я в чем-то тебя обманул, спорить с этим я не стану.
Чэнь Мань с трудом смог произнести:
– … Се-гэ… Я не понимаю… Ты был таким заботливым с сестрицей Жоцю, и я подумал… Я думал, тебе нравятся только женщины…
– …
– Но, если тебе нравятся и мужчины… почему именно он? – Чэнь Мань снова схватил Се Цинчэна за запястье, и на тыльную сторону его ладони упали слезы. – Почему он?
Двадцатилетний юнец.
Вот так взял и запросто осквернил Се-гэ, которого Чэнь Мань годами боготворил, да так и не осмелился признаться ему в чувствах, считая это кощунством…
В то время пока он относился к Се Цинчэну с величайшим почтением, тот лежал в постели юнца младше него с расфокусированным взглядом и катящимися из уголков глаз слезами.
Его Се-гэ…
Изначально это был его Се-гэ!
Чем больше Чэнь Мань об этом думал, тем сильнее разгоралась в нем ненависть, скорбь и ревность… Эти эмоции, подобно раскаленной лаве, разъедали сейчас его изначально чистое сердце. Он изо всех сил старался сдерживаться, взывая к остаткам здравого смысла, чтобы не позволить себе сделать что-то неподобающее.
Пока… не увидел кровавые отметины на губах Се Цинчэна.
Эти следы оставил Хэ Юй, когда целовал его. Увидев их с такого близкого расстояния, Чэнь Мань почувствовал, будто его сердце пронзили ножом. В голове зашумело, и перед глазами опять предстала та сцена в павильоне Сюань. В ушах снова послышались те прерывистые звуки из домика в японском стиле, которые, несмотря на на все старания сдержать их, все равно непроизвольно доносились наружу.
Се Цинчэн тогда не смог удержаться и назвал Хэ Юя по имени…
Он назвал Хэ Юя по имени!!
Последний проблеск здравомыслия исчез.
Чувства, которые Чэнь Мань подавлял больше десяти лет, в этот момент окончательно сорвали с него маску притворства и хлынули наружу, прорвав плотину в его сердце.
Он вдруг схватил Се Цинчэна за ослабленную руку, резко вздернул его, застав врасплох, швырнул на кровать и навалился сверху, прижимая его всей тяжестью своего тела.
А потом он поцеловал Се Цинчэна в губы.
– !!!
Се Цинчэн широко распахнул глаза.
В его голове будто лопнула какая-то струна…
Автору есть что сказать:
У Хэ Юя есть пять минут, чтобы добраться до поля битвы…
Мини-театр:
(Эта шутка родилась из вчерашнего разговора с подругой. Мы болтали о том, почему Чу Ваньнин считает себя настолько некрасивым, что даже зеркало треснуло бы, если бы он решился в него посмотреть… Это OOC-пародия, она не имеет никакого отношения к этому роману, так что не воспринимайте ее всерьез~)
В первый день нового года на прием к доктору Се, все еще работавшему в больнице, пришел красивый пациент, Чу Ваньнин.
Се Цинчэн:
– Расскажите, что вас беспокоит?
Чу Ваньнин:
– Я считаю себя старым и некрасивым, но никто со мной не соглашается. Не знаю, в ком проблема: во мне или в них.
Се Цинчэн поднял голову и окинул взглядом красивого мужчину.
Се Цинчэн:
– Зеркало в вашем доме не треснуло, так ведь?
Чу Ваньнин:
– Нет.
Се Цинчэн:
– Зрение вы проверяли?
Чу Ваньнин:
– 5.3 и 5.0
Се Цинчэн:
– Встречаетесь с кем-нибудь?
Чу Ваньнин:
– Да.
Се Цинчэн:
– Вот опросник о психологическом насилии, пожалуйста, заполните его.
Чу Ваньнин:
– Я не знаю упрощенных иероглифов.
Се Цинчэн:
– Тогда я буду зачитывать вопросы, а вы отвечайте.
Чу Ваньнин:
– Хорошо.
Се Цинчэн:
– Считаете ли вы своего партнера хорошим человеком?
Чу Ваньнин:
– Мм.
Се Цинчэн:
– Ваш партнер когда-нибудь унижал, издевался или оскорблял вас?
Чу Ваньнин:
– …В прошлом да… но он был болен.
Се Цинчэн:
– Он когда-нибудь смотрел на вас свысока, утверждая собственное превосходство?
Чу Ваньнин:
– Нет, не думаю, но он всегда жалуется, что это я смотрю на него свысока…
Се Цинчэн рвет опросник о психологическом насилии в клочья.
Се Цинчэн:
– Ладно, с этим закончили. Почему вы считаете, что плохо выглядите?
Чу Ваньнин:
– Я некрасивый.
Се Цинчэн:
– И в каком же это месте вы некрасивый?
Чу Ваньнин:
– …
Се Цинчэн:
– …
Десять минут спустя…
Се Цинчэн:
– Уважаемый пациент, вы ведь записались ко мне на прием прямо на Новый год, потому что считаете меня красивым, так ведь? Говорю вам, не тратьте зря время врача. Я знаю, что очень красив, но прошу вас не питать никаких надежд на мой счет, мне не нравятся мужчины.
Чу Ваньнин:
– ..? Что за чушь. Тяньвэнь…
Се Цинчэн:
– Это роман в современном сеттинге, так что вы не можете призвать Тяньвэнь. Позвольте мне научить вас, как выражать гнев в современных романах.
Чу Ваньнин:
– Пожалуйста, просветите меня.
Се Цинчэн:
– Хэ Юй, иди-ка сюда.
Молодой господин Хэ:
– ..?
Се Цинчэн:
– Давай, помоги мне показать образцовому наставнику Чу, как выглядят правильные, увесистые пощечины.
Молодой господин Хэ:
– ???
Art by DanKe
--
* Вольтеровское кресло (кресло с подлокотниками и характерными «ушками»)
http://bllate.org/book/14584/1293788
