Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.
Раскрытие тайной интимной связи в павильоне Сюань повергло всех присутствующих в шок.
Гости из высшего общества, как женщины, так и мужчины, были настолько потрясены, что потеряли дар речи...
В сладковато-приторной дымке благовоний, повисшей внутри бамбукового павильона, можно было различить силуэты старшего молодого господина семьи Хэ, которому только в этом году исполнилось двадцать, и Се Цинчэна, его бывшего личного врача, застигнутых в страстных объятиях друг друга.
Для всех, кто был знаком с Се Цинчэном, он был воплощением настоящего мужчины: статный и красивый, сдержанный, но решительный, дающий ощущение непоколебимой надежности.
Но прямо сейчас этот мужчина, лежавший на татами с чуть нахмуренными мечевидными бровями, был настолько пленительно прекрасен, что у свидетелей происходившего сердца забились чаще. От него было невозможно отвести глаз... Как, как это мог быть Се Цинчэн?
Пока все вокруг пребывали в потрясенном состоянии, Хэ Юй отреагировал мгновенно.
Несмотря на одурманивающее действие благовоний, его желание защитить Се Цинчэна было настолько сильным, что даже в такой ситуации он сумел вернул себе рассудок. Хэ Юй тут же поднялся и с грохотом захлопнул находившуюся в шаге от него бамбуковую дверь павильона Сюань.
За закрытой дверью еле слышно прозвучал его голос, успокаивающий Се Цинчэна...
Все вокруг замерли в молчании.
А затем в их головах будто что-то взорвалось!
… Мать вашу, теперь понятно, почему Се Цинчэн так долго работал личным врачом в семье Хэ!
Человеческое воображение в отношении любовных интриг границ не имеет. Всего за несколько секунд какие только догадки ни заполнили головы присутствующих.
В конце концов, подобные связи в обеспеченных семьях были не редкостью... Жаль только, что никто не заподозрил, что корень проблемы был в благовониях.
Увидев тех, кто был в бамбуковом павильоне, семейство Вэй про себя вздохнуло с облегчением. Вэй-эргэ даже поднял руку и вытер рукавом холодный пот со лба.
К счастью, это оказались не Вэй Дунхэн и Се Цинчэн... Теперь дело не касалось семьи Вэй, а вот семья Хэ...
Вэй-эргэ искоса бросил взгляд на Люй Чжишу.
Увидев насколько сильно перекосило ее лицо, он тут же замахал руками, выпроваживая толпу:
– Я же говорил, тут личное дело двух гостей... Расходитесь, расходитесь побыстрее. И попрошу никого не распространяться о сегодняшнем происшествии...
Он еще раз приказал телохранителям разобраться с устранением последствий, а затем вернулся и помог подняться с земли ошеломленной Люй Чжишу…
– Госпожа Люй, успокойтесь. Я отведу вас в соседний павильон. В конце концов, ваш сын уже взрослый… Тут уж ничего не поделаешь…
Господин Вэй тоже пришел в себя и тихонько откашлялся:
– Госпожа Люй, мы примем меры, чтобы уладить этот вопрос. Свидетелей было не так много. Мы… с каждым настоятельно переговорим. Репутация семьи Хэ не пострадает.
Люй Чжишу была в такой ярости, что у нее потекли слезы, а толстые губы задрожали. Какое-то время она не могла вымолвить ни слова.
Как так вышло?
Она же четко рассчитала время и все продумала… По традиции семьи Вэй, разве сейчас не Вэй Дунхэн должен был находиться в павильоне Сюань и разговаривать с Се Цинчэном?
Почему внутри оказался Хэ Юй?
Спустя долгое время шум в бамбуковом павильоне постепенно утих.
Се Цинчэн лежал на татами, на обнаженной коже его спины отпечатались следы бамбуковой циновки.
Его взгляд был затуманенным и расфокусированным, а лицо абсолютно бесстрастным. Хэ Юй обнимал его и снова и снова шептал успокаивающие слова, целуя его веки и лоб:
– Гэ... все хорошо, я здесь...
Хотя Се Цинчэн и был одурманен благовониями, а его разум затуманен, когда дверь павильона открылась, он все же осознал тот факт, что их увидели.
А еще Се Цинчэн понимал – его подставили.
Сейчас уже было не до сохранения достоинства. Он оцепенело лежал на бамбуковой циновке, его тело было покрыто горячим, липким потом. Благовония уже догорели, и сознание прояснялось все быстрее.
Он ровным тоном произнес:
– ... Хэ Юй, тот, кто изначально должен был находиться в этой комнате, это Вэй Дунхэн.
Хэ Юй:
– ...
Голос Се Цинчэна звучал абсолютно бесстрастно:
– Ты понимаешь, что это значит?
Разве Хэ Юй мог не понимать?
С момента, как Хэ Юй прибыл в место проведения торжества, он почти не отрывал от Се Цинчэна свой пристальный взгляд. Именно поэтому он заметил, что, когда Се Цинчэн отправился в павильон Сюань, Вэй Дунхэн так и не появился.
В прошлом им довелось вместе пережить немало опасных моментов, и чутье подсказывало Хэ Юю, что здесь что-то не так. Именно поэтому он отправился к павильону Сюань и распахнул бамбуковую дверь.
Едва открыв ее, Хэ Юй столкнулся с еле стоящим на ногах Се Цинчэном, одурманенным благовониями. Его тело пылало от жара и мучений настолько сильных, что он был вынужден искать помощи.
Не было никаких сомнений в том, что кто-то накачал его афродизиаком.
Насколько же чудовищным был замысел злоумышленника? Тот человек реально хотел, чтобы все увидели, как Се Цинчэн и Вэй Дунхэн занимаются такими вещами?!
Хэ Юй крепче обнял Се Цинчэна и прошептал, уткнувшись ему в шею:
– Понимаю. Я защищу тебя, не бойся… Се Цинчэн…
Хэ Юй страшно боялся, что так дороживший своей репутацией «настоящего мужчины» Се Цинчэн, после того, как его увидели столько гостей, не сможет это перенести и сломается… Он так боялся этого, что даже кончики его пальцев, гладившие волосы Се Цинчэна, слегка подрагивали.
Они еще долго оставались в тишине бамбукового павильона, прежде, чем Се Цинчэн, закрыв глаза, сказал:
– Уходи.
– …
– Иди, объяснись с матерью. Если она будет с тобой резка, возложи всю вину на меня. Я потом ей все проясню.
– Се Цинчэн…
Жар в комнате постепенно спал – последствия произошедшего, как и скрытая за всем этим подоплека, до жути пугали.
Хэ Юй все не уходил. Он медленно, пуговица за пуговицей, застегнул шелковую рубашку на Се Цинчэне, при этом его густые, черные ресницы были опущены и совершенно неподвижны, будто если они хоть малость дрогнут, то скрытые за их завесой слезы тут же прольются.
В уголках искусанных губ Се Цинчэна виднелась кровь.
Он повторил:
– … Уходи.
– …
Се Цинчэн выглядел очень усталым.
– Дай мне побыть одному…
Хэ Юй еще какое-то время оставался с Се Цинчэном, но тот настоял на том, чтобы он ушел. В конце концов, у Хэ Юя не осталось другого выбора, кроме как уйти.
Выйдя из бамбукового павильона, он увидел телохранителей семьи Вэй, ожидавших его у крыльца.
– Господин Хэ, ваша матушка ожидает вас в павильоне впереди.
Хэ Юй:
– ... Понял.
Рядом с павильоном Сюань больше не осталось никого из посторонних. Семье Вэй предстояло много работы, чтобы уладить последствия, так что они вынуждены были удалиться, здесь остались лишь несколько телохранителей и управляющий.
Открыв дверь павильона, Хэ Юй увидел Люй Чжишу, сидевшую у окна со слезами на глазах.
– …Ты хоть представляешь, какой позор навлек на семью Хэ? – увидев, что он пришел, всхлипнула Люй Чжишу. – Хэ Юй… Как… Как ты мог там оказаться?!
Хэ Юй закрыл за собой дверь и сел напротив нее.
– Мам…
Утерев слезы, Люй Чжишу произнесла:
– Здесь что-то нечисто. Тебя околдовали? Ты выпил что-то, чего не стоило?
Ее слезы, вызванные гневом, были настоящими, а вот беспомощная растерянность с потоком вопросов – наигранными… Ведь это она сама все и подстроила, а перед Хэ Юем тем временем разыгрывала целый спектакль.
Дуань Вэнь велел ей завоевать искреннее расположение Хэ Юя, и, поскольку на этот раз ей не удалось очернить образ Се Цинчэна в его сердце, ей нужно было постараться хотя бы сохранить свой собственный.
Со слезами на глазах она спросила:
– Скажи, Хэ Юй, тебя кто-то подставил? Мама обязательно поможет тебе найти способ очистить свое имя… Семья Хэ не может позволить себе потерять лицо…
– Мам, – откликнулся Хэ Юй. – Все не так. Он действительно мне нравится.
В комнате повисла звенящая тишина.
Позабыв всхлипнуть, Люй Чжишу ошеломленно уставилась на него, думая, что ослышалась.
– Мне нравится Се Цинчэн. И это не первый наш раз. – Хэ Юй решил, что больше не будет ничего скрывать. Он неторопливо, но отчетливо произнес: – Произошедшее сегодня – случайность. У меня никогда и в мыслях не было позорить нашу семью, но я на самом деле люблю его.
Помолчав, он добавил:
– И люблю его уже очень давно.
Люй Чжишу передернуло, но выглядело это скорее комично.
– Он... Он совсем стыд потерял... Личный врач, который попрал профессиональную этику и соблазнил сына своего работодателя...
– Это был я, – голос Хэ Юя звучал негромко, но твердо. Он нисколько не пытался уклониться от ответственности. – Это я принудил его быть со мной.
Люй Чжишу:
– ...
– Если кто-то из нас и аморален, – сказал Хэ Юй, – то это не он, а я.
– О чем... о чем ты говоришь?! Он ведь мужчина, Хэ Юй! К тому же он разведен, ты запутался… Ты явно не в себе… – сказала все больше волновавшаяся Люй Чжишу. Она никак не ожидала, что Хэ Юй открыто ей во всем признается. Что же ей теперь делать?
Слишком злиться на него она тоже не могла, это бы только усугубило конфликт, сделав его неразрешимым.
Но и позволить ему дальше любить Се Цинчэна она тоже не могла, иначе он никогда не сможет разорвать с ним связь.
Люй Чжишу разнервничалась, эмоции внутри нее бушевали, дыхание сбилось, она схватилась за грудь, тяжело вздыхая.
Хэ Юй будто опомнился, он ведь тоже не хотел доводить Люй Чжишу до такого состояния. Он подошел и успокаивающе погладил ее по спине, но весь его вид выражал непреклонность.
– Мама, я никогда ни о чем вас не просил, но на этот раз прошу, пожалуйста, не вмешивайтесь в это дело, хорошо?
– Не смеши меня! Как ты можешь просить меня не вмешиваться… а? Хэ Юй? Столько людей увидели, даже если семья Вэй... всех успокоит и заставит подписать соглашение о неразглашении, какой в этом прок?! Ты был с ним там в таком виде, точно как... как...
Чтобы не злить Хэ Юя, Люй Чжишу сдержалась и не произнесла вслух «дешевая шлюха».
Она снова заплакала:
– Как ты можешь просить меня игнорировать такое?!
– ...
– То, что о твоих отношениях с ним сегодня стало известно всем, погубило и твою репутацию, и репутацию семьи Хэ. Ты понимаешь это? – вопрошала она. – Ты не должен никому вообще говорить, что он тебе нравится, и что ты заставил его быть с тобой. Подумай о своем отце, подумай обо мне, подумай о репутации всей семьи... Хорошо?!
Хэ Юй:
– А что насчет него? То, что произошло сегодня, видели многие. Если я не внесу ясность сейчас, что другие дальше станут говорить о нем?
Люй Чжишу была вне себя от ярости:
– Ты… Ты считаешь его важнее собственной семьи?!
Хэ Юй немного помолчал и, наконец, произнес:
– Мама, я знаю, ты сильно страдала, когда была беременна мной.
Люй Чжишу всю затрясло.
Хэ Юй продолжил:
– Я больше не хочу испытывать к вам затаенную обиду, я изо всех сил старался быть к вам ближе… Но я не могу притворяться, будто за прошедшие двадцать лет я чувствовал хоть что-то похожее на семейное тепло.
– …
– Когда ты говоришь о доме, все, что я себе представляю, это огромный особняк, в котором нет ни души.
– Хэ Юй…
– На протяжении многих лет тем, кто оставался со мной дольше всех, был Се Цинчэн. – С этими словами Хэ Юй опустил взгляд. – … Не знаю, заметили ли вы это вообще?
Люй Чжишу не нашлась с ответом.
Хэ Юй:
– У него уже совсем ничего не осталось, и я не могу позволить стать ему тем, в кого все тыкают пальцем и обсуждают. Вся вина лежит на мне. Если в будущем кто-то спросит меня, соблазнил ли меня Се Цинчэн, я отвечу прямо – нет, это я первый влюбился в него.
– ...
– Это я упорно добивался его.
Слушая его слова, Люй Чжишу чувствовала, как внутри все больше разгорается тревога, а в сердце умирает последняя надежда, ее зубы буквально скрежетали от досады… Хэ Юй говорил о своей любви к Се Цинчэну с такой искренностью, будто его чувства абсолютно непоколебимы. Вспоминая о поручении, которое дал ей господин Дуань, она не могла сдержать свой гнев и раздражение, не понимая, почему Хэ Юй был настолько упертым.
В гневе она потеряла над собой контроль и замахнулась рукой, чтобы ударить Хэ Юя.
Однако, прежде чем она успела это сделать, дверь павильона резко распахнулась.
На пороге стоял Се Цинчэн. Тот самый мужчина, что еще недавно лежал среди разбросанной одежды, теперь был окутан лучами заходящего солнца, холодный и собранный.
Его появление вернуло Люй Чжишу в себя, ее пухлая ладонь замерла.
– Госпожа Люй, – произнес Се Цинчэн, входя в павильон и скользнув взглядом по ее застывшей руке, – Можете не волноваться. Хэ Юю не придется отвечать на вопросы о том, почему он со мной.
Шаг за шагом он подходил все ближе. Несмотря на свершившийся только что акт и все еще отчетливые красные отметины на губах и шее Се Цинчэна, в нем по-прежнему чувствовалась непоколебимая сила духа, а в его взгляде – физически ощутимая тяжесть.
Се Цинчэн прошел мимо Хэ Юя и остановился прямо перед Люй Чжишу, отделяя их друг от друга, так что даже если бы эта пощечина и состоялась, то удар достался бы не Хэ Юю.
Глядя на нее сверху вниз, Се Цинчэн сказал:
– Потому что отныне между мной и вашим сыном никогда больше не будет недопустимых контактов. Я никогда не испытывал к нему искренних чувств.
Хэ Юй уставился на него широко распахнутыми глазами, словно раненый зверь.
– Мои глубочайшие извинения за доставленные сегодня неприятности, – сказал Се Цинчэн. – Кто-то спланировал все это, чтобы подставить меня. Я обязательно разберусь в этом деле и отчитаюсь перед вами.
Его волосы все еще были растрепаны, из-за слабости и боли его и без того бледная кожа стала почти прозрачной, как лед.
Но в его ясных персиковых глазах не было и следа слабости. Все присущие нормальному человеку эмоции были тщательно им скрыты.
Его высокомерие и невозмутимость, несомненно, лишь еще больше разъярили Люй Чжишу. Ненависть лично к нему смешалась в ее сердце с презрением к нарушителю общественных устоев. Она собрала все свои силы и вдруг со всей дури влепила Се Цинчэну жесткую и звонкую пощечину!
– Се-гэ!
Глаза Люй Чжишу готовы были лопнуть от ярости. Этой пощечины ей было недостаточно, и она злобно выплюнула:
– Ах ты мразь!!
Се Цинчэн даже не посмотрел на Хэ Юя, просто поднял руку, останавливая его. Его пристальный взгляд сквозь упавшие на лоб пряди волос был направлен на Люй Чжишу. Щека покраснела от удара, и в уголке рта появился привкус крови. Он закрыл глаза, стерпев оскорбление.
Люй Чжишу разрывало от злости, она уже не могла остановиться:
– Да у тебя ни стыда, ни совести! Кто-то там подставил тебя? Знаешь, что? Да у тебя же на лице написано «бесстыдник»! Се Цинчэн! Какой же ты беспринципный подлец! Мой муж предоставил тебе возможность выучиться, а ты разделся и соблазнил нашего сына! Ты просто ничтожество!
– Он не…! Мама, если тебе нужно кого-то ругать, ругай меня, ладно? – перебил Люй Чжишу Хэ Юй и шагнул вперед, чтобы взглянуть на щеку Се Цинчэна.
Се Цинчэн отстранился от него.
– Как скажете, госпожа Люй. В этот инцидент его действительно втянул я.
– Ты не просто втянул его! Ты сломал ему жизнь! Ты втоптал в грязь нашу семью! – кричала Люй Чжишу. – Двенадцать лет назад, если бы двенадцать лет назад… Когда ты впервые переступил порог нашего дома, если бы я только знала, какой шлюхой ты окажешься, я бы ни за что не позволила тебе стать личным врачом Хэ Юя! Как ты его лечил? Ты в постели его «лечил»?! Убирайся… С глаз долой… Убирайся отсюда немедленно…
Се Цинчэн закрыл глаза. Сначала он не хотел тратить свои силы на пререкания с Люй Чжишу, но как только она упомянула о причине всей цепочки событий, его сердце наполнилось невыразимым негодованием.
Он сказал:
– … Двенадцать лет назад, когда я впервые пришел в ваш дом, чтобы поговорить о состоянии вашего сына, вы были слишком заняты своими делами. Я ждал так долго, что уже и чай остыл, но так и не увидел, чтобы вы проявили о нем хотя бы толику заботы. Именно поэтому, в конце концов, я и решил остаться в вашем доме, чтобы лечить его. И это единственная причина, по которой я остался... Можете быть спокойны, госпожа Люй. Отныне мое отношение к нему будет таким же, как и в тот день. Я буду относиться к нему как к обычному пациенту, не более того… Однако, я надеюсь, госпожа Люй, – он сделал паузу, пристально всматриваясь в ее лицо, – что вы сможете одуматься и перестать быть той, кем вы были двенадцать лет назад… Иначе ваш сын так и будет вызывать лишь жалость.
И хотя Се Цинчэн был гораздо крупнее Люй Чжишу, он даже не подумал о том, чтобы поднять на нее руку. Договорив, он развернулся и ушел, не произнеся больше ни слова.
За все это время Се Цинчэн так ни разу и не взглянул на Хэ Юя.
Автору есть что сказать:
За почти уже полгода у меня не было ни единого выходного, времени не было даже чтобы разобраться в черновиках... Так что завтра я беру выходной! Послезавтра обновление выйдет, как обычно, в 21:20. С Новым годом!
[Эта глава была опубликована 31 января 2022 г. 1 февраля в 2022 году был Китайский Новый год.]
Поздравление с китайским Новым годом опубликованное Митбан в «Twitter»:
Мо Жань:
– С наступающим годом Собаки! Нет, погодите, Тигра. С наступающим годом Тигра... Ауууф!
Чу Ваньнин:
– Тигр так не делает. Так делает собака.
Мо Жань:
– Тогда как же делает тигр? Учитель, научи меня.
Чу Ваньнин [про себя]:
– Глупости какие! Я не скажу «мяу», даже если меня изобьют до смерти.
Гу Ман:
– Баобэй, баобэй, сладкая, сладкая, гармония, гармония, счастливое, счастливое, воссоединение, воссоединение, волнующий, волнующий!..
Мо Си:
– Мужун Лянь, сними свое проклятие, а то он только и может, что говорить повторениями. Новый год на дворе, у тебя что, совсем совести нет?
Гу Ман:
– Поцелуй, поцелуй!!
Мо Си [про себя]:
– Неожиданно это начинает казаться приемлемым.
Хэ Юй [супербогатый]:
– С Новым годом всех! Надеюсь, у вас появится нескончаемое количество денег, вы будете гонять на тачках, сколько душе угодно и заимеете холодную красотку, которую сможете трахать, сколько пожелаете~
Се Цинчэн:
– Вижу, ты хочешь получить нескончаемое количество пощечин.
Хэ Юй:
– Гэгэ, разве твоя мэймэй [младшая сестра] не разозлится, если узнает, что ты ударил меня своей прекрасной правой рукой? Твоя мэймэй так страшна в гневе. В отличие от меня, я-то лишь только иногда перечу* гэгэ~
--
* Митбан использует здесь иероглиф «возражать, перечить, дерзить», который на слэнге также имеет значение «трахать».
http://bllate.org/book/14584/1293787
