Огромное спасибо за бетинг Хикари-сан.
Благодарю за редактуру Трёхлапую ворону.
Ван Цзянькан возглавлял отдел международного сотрудничества в Шанхайском университете, ему было чуть за сорок.
Из-за специфики работы у него был широкий круг общения, и ему часто приходилось встречаться и обедать с людьми, не работавшими в университете.
Они с Се Цинчэном пару раз пересекались, и тому он показался весьма раздражающим, поэтому в дальнейшем старался избегать его. Максимум, что Се Цинчэн мог сказать, это то, что он «знает» Ван Цзянькана, а не что «знаком» с ним.
Се Цинчэн сделал еще глоток чая и ровно произнес:
– Я не верю в призраков и духов. Его смерть, скорее всего, как-то связана с психиатрической больницей «Чэн Кан». А также с делом Цзян Ланьпэй.
Хэ Юй повернулся и взглянул на телебашню.
– Произошедшее в «Чэн Кан» наделало много шума. Похоже, все не так просто, и дело касается не только одной психиатрической больницы.
Хэ Юю даже не было нужно озвучивать это, Се Цинчэн и сам прекрасно все понимал.
У кого-то хватило ресурсов на то, чтобы захватить контроль над университетской телебашней, над всеми электронными средствами связи в радиусе передачи, транслировать на них одно и то же видео, да еще и украсть фотографию, сделанную в условиях строжайшей секретности. С такими темпами начальнику шанхайской полиции, похоже, потребуется срочный визит в кардиологическое отделение больницы.
У того, кто оказался на это способен, да еще и так открыто бросал вызов, наглости явно было хоть отбавляй.
Кроме того, дело касалось Шанхайского университета, в котором сейчас работала Се Сюэ... От этих размышлений у Се Цинчэна разболелась голова, он бессознательно потянулся к пачке сигарет, но, взглянув на Хэ Юя, решил, что тот, скорее всего, снова будет возражать, поэтому вышел на балкон.
Услышав позади себя тихий щелчок, Хэ Юй обернулся и увидел вспыхнувший в темноте ночи слабый огонек.
Се Цинчэн поднес зажигалку к сигарете, и отблеск пламени обрисовал четкие контуры его лица и длинные ресницы, подсветив их мягким алым светом. Затем он убрал зажигалку и в темноте остался мерцать только кончик сигареты, то разгораясь, то затухая.
Как светлячок.
Докурив, Се Цинчэн, покашливая, вернулся с балкона и закрыл за собой стеклянную раздвижную дверь.
– Я приготовлю нам ужин.
Все еще чувствуя себя на взводе, Се Цинчэн решил, что заснуть им сегодня будет трудно, поэтому, раз уж спать они не собирались, стоило подкрепиться, чтобы дальше следить за тем, как будут развиваться события.
– Что бы ты хотел? – спросил он у Хэ Юя.
– Икру и сашими из морского ежа.
– Катился бы ты.
– ... Все сойдет.
Се Цинчэн отправился на кухню.
Готовил он ловко и аккуратно, будто проводил операцию – все четко и по порядку. Когда послышался звук включенной вытяжки, Хэ Юй заглянул в мобильный телефон.
Его «WeChat» разрывался от сообщений.
Больше всего сообщений было в чате с одногруппниками, и все они были посвящены событиям, произошедшим сегодня вечером. Похоже, этой ночью в Шанхайском университете ни одному человеку не удастся сомкнуть глаз. Даже если они послушно останутся сидеть по общежитиям с друзьями и одногруппниками, все их внимание будет приковано к видео на телефонах.
«Кто вообще такой этот «Ч»?»
«На «Ч», должно быть, начинается фамилия жертвы. Какое счастье, что моя фамилия Сюй. Я в безопасности».
«Ааааа, мать вашу, спасите! Моя фамилия Чжан!»
«Не переживай так, моя фамилия Чжао, и я никогда еще так не ненавидел ее, как сейчас. Я тоже не могу уснуть».
Нашлись еще придурки, которые быстренько создали чат для однокурсников, чьи фамилии начинались на Ч и Л, решив, что так они смогут оказать друг другу групповую поддержку и утешить.
Кто-то подметил: «Если снова зазвучит песня «Брось платок», это скорее всего будет означать, что цель убита. Мы всей комнатой наблюдаем за видео, капец жутко...»
Инцидент попал на первую полосу в ленте новостей.
Но когда Хэ Юй попытался открыть статью, оказалось, что она уже удалена – интернет-полиция, похоже, сейчас работала сверхурочно, отслеживая и удаляя подобные материалы. И он мог их понять – ситуация вышла из-под контроля, и, кто знает, что могло произойти дальше. Что находилось на кону, и кто во всем этом был замешан, – оставалось неясным. Власти не могли допустить быстрого распространения таких новостей в сети, так как это могло легко привести к бесконтрольному расползанию слухов и всеобщей панике.
У семьи Хэ Юя был отдельный чат, но в нем практически никто не общался. Не без оснований он подозревал, что у родителей и младшего брата был свой чат на троих. В любом случае, ему, психу, всегда казалось, что он был посторонним в этой семье.
Однако сегодня, когда в Шанхайском университете приключилось такое, Люй Чжишу все же отправила сообщение в семейный чат: «Твой отец мне все рассказал. Дай нам знать, когда доберешься до дома доктора Се».
Хэ Юй: «Мы уже в общежитии».
Хэ Цзивэй: «Пришли фото».
Хэ Юй вздохнул. Они, видимо, подумали, что он лжет, поэтому и просили фото, чтобы проверить.
Он поднялся и открыл кухонную дверь:
– Се Цинчэн, мой отец хочет, чтобы я тебя сфотографировал.
Се Цинчэн нахмурился:
– Я ему потом сам перезвоню.
Хэ Юю только того и надо было, снова что-то писать в чат «любящей семьи» он больше не собирался. Отложив телефон в сторону, он подошел к Се Цинчэну сзади. Тот готовил лапшу, пахла она весьма аппетитно.
– Что ты делаешь?
– Смотрю, как ты готовишь, подучусь чуток.
Се Цинчэн не стал его прогонять. Он как раз собирался поджарить пару яиц, но как только разбил и вылил их на сковороду, он осознал, что, отвлекшись, забыл надеть фартук.
Готовить Се Цинчэн умел, но запах масла и гари, остававшийся на одежде, терпеть не мог. Так как за яйцами нужно было следить, он чуть склонил голову и обратился к Хэ Юю:
– Сделай одолжение, принеси и завяжи на мне фартук.
Хэ Юй:
– …
Он что, реально держит его за свою секретаршу?
– Чего завис? Не стой столбом и поторопись.
Хэ Юю ничего не оставалось, кроме как пойти за фартуком, висевшим за дверью. С первого взгляда было понятно, что сама Се Сюэ фартуком не пользовалась. Он был слишком чистым и слишком простым по фасону. Скорее всего, она держала его специально для Се Цинчэна.
– Как эту штуку завязывать?
– А ты реально в жизни палец о палец не ударил. [В оригинале здесь идиома «десять пальцев никогда не касались весенней [теплой] воды», обозначающая, что человек никогда не занимался даже самой легкой домашней работой.]
– Дело не в том, что я не умею завязывать фартук. Я пользовался таким, но никогда не завязывал на ком-то другом.
– Давай, сообрази.
Хэ Юю потребовалось всего мгновение, чтобы разобраться. Задача была несложной, так что он зашел Се Цинчэну за спину и обернул фартук вокруг него.
Завязывая его, Хэ Юй снова отметил, какая у Се Цинчэна тонкая талия. Раньше это было лишь отстраненное наблюдение, но сейчас он оборачивал пояс фартука вокруг его талии и завязывал узел на спине.
Хэ Юй был немного выше Се Цинчэна. Мужчина стоял у плиты, а юноша, опустив глаза, за его спиной аккуратно завязывал узел на поясе. Когда Хэ Юй снова поднял глаза, его взгляд случайно упал на шею Се Цинчэна.
Такая бледная, почти полупрозрачная, как фарфор.
Сзади на шее, у самого основания, была крошечная алая родинка.
Хэ Юй никогда раньше не видел Се Цинчэна под таким углом. В подростковом возрасте он не был настолько высок, поэтому не мог разглядеть его шею, а после того, как они снова встретились, он не присматривался к Се Цинчэну сзади. Поэтому только сейчас Хэ Юй обнаружил, насколько красивой была шея мужчины. Он неосознанно произнес:
– Се Цинчэн, у тебя сзади на шее есть родинка.
И добавил:
– Красная.
Голос Хэ Юя прозвучал слишком близко, почти у самого уха. Мужские инстинкты заставили Се Цинчэна почувствовать легкую угрозу, поэтому он тут же резко обернулся.
Тупые натуралы реально тупые.
Сейчас он обернулся из-за ощущения вторжения на свою мужскую территорию, желая убедиться в своей безопасности и сохранить дистанцию.
Но этот тупой натурал не взял в расчет, насколько близко прозвучал голос Хэ Юя и то, что руки, завязывавшие на нем фартук, были у его талии. Так, какое же расстояние должно было сейчас остаться между ними?
Губы Хэ Юя тут же коснулись уха Се Цинчэна, и поскольку никто из них не успел вовремя среагировать, эти теплые губы еще и мазнули его по щеке.
Соприкосновение было настолько легкое, словно стрекоза коснулась воды, и такое же стремительное, как пожар в степи.
Довольно нелепая ситуация.
Хэ Юй:
– …
Се Цинчэн:
– …
Ушная раковина – очень чувствительное место у многих, и Се Цинчэн не был исключением. Несмотря на то, что прикосновение было мимолетным, он все же ощутил размеренное, обжигающе-горячее дыхание юноши, а еще невероятное давление и чувство вторжения со стороны пышущего гормонами представителя того же пола. Се Цинчэн холодно уперся Хэ Юю в грудь, отталкивая его.
На мгновение лица обоих потемнели. Они смотрели друг на друга и не знали, что сказать.
Прости?
Но ведь Се Цинчэн сам решил обернуться. Хэ Юй не собирался извиняться, а уж Се Цинчэн тем более.
Что ты творишь?
... Все было настолько очевидно, что даже не требовалось объяснений. Это просто печальное совпадение из-за безмозглости одного натурала.
Какое-то время они в ступоре смотрели друг на друга, пока вдруг со стороны сковороды не донесся странный запах.
Придя в себя, Хэ Юй воскликнул:
– Горит, горит!
Се Цинчэн тут же обернулся: конечно же, яичница уже успела дочерна подгореть с одной стороны.
– …
Начиная с возраста восьми лет, у него ни разу не подгорело ни одно яйцо. Сегодня ему не везло по полной.
Подавив раздражение, Се Цинчэн отставил сковороду и бросил Хэ Юю:
– Чего ты тут торчишь? Проваливай.
Договорив, он выдернул влажную кухонную салфетку и с ледяным выражением лица вытер ухо и щеку, там, где их коснулись губы Хэ Юя.
Хэ Юй:
– …
Это случайное прикосновение губ было совсем не похоже на ту сцену, которую они разыгрывали недавно, когда тот намеренно дразнил и провоцировал Се Цинчэна.
Хэ Юй чувствовал себя крайне неловко, и, так ничего и не сказав, вышел, повесив голову. Вернувшись в гостиную, он ощутил на душе легкий дискомфорт – ему показалось, будто взгляд Се Цинчэна был слишком холодным, с явным отвращением и презрением.
Хэ Юю совсем не понравилось это ощущение.
Се Цинчэн с самого детства держал Хэ Юя под своим контролем, поэтому, когда они снова встретились, уже будучи студентом университета, Хэ Юй постепенно пытался избавиться от тех детских травм, чтоб были связаны с Се Цинчэном, и уже неоднократно в их общении перехватывал инициативу в свои руки.
Но хватило одного только его взгляда, чтобы Хэ Юя снова затянуло в воспоминания… Се Цинчэн все еще оставался Се Цинчэном. Он, как и прежде, своим острым, словно лезвие, хладнокровным взглядом свысока и с придиркой оценивал его сущность.
На самом деле, Се Цинчэн по-прежнему занимал абсолютно доминирующее положение.
Пока Хэ Юй размышлял, вдруг зазвонил телефон.
Он рассеянно решил, что это перезванивает Хэ Цзивэй, у которого кончилось терпение, поэтому, не задумываясь, ответил на звонок:
– Алло.
– Алло, Се-гэ. Я позвонил сразу, как вернулся с задания и узнал, что произошло рядом с твоим университетом. Гэ, подожди немного, я сейчас приеду. Я очень за тебя переживаю...
И только когда Хэ Юй быстро отвел телефон в сторону, он обнаружил, что по ошибке взял не свой и ответил на звонок Се Цинчэна.
На экране высветилось имя контакта, это оказался некто «Чэнь Мань».
Судя по голосу, это был взволнованный, импульсивный молодой мужчина.
А «гэ», которое он вставлял буквально в каждую фразу, звучало абсолютно непринужденно и интимно.
Хэ Юй и Чэнь Мань встречались раньше. Они обедали вместе с Се Цинчэном в университетской столовой и в тот день пообщались довольно долго.
Однако, к сожалению, никто из них тогда не представился другому.
Кроме того, с тех пор прошло немало времени, да и голос по телефону всегда звучит несколько искаженно, так что ни один из них не смог опознать другого на слух.
Хэ Юй не знал почему, но ему отчего-то стало не по себе. Он взглянул на Се Цинчэна, который сейчас на кухне отчищал сковороду, чтобы снова поджарить яичницу, поднялся и вышел на балкон.
– Гэ, почему ты молчишь? Ты...
Закрыв балконную дверь, Хэ Юй очень вежливо спросил:
– Могу я поинтересоваться, кто говорит?
– Эм? Это не Се-гэ? – Мужчина на другом конце на мгновение явно растерялся. – Кто это?
– Я друг доктора Се.
– О, тогда попроси моего гэ взять трубку.
Хэ Юй улыбнулся, но его голос стал лишь холоднее. Он произнес:
– Но у Се Цинчэна вроде как нет младшего брата. Кем вы ему приходитесь? Никогда не слышал, чтобы он упоминал о вас.
Чэнь Мань молчал. Дураком он не был и сразу понял, что тот, кто ответил на звонок, специально к нему придирается.
В конце концов, офицер Чэнь ведь был полицейским, и это он обычно допрашивал других. С какой стати кто-то принялся допрашивать его?
Прислушавшись внимательнее, ему стало понятно, что собеседник был парнем примерно его возраста. Кто был тот мальчишка, что после произошедшего в такой час мог оказаться рядом с Се Цинчэном?
Чэнь Мань не смог припомнить никого. И он тоже абсолютно забыл о том приятном собеседнике, с которым они так хорошо пообщались тем днем за обедом.
Он насторожился:
– А ты сам кто? Что за друг? У Се-гэ не так много друзей, и я почти уверен, что знаю их всех.
Хэ Юй рассмеялся и взглянул на алую телебашню, от чего его зрачки стали казаться еще более темными и бездонными.
На самом деле, ему не было никакой нужды представляться, но он все же сказал:
– Меня зовут Хэ Юй.
– Он никогда мне раньше о тебе не рассказывал.
Выражение лица Хэ Юя оставалось неизменным. Он смотрел на телебашню и будто хотел что-то сказать, но не знал, что именно.
Хэ Юй вдруг осознал, что их с Се Цинчэном круги общения не слишком-то пересекаются.
И этот по фамилии Чэнь...
– Хэ Юй, в чем дело? – Раздвижная дверь позади него неожиданно открылась, на пороге стоял Се Цинчэн.
– ... Тебе позвонили, я случайно взял трубку.
– Кто это? – спросил Се Цинчэн.
– Чэнь Мань.
Услышав это имя, Се Цинчэн сразу же забрал телефон из рук Хэ Юя, развернулся и пошел в комнату, чтобы там ответить на звонок.
Хэ Юй в безмолвии остался стоять на месте.
Се Цинчэн был весьма равнодушным человеком, не склонным проявлять интерес или беспокойство по отношению к другим людям. За исключением Се Сюэ, практически никто больше не мог привлечь его безраздельное внимание.
Но этот Чэнь Мань, похоже, был исключением.
Хэ Юй по какой-то необъяснимой причине почувствовал себя еще менее комфортно.
Автору есть что сказать:
Мини-театр:
Навеяно сегодняшней сценой с ответом по телефону...
Чэнь Мань:
– Если бы ты трансмигрировал в гаремную дораму, тебя бы там отметелили палками как презренную наложницу! Потому что ты бы точно влез в дворцовую политику и перехватывал бы почту Его Величества! Да ты бы и двадцати серий не пережил!
Хэ Юй (с усмешкой):
– Я польщен. Если бы Наложницу Чэнь отметелили палками, она бы ушла со сцены еще в первом эпизоде.
http://bllate.org/book/14584/1293649
