Я медленно опустил тяжёлые веки и снова открыл их.
– С тех пор, как я стал независимым директором, вы вечно в плохом настроении. Не по душе, что я становлюсь влиятельным?
– Ты хочешь контроль над White? Мне передать его тебе прямо сейчас? Тогда откажись от должности в совете и передай мне 300 000 акций! Раз так хочешь управлять компанией, попробуй!
Я лишь слегка задел его гордость, а он втоптал в грязь мою. Хотя я и без того был уже на грани.
– …Уходите.
– Что, тебе можно дерзить, а мне нет?
Я знаю, что он злится, но это не даёт ему права так говорить. Я крепко сжал губы. В глазах начал скапливаться жар.
– Не надо ходить вокруг да около, спросите прямо: трахался ли я с У Джэ Ёном и директорами! Вот что вас на самом деле интересует!
Моё дыхание стало таким горячим, что могло бы испарять влагу из воздуха. Но я не прекратил говорить.
– Так знайте, что член У Джэ Ёна на вкус совсем не такой, как ваш, а размер… м-м, пожалуй, похож?
– Замолчи.
– Я был счастлив напиться! А красивый парнишка так умело делал мне минет, что я смог получить кайф, даже отсасывая У Джэ Ёну! И кстати, секс втроём оказался лучше, чем я думал. Президент этого ещё не знает, но лишь потому, что до сих пор мы развлекались вдвоём, однако в следующий раз...
Он схватил со столика стакан с водой и выплеснул её на меня. Мои губы скривились от внезапного холода и замешательства. Вода стекала с волос на пол. Глаза начало щипать. Я намеренно не вытирал лицо. Только медленно моргал, осознанно терпя это ощущение.
– Убирайтесь… Я не смогу больше этого выносить…
Я вытер лицо обеими руками. Мой голос звучал глухо из-за закрывших рот ладоней.
– Не говори ерунды.
– Не указывай мне! – нервно вскрикнул я на его властный тон.
Я отдёрнул руки от лица и уставился на него. Мне пришлось прикусить нижнюю губу так, что её не стало видно, чтобы слова, вертевшиеся на языке, не вылетели из меня наружу. Глаза покрылись пеленой, словно алкоголь всё ещё бурлил в моих венах.
– Просто немыслимо…
Мой голос сильно дрожал.
– Этот распутный я, о котором ты говоришь… до смерти боялся, что ты меня бросишь…
Мне стало трудно дышать, словно что-то вдруг застряло в горле. Перед глазами всё расплывалось, и я мог видеть только его силуэт. Ненавижу. Ненавижу всё это. Вот почему я так сильно боялся в него влюбиться. Любовь приносит лишь страдания. Меня расстраивает каждое твоё движение, каждое неосторожно брошенное тобой слово…
– Я не смог сделать этого с тем ублюдком… Так боялся, что ты больше никогда не захочешь меня видеть…
Я моргнул, сбросив непрошенные слёзы, но через секунду взгляд снова стал размытым.
– Я чуть не умер… Но должен был выбраться оттуда несмотря ни на что… Ты прав. Такова цена за мой выбор.
Я встал с дивана и направился к кровати. Перед глазами всё плыло, словно я находился под водой, но мне всё равно удавалось понять верное направление. Пусть моё зрение помутилось, но я отчётливо услышал его шаги.
Мне казалось, Со Хо пройдёт к выходу, но он вдруг схватил меня за руку и потащил к кровати.
– Отпусти!
Я сопротивлялся, и он усилил хватку.
– Отпусти меня, ублюдок!
Почему я должен чувствовать себя так из-за тебя… Тоска, казалось, пробралась в каждую клеточку тела. Он схватил меня за руки и повернул к себе. Я крепко зажмурил глаза и открыл их, чтобы сфокусироваться на нём. Я смотрел на его сомкнутые губы, не говоря ни слова.
– Ты сам сделал этот выбор, так почему теперь плачешь? Надеялся, я всё забуду, если увижу твои слёзы?
Его слова ранили сильнее, чем я мог себе представить. Я поднял тяжёлые от слёз ресницы, чтобы взглянуть на него. За этими чёрными как смоль глазами нельзя было прочесть его мыслей.
– Адвокат Чон… нет, ты же теперь директор Чон, скажи, ты хоть раз подумал обо мне? Почему ты просто не держался рядом? Боялся, что я тебя брошу? Неужели мои чувства настолько пугают? Это просто смешно.
– Это ты смешон! На самом деле у тебя лишь одна причина злиться на меня, да? Ты не в силах изменить моё прошлое, но с твоей маниакальной любовью к чистоте ты просто не сможешь закрыть глаза на то, что я лёг под другого после нашей встречи!
– У меня вот-вот сорвёт крышу от одной лишь мысли о том, что ты трахался с У Джэ Ёном! Лучше заткнись!
– Так проверь! Прошёл ведь всего день! Если мы трахались, у меня внизу всё должно быть раздолбано к чертям, так возьми и проверь!
Я попытался вывернуть руку из его хватки, но Со Хо сжал её так сильно, что на запястье наверняка останутся синяки. Он потянул за полы больничной рубашки, и пуговицы с треском отлетели на пол. Его рука скользнула по открывшейся груди, а затем он обхватил мой затылок и, перевернув меня на живот, прижал моё лицо к кровати. Я начал отчаянно вырываться, и тогда он крикнул:
– Ты же сказал проверить!
Моё тело забило крупной дрожью.
– Думаешь, раз ты всего лишь отсосал ему и не дал использовать свою задницу, то это ничего страшного?!
Непривычно было слышать столько эмоций в его голосе.
– Я в бешенстве уже от того, что он вообще к тебе прикасался, так как, блядь, меня может успокоить вид раздолбанной дырки, которой пользовались всякие ублюдки?!
– …
Из моего приоткрытого рта не вырвалось ни звука. Я вдруг почувствовал, что тело лишилось всякой энергии, словно во мне сели батарейки. Ты прав. Мы не дошли до секса, но всё же занимались чем-то на него похожим.
Со Хо надавил рукой мне на талию и опустил ладонь ниже. А затем внезапно разжал хватку на моей шее. Я услышал тихое ругательство, и он вдруг отстранился.
Бах! Стол с грохотом опрокинулся на пол. Звук его шагов стал постепенно удаляться. Когда дверь в палату захлопнулась, я всё ещё лежал на кровати в той же позе. Только когда холод, гулявший по моему обнажённому телу, стал невыносимым, мне всё же пришлось подняться. Я не смог найти нового комплекта одежды, поэтому просто сел на кровать и уставился в пустоту.
Я потёр глаза руками. Не понимаю, почему зрение постоянно становится размытым. Оставшись в одиночестве, я, кажется, стал ещё более уязвимым. Из моих глаз всё продолжали капать слёзы. Бессмысленно их вытирать. Я прекратил попытки.
Я показал ему худшую свою сторону. На этот раз всё и правда кончено.
Это так раздражает. До встречи с Со Хо я бы без проблем переспал с У Джэ Ёном. Пока я никому не отдавал своё сердце, меня устроил бы любой партнёр с симпатичным лицом. Но теперь всё не так. Только сейчас я наконец осознал свои чувства. В конце концов моё тело оказалось честнее разума.
Я услышал звук открывающейся двери и тут же закрыл глаза руками. Не хочу показывать свою слабую сторону ни Ли Чан У, ни кому-либо ещё. Когда я собирался накинуть на себя одеяло и лечь, вошедший подошёл ближе и натянул мне на плечи порванную рубашку. Он медленно взялся за ворот и плотнее запахнул её на мне.
Я не стал спрашивать о том, почему он вернулся.
– Я бы хотел иметь в себе силы уйти, как бы сильно ты ни плакал… но не могу. Внутри всё кипит от гнева, но ноги не слушаются. Я, верно, кажусь тебе слабаком, которым легко помыкать. Вот только выходит, это правда.
Я не поднимал головы, и он закрыл мне глаза своей большой ладонью. Словно понимал, что я не хочу показывать себя таким.
– Ты прав. Будь я идеальным, ничего этого бы не случилось.
Со Хо уложил меня на кровать. Наверное, его ладонь теперь вся мокрая. Я вновь не смог сдержать слёз, когда услышал его голос, полный отвращения к себе.
Он погладил меня по спине, когда я отвернулся от него.
– Поспи. Я буду снаружи.
Он выключил свет и вышел из палаты. Я прижался лицом к подушке, пытаясь хоть так остановить слёзы, которые не переставали капать из глаз.
***
На завтрак подали воду с мёдом, тушёный корень лотоса и несолёный суп из ростков сои. Это моя первая еда с того раза, когда мы с Со Хо обедали жареной рыбой. Я положил в рот ложку остывшей овощной каши, но не почувствовал никакого вкуса. Вообще. Выходит, зря говорят, что голод – лучшая приправа.
Со Хо сидел на стуле и чистил грушу. Если так посмотреть, и груша, и вся эта безвкусная еда – отличное средство от похмелья.
Однажды он уже приходил ко мне в больницу, когда я болел гриппом, и тоже чистил мне грушу. Тогда я относился к нему настороженно. А теперь мы оба изменились. Из меня вырвался едва слышный смешок.
Ещё одна стычка между нами – и я точно умру. Я не хочу с ним ругаться, но в итоге делаю это снова и снова. В конце концов он уже тоже не выдержал и сорвался.
– Дайте мне грушу.
– Ты говорил, что не любишь их.
Всё-то ты помнишь.
– Сначала съешь кашу.
– Она безвкусная.
Он не пошёл на работу, чтобы остаться со мной, и я не стал просить его уйти. Боюсь, если скажу ему идти в агентство, он воспримет это так, словно я его выгоняю, и мы снова поссоримся.
– Дайте мне соевый соус или хотя бы соль.
– Не на пустой желудок.
Похоже, он и впрямь не собирался давать мне грушу, пока я не доем кашу. Похмелье почти прошло, но, судя по болям в желудке, от такого количества выпитого у меня развился гастрит.
Я подумал, что если буду растягивать «удовольствие», то мой аппетит совсем пропадёт, поэтому набрал в ложку побольше каши и отправил её в рот. А затем за раз допил суп из ростков сои и протянул руку. Но Со Хо сам поднёс к моему рту кусочек груши.
Я откусил его, – груша оказалась сочной, но не слишком сладкой. Я молча ел с его руки, пока кусочек не закончился. Со Хо вздрогнул, когда я лизнул языком его залитые соком пальцы. И, глубоко вздохнув, откинул пряди волос с лица.
– Я хочу покурить, – сказал я ему.
– Не лучшая идея при твоём состоянии.
Я съел ещё два кусочка груши, которые он скормил мне, словно птица-мать своему птенцу, и только после этого решился сказать:
– Вы можете идти на работу. Я всё равно скоро попрошу меня выписать.
– Останься ещё на день. Сдашь анализы.
Он вытер липкие от сока руки влажным полотенцем. Пока я спал, он успел принять душ и переодеться в деловой костюм. Моя одежда тоже уже висела в шкафу. Похоже, Ли Чан У заходил, когда я спал.
Со Хо оправил пиджак перед зеркалом в полный рост и надел галстук.
– …Когда снова придёте, захватите жареной рыбки.
Руки, завязывающие галстук, остановились. Наши глаза встретились через отражение в зеркале. Я хотел кое-что добавить, но передумал и, отодвинув от себя тарелку, лёг на кровать. Со Хо подошёл ближе и положил мне руку на лоб, словно хотел измерить температуру. А затем мягко погладил меня по щеке. Я нахмурился и закрыл глаза, когда тепло его руки исчезло.
– Прости.
Не думаю, что он извиняется за то, что не сможет привезти мне рыбу.
Почему ты просишь прощения? Скорее, это мне…
Обычно я не плачу так часто, но стоило только открыться этому крану, как слёзы начали литься сами собой. Я изо всех сил постарался сдержаться, и, к счастью, когда вновь открыл глаза, зрение осталось ясным.
– Не забудьте про рыбку.
Он не ответил. Я лежал на боку и смотрел на его удаляющуюся спину. Я решил стереть из памяти его слова. И надеялся, что он поступит так же.
После ухода Со Хо в палату заглянул врач, чтобы проверить меня и взять кровь на анализы. Он предложил поставить ещё одну капельницу, но я отказался.
Моя голова всё ещё немного пульсировала, поэтому я приподнял изголовье кровати, включил телевизор и стал рассеянно смотреть идущий там старый фильм.
В палату вдруг постучали, и я повернулся в сторону двери. Я подумал, что это снова Со Хо, но на пороге показался Ли Чан У.
– Кое-кто хочет с вами встретиться.
По выражению его лица было понятно, что за эти дни он стал ненавидеть меня ещё сильнее.
– Кто?
Увидев вошедшего, я застыл в удивлении.
http://bllate.org/book/14526/1286807
