Вокруг именинника уже собралась изрядная толпа: в небольшой приёмной звучал радостный смех, перемежавшийся с поздравлениями и лёгкими шуточками.
Когда Пэй Цзяньчэнь вошёл в зал вместе с Вэнь Шуюем, шум постепенно стих, словно воздух на мгновение задержал дыхание, — а затем всплеснул новой волной: его встречали дружелюбными возгласами, рукопожатиями и любопытными взглядами.
Пэй держался безупречно. Он сдержанно и вежливо обменивался репликами с гостями, лично вручил подарок старшему Пэю, аккуратно развернул свиток и подал в руки.
На полотно была выведена каллиграфия: «Да прибавится лет и радости, как ракушек на морском дне» — работа мастера, которого генерал почитал особенно.
Глаза Пэя-старшего вспыхнули живым светом: он был искренне тронут.
— Это почерк Сун Шидао! — удивлённо выдохнул он. — Но как тебе удалось его достать? Он ведь много лет как ушёл в затвор!
— Это Шуюй достал, — отозвался Пэй. — Какими путями — не признался даже мне. Знаю лишь, что недавно сам летал в Азиатскую Федерацию и вернулся со свитком.
Многие взгляды тут же обратились к Вэню.
Тот склонил голову с лёгкой, почти застенчивой улыбкой:
— Я всего лишь исполнил поручение Чэнь-шао.
Правда, без вмешательства организации эта затея осталась бы всего лишь красивым замыслом. Но об этом сегодня говорить не стоило.
Генерал внимательно посмотрел на Шуюя. Его взгляд был тяжёлым, наполненным тем, что словами не выразишь — и оттого куда более весомым.
— Ты верно служишь А-Чэню, — произнёс он. — Работаешь надёжно. Мне ты нравишься. А-Чэнь ещё молод, бывает порывист. Твоя задача — сдерживать его. Не потакай, даже если настаивает. Особенно если настаивает.
Это был не совет и не похвала. Это был выговор, облечённый в форму признательности. Завуалированный, вежливый — но вполне недвусмысленный. Впрочем, кто из Пэев когда-либо говорил прямо?
— Разумеется, генерал, — с почтением отозвался Шуюй. — Я буду бдителен и сдержан.
Генерал лишь чуть заметно кивнул, и в тот же миг рядом с ним опустился на одно колено Пэй Цзяньчэнь. Заглянув старику в лицо с улыбкой, он лукаво прищурился:
— Дедушка, скажи честно — я ведь сегодня особенно великолепен?
Генерал тут же рассеялся, рассмеялся открыто, без тени строгости.
— Великолепен, говоришь? — с иронией протянул он. — Да ты Шуюя на землю уронил. И стрелял-то вовсе не ты, а спецслужбы.
— Но среагировал я первым, — без малейшего смущения возразил Пэй, расправляя плечи. — И выглядело это, между прочим, весьма эффектно. Мои друзья видео пересмотрели уже раз десять — все в полном восторге. Даже капитан написал: «Это было круто!»
— Ну радость-то какая, — старик рассмеялся, и в уголках глаз у него собрались весёлые морщинки. — На вид здоровяк, а внутри всё тот же мальчишка.
— Да что вы, — вступился кто-то из гостей, очевидно, стараясь польстить. — Пэй действовал быстро, решительно — не каждый в такой ситуации проявил бы себя с такой храбростью. Моя внучка с подругами уже заучили ваше видео наизусть, смею вас уверить.
Пэй остался у ног дедушки, словно нарочно — не как младший, но как любимец, шутя, дразня, вызывая у старика то смех, то добродушное ворчание. Он знал, как радовать, и пользовался этим умением с ловкой лёгкостью.
Вэнь Шуюй, не привлекая внимания, отступил к стене. Как будто вынырнул из потока всеобщего интереса и позволил себе наконец выдохнуть — в тени, вдали от оживления.
После случившегося Пэю предписали на время избегать публичных мероприятий, так что вскоре ему пришлось покинуть банкет.
По дороге к боковому выходу их неоднократно останавливали — кто-то из знакомых, кто-то из подчинённых. Люди подходили с поздравлениями, с вопросами, с попытками начать разговор. Но Пэй ограничивался короткими кивками — приветливыми, но бесстрастными, давая понять, что не в настроении для светской болтовни.
Хорошо ещё, что его молчание списали на стресс после стрельбы. Особенно женщины из административного корпуса — они провожали его взглядами, полными сочувствия, с оттенком почти материнской жалости.
Вэнь шёл следом. В голове по кругу крутились слова Пэй Цзяшэня и старого генерала.
После вступления в должность президента Пэй Шэнь изменился: стал жёстче, холоднее. В его выговорах не осталось места личному тону — только структура, контроль и давление.
Посыл был прозрачен: ты, Вэнь Шуюй, отвечаешь за его безопасность. Если с Пэем Цзяньчэнем что-то случится — неважно, кто тебя назначил и кем ты прикрыт — вылетишь отсюда без шансов вернуться.
После того, как Шуюй однажды спас Пэя из плена мятежников, вокруг них поползли слухи. Говорили о слишком тесной связи, слишком явной лояльности. Старшие в семье Пэй всё чаще этим были недовольны.
Сегодняшний инцидент ясно показал одно: Вэнь Шуюй из щита Пэй Цзяньчэня стал его уязвимостью.
А Пэй — не просто любимый внук. Он — наследник, в которого вложены ресурсы, влияние, годы ожиданий. Если он пострадает из-за этой слабости, то вся ответственность ляжет на Шуюя. Он перестанет быть защитником. Станет предателем. Проклятым именем для рода, в который его когда-то допустили.
Профессор Ян вряд ли допустит такой финал.
Погружённый в размышления о том, как грамотно изложить ситуацию в докладе, Вэнь Шуюй почти не заметил, как Пэй свернул в сторону уборных. А в следующую секунду его резко дёрнули за руку — и втянули внутрь.
— …
Он сдержал рефлекс защититься — позволил Пэю прижать себя к холодной кромке раковины.
Лицо Пэя было неподвижным, словно вырубленным из камня, но под этой маской бурлило нечто необузданное — щёки подрагивали от напряжения, губы сжались в узкую, почти белую линию.
— Забудь, что наговорили дед и второй дядя, — произнёс он, прищурившись. Голос стал хриплым, низким, с острыми краями. — Особенно дядя. Он просто сорвался. А ты, вообще-то, гражданский. Что ты мог сделать в той ситуации? И главное — ты мой человек. Твою судьбу решаю я.
Вот только… именно в этом и заключалась вся проблема. Пока что решаешь не ты.
Шуюй натянуто улыбнулся, попытался отстраниться, но Пэй прижал его плотнее, не давая ни шага назад.
— Куда собрался? — взгляд стал темнее, голос — жёстче. — Я ещё не закончил.
— Не торопитесь, — Шуюй чуть откинулся, упёрся ладонью в край раковины, будто готовясь выдержать натиск. — После произошедшего упрёки были неизбежны. Президент прав. Вы не должны были рисковать ради меня. Я — ваш телохранитель. Когда летит пуля — именно я должен её поймать. Не вы.
— Что за чушь ты несёшь? — Пэй нахмурился. — Это ты придумал, чтобы меня сбить с толку?
— Могу показать вам служебный устав, — спокойно ответил Шуюй, не отводя взгляда.
— К чёрту этот устав! — взорвался Пэй. — Если что-то и меняется — то только с моего согласия! Ты не обязан принимать удар вместо меня!
— Но и вы не должны прикрывать собой меня, — тихо, но твёрдо возразил Шуюй. — Кто мы с вами, Чэнь-шао? Я — подчинённый. Вы — наследник рода Пэй. Вы не можете позволить себе рисковать ради кого-то вроде меня. Пока с вами всё в порядке — в порядке и всё остальное. Так устроен ваш мир.
Пэй замолчал. Смотрел на него пристально, напряжённо, будто борясь с тем, что подступало изнутри.
Шуюй заметил это колебание — и, едва уловимо, усилил нажим:
— В суматохе я так и не успел поблагодарить вас. Я признателен, по-настоящему. За то, что вы сегодня встали передо мной. Это… словами не передать. И если когда-нибудь потребуется — я пойду за вами в огонь и воду. Без колебаний. Без оглядки.
Пэй резко отпрянул, как будто ударился о невидимую грань, которую сам же и установил.
— Да кому ты сдался со своей огненно-водной преданностью, чёрт бы тебя побрал! — сорвался он.
В этот момент за дверью послышались шаги и голоса.
Шуюй хотел было отстраниться, но Пэй схватил его за запястье и втянул в ближайшую кабинку.
— Эм… — Шуюй только округлил глаза.
Пэй закрыл защёлку одной рукой, второй прижал Шуюя к двери.
Он и сам не знал, зачем им нужно прятаться в мужском туалете, но Вэнь Шуюй мудро промолчал и не стал сопротивляться.
Кто-то вошёл в помещение, разговаривая по телефону:
— …я тоже не хотел пропускать, братан, но ты же видел новости. После такого шухера — у нас в инфоотделе аврал. А тот парень? Да он у наследника на особом положении, прямо любимчик… хе-хе…
Двусмысленный смех незнакомца эхом прокатился по туалету, и в тесной кабинке повисла гнетущая тишина.
По своей природе Вэнь Шуюй не выносил ситуаций, где терял контроль, а уж столь тесный телесный контакт был ему вовсе не по душе. Пространства почти не было, и он просто отвернул голову в сторону.
Но взгляд Пэя, горячий и прожигающий, по-прежнему упирался ему в лицо. Не отрываясь ни на секунду.
— …говорят, у них давно интрижка… и работник отменный, и в постели услужливый, и детей не наплодит… настоящий клад для элиты. Прямо мечта капиталиста…
Из-за минимального расстояния между телами Шуюй сразу ощутил, как у Пэя напряглись мышцы — от ярости. Он без промедления перехватил его за запястье, встретился взглядом и отрицательно покачал головой.
Глаза Шуюя были спокойными, твёрдыми, но при этом тёплыми и принимающими. Как будто он обнял Пэя взглядом и тихо похлопал по спине.
Пэй всё ещё кипел внутри, но хотя бы отбросил мысль выскочить наружу и дать обидчику в лицо.
— …охотников на принца у нас полно. А если кто-то из мужиков смог втереться в доверие — значит, есть за что…
Пэй снова склонился ближе, почти касаясь лицом уха Шуюя. Тёплое дыхание обдало кожу, отчего по затылку побежали мурашки.
— Не слушай их, — прошептал Пэй. — Они просто завидуют.
Вэнь Шуюй был прижат к двери, деваться было некуда. И от этой близости у него даже кожа покраснела.
Пэй заметил дрожь — и, возможно, неверно истолковал её. Потому добавил:
— Я не выступил в твою защиту раньше — только потому, что не хотел усугублять ситуацию. Дядя и дед могли бы обрушиться на тебя сильнее. Но я всё объясню им. Не думай, будто ты мне безразличен.
Вэнь Шуюй едва заметно покачал головой, не произнеся ни звука.
Пэй Цзяньчэнь смотрел на покрасневшую мочку его уха и изящную шею — и вдруг почувствовал лёгкий зуд в дёснах.
Он прекрасно знал, что играть с чувствами Шуюя не слишком честно. Тот и так испытывал к нему слабость. Но Пэй не мог удержаться.
Да и вообще, Шуюй — странный человек. Как ему удавалось быть одновременно тем, кто героически прикрывает его от крови, и тем, кто в панике кидается в его объятия при виде пистолета?
Пэй склонился ближе и прошептал в ухо:
— Ты когда прыгнул ко мне — что это было? Неужто… нежничал?
— Ни в коем случае! — дёрнулся Шуюй, брови болезненно сдвинулись. — Я вас прикрывал!
Кто в такой момент ещё и нежничает?!
— Да ты, — фыркнул Пэй, усмехнувшись.
Снаружи на секунду стало тихо. Шуюй мгновенно прижал ладонь к его губам.
Пэй послушно замер, но в глазах — всё та же искрящаяся насмешка.
— …это покушение было явно направлено на Пэй Цзяньчэня, — донёсся голос из-за двери. — Раньше бывало, шум поднимали… Но чтоб до стрельбы и трупа — впервые.
Пэй слегка шевельнул губами. Горячее дыхание защекотало ладонь Шуюя.
Он дёрнулся, но Пэй перехватил руку, отнял её — и снова наклонился к уху:
— Ну дай подразнить, — хрипло прошептал он.
Шуюй затаил дыхание.
Но дыхание — это ещё полбеды. А вот сердце, колотящееся в груди всё быстрее, и жар, расползающийся по телу — с этим он ничего поделать не мог.
— …всё это просто развлечения до свадьбы. Поиграет немного, потом заменит на кого-то нового, — весело говорил незнакомец за дверью. — Ладно, хватит об этом. Когда вы там снова собираетесь?..
Он ушёл, даже не удосужившись вымыть руки. В туалете снова воцарилась тишина.
Вэнь Шуюй глубоко вдохнул и резко оттолкнул Пэй Цзяньчэня.
Тот отступил на шаг, без сопротивления.
http://bllate.org/book/14473/1280506
