С того дня между Ли Чжиянем и Шэнь Цзи установился странный баланс.
Они не договаривались о перемирии, не обменивались взглядами и не пытались обозначить доверие. Просто существовали рядом — человек и тот, кто его подозревал, в непроизнесённом соглашении, будто сама природа решила замедлить ход событий.
Время до командировки в Город F тянулось вязко, как в трубах ЦКЗ. Ли Чжиянь запускал в карантинный блок стайки бабочек и наблюдал, как их дрожь будит грибницы. Те, делая вид безобидных, неторопливо съедали по одной-две. Никто не мешал, и всё это напоминало тихий обряд примирения.
Даже система не выдержала:
【…Сомневаюсь, что даже автор ожидал, что грибы и бабочки смогут стать такими… молчаливыми друзьями.】
После этого Шэнь Цзи несколько дней говорил с ровной, но колкой интонацией, от которой в комнате становилось тесно.
Так продолжалось до дня отправки в Город F.
Шэнь Цзи собирал вещи в казённой комнате. Форму выдали чужую по плечам, из Центра, и, как водится, без намёка на удобство.
Сняв куртку и рубашку, он остался по пояс обнажённым и уловил незнакомый запах.
— Что за…?
Он приподнял руку. От кожи тянуло чистым, ледяным ароматом, в котором было что-то тревожное, как в застывшем зимнем воздухе.
【Это запах искажения.】
— Искажения? — Шэнь Цзи кивнул на грибочки у кровати. — Это они?
【И да, и нет. Малые споры обычно не пахнут. Но если грибницы поглощают слишком много одного вида искажения, может появиться посторонний аромат.】
【Хотя последнее время они не получали ничего необычного… Откуда он взялся?】
— Забыл? — сказал Шэнь Цзи. — Они съели бабочек Ли Чжияня.
【Вот это странно.】 — Система на мгновение замолчала. — 【Ли Чжиянь — мутант. Искажение мутантов контролируемо, их загрязнение не должно быть как у заражённых. Почему же его бабочки пахнут именно так?】
Шэнь Цзи слегка приподнял бровь. Слова системы, как часто бывало, задели в нём что-то важное.
Он по-прежнему считал себя человеком, хотя технически давно перестал быть им. Сознание упорно отказывалось признать обратное. Он не нападал на людей, и грибницы, выросшие из его тела, унаследовали ту же избирательность: они оставались безразличны к людям, мутантам и всем, кого можно было отнести к «своим».
Но они всё-таки съели бабочек Ли Чжияня. И — что особенно неприятно — сделали это с явным удовольствием.
— Может, с главным героем что-то не так? — заметил он. — Какой-нибудь скрытый трюк в сюжете?
【Кто знает. Всё может быть. У главных героев почти всегда есть скрытые способности. А если автору лень или он бросил сюжет, такие вещи просто остаются за кадром.】
【Но Ли Чжиянь явно что-то скрывает. В оригинале говорилось, что у него есть тайны.】
【И всё же сейчас главное не это. Главное — мы пахнем его искажением. Как это скрыть?】
— Это просто.
Шэнь Цзи открыл ящик стола, достал флакон парфюма, направил его себе в грудь и нажал на распылитель.
Пшшш.
Резкий лимонный аромат быстро перекрыл тонкий холодный запах искажения. В комнате повис терпкий, нарочито искусственный шлейф.
— Зачем, по-твоему, человечество изобрело парфюм? Чтобы маскировать то, что не хочется показывать.
【……】
【Подожди, что? Откуда у тебя духи? Когда ты их покупал? И зачем они лежали в ящике в общежитии?】
— У журналистов всегда был талант собирать ненужные вещи, — спокойно ответил Шэнь Цзи. — Я и сюда по привычке прихватил кое-что.
Шэнь Цзи снял верхнюю одежду и надел белоснежную форму поддержки из карантинного блока — просторную и удобную для работы. Закрепил на груди табличку с эмблемой Центра и напоследок пару раз распылил на себя духи.
Он не доверял нюху Ли Чжияня. Тот, с его мутантским чутьём, наверняка смог бы уловить запах сквозь любые маскировки, даже сквозь парфюм.
В оригинале о сверхобонянии не говорилось — лишь упоминалось, что Ли Чжиянь «живой детектор искажения». Но Шэнь Цзи уже успел понять: за его небрежными действиями скрывается более острый ум. Достаточно вспомнить, как он определил расположение грибниц по местам, где гибли бабочки.
Собрав вещи, Шэнь Цзи направился на точку сбора.
Ли Чжиянь сидел на передней скамье, глядя в экран телефона. Лениво зевал, листал что-то, не обращая внимания на окружение. Других ещё не было — даже Чу Е опаздывал.
Шэнь Цзи взглянул на часы: до отправления оставалось меньше получаса.
Он подошёл:
— Господин Ли, как рано вы пришли.
Ли Чжиянь поднял голову. Осень клонилась к зиме, солнце уже поднялось. Шэнь Цзи стоял, заслоняя свет; белая форма в контровом освещении казалась чуть сияющей, а спокойное, чуть насмешливое лицо выделялось на этом фоне.
— Доктор Шэнь тоже сегодня пораньше.
— Прибыть заранее — признак вежливости, — с лёгкой улыбкой заметил Шэнь Цзи, садясь рядом. — А вы, Ли Чжиянь, тоже из вежливости пришли?
— Нет. Я невежливый.
Шэнь Цзи промолчал.
— Будильник поставил слишком рано, — небрежно пояснил Ли Чжиянь. — Проснулся, делать было нечего — вот и пришёл заранее.
— А багаж? — спросил Шэнь Цзи.
— Не нужен. — Ли Чжиянь щёлкнул пальцами, и в воздухе с характерным «щелк» возникла синяя бабочка. — Мои бабочки умеют самоочищать меня. Видишь волосы? Мыть их не приходится.
Шэнь Цзи задумчиво посмотрел на него. Кошки и собаки вылизывают себя, но чтобы мутант с бабочками…
— Но что это за запах? — Ли Чжиянь нахмурился, подошёл ближе. Шэнь Цзи ощутил прохладное дыхание у шеи — лёгкое, как едва заметный сквозняк.
— Лимонная вода?
Шэнь Цзи молча достал из сумки флакон и распылил струю в сторону белых волос Ли Чжияня. Тот отпрянул, и в воздухе повис тот же терпкий аромат, что уже окружал Шэня.
Ли Чжиянь замер.
— А, парфюм? Не скажешь по тебе, что ты из тех, кто пользуется духами.
— Правда? — Шэнь Цзи чуть наклонил голову. — А на кого я похож?
Он сидел прямо, в идеально выглаженной белой форме карантинного блока. Очки в чёрной оправе подчёркивали интеллигентность, а спокойное, почти безмятежное выражение лица делало его похожим на единственного уцелевшего здравомыслящего человека в мутирующем мире.
И этот надёжный, предсказуемый человек сегодня вдруг надушился.
Шшш. И стал ещё привлекательнее.
— Раньше ты не пользовался духами, — заметил Ли Чжиянь.
— В карантинном центре строгие требования к внешнему виду, — вздохнул Шэнь Цзи. — Этот флакон годами лежал на дне чемодана.
Ли Чжиянь кивнул:
— Уважение. Ты страдал.
Ли Чжиянь потянулся к волосам, вдохнул только что распылённый аромат и, судя по выражению, остался доволен. Затем протянул другой конец длинных прядей:
— Сюда тоже.
Шэнь Цзи не возражал. Лёгким нажатием распылил парфюм и на этот локон. В воздухе снова повис терпкий лимонный запах с тонкой свежестью. Он тоже наклонился и вдохнул.
Из-за этого наклона расстояние между ними исчезло. Ли Чжиянь, с его чутким нюхом, уловил сквозь лимонную маскировку ещё один аромат — тонкий, ледяной, будто идущий не с поверхности кожи, а из самой сути Шэня.
Запах показался странно знакомым. Он наклонился ближе, почти машинально, и их лбы столкнулись.
Шэнь Цзи первым выпрямился, отодвинувшись на длину вытянутой руки. Чёрные глаза холодно и явно недовольно смотрели на Ли Чжияня.
Вот же… бабочка без чувства личного пространства.
Щёлк. Что-то с глухим стуком упало на пол и пару раз прокатилось.
Оба одновременно повернули головы.
На полу, с виноватым видом, полз Чу Е, пытаясь незаметно подобрать уроненное. Его присевшая фигура застывала в косых лучах утреннего солнца, отбрасывая кривую тень. Поняв, что момент испорчен, он поднялся и попытался сгладить ситуацию неловкой улыбкой.
— Эм… — пробормотал он. — Вы не обращайте на меня внимания. Продолжайте.
В ответ — молчание и два тяжёлых взгляда.
— Ладно-ладно, сдаюсь. — Чу Е поднял предмет, махнул рукой. — Все на месте, пора выдвигаться.
Шэнь Цзи, как сопровождающий медик, должен был подписать финальную заявку. Пока он расписывался, Чу Е локтем толкнул Ли Чжияня в бок, глядя с нескрываемым интересом:
— Так что у вас там за дела?
С тех пор как Ли Чжиянь признался, что ему больше интересны мужчины, Чу Е, как верный друг, решил помочь. Он выспросил подробности у Чжоу Е и Цзян Ин и довольно быстро понял: Ли Чжиянь действительно настойчиво вербует Шэня в Стражи.
И делает это крайне избирательно.
Привилегии командира позволяли просто вписать нужного человека в список, но Ли Чжиянь настаивал, чтобы Шэнь Цзи согласился сам.
«Он свободный человек, — говорил он. — Мне это нравится.»
— Я всё видел, — заявил Чу Е, прищурившись. — Обнюхивались там, как парочка хорьков весной.
Ли Чжиянь бросил на него утомлённый взгляд:
— Почему любое невинное действие из твоих уст превращается в сцену из дешёвого фанфика?
— Но вы ведь действительно нюхались?
— Да, — без колебаний ответил Ли Чжиянь. — Доктор Шэнь надушился, и я просто пытался определить запах. Никаких поцелуев и прочих телесных излишеств.
— Я ведь по фактам говорю, — развёл руками Чу Е.
— Между мной и доктором Шэнем нет ничего… порочного, как ты это себе представляешь.
— А что тогда есть? — вскинул брови Чу Е. — Непорочная близость?
Ли Чжиянь задумался, потом кивнул, будто нашёл верное слово:
— Это восхищение. Я восхищаюсь доктором Шэнем. Понимаешь? Это выше любви. Выше романтики. Выше… тебя, мой друг.
Чу Е: …
/
После прибытия в Город F их пути разошлись. Ли Чжиянь с Чу Е направились в местный Центр по контролю загрязнений, а Шэнь Цзи — в карантинный блок.
От Центра за ним прислали машину. Водитель был в форме, почти такой же, как в Q-городском филиале, лишь с другим значком на груди. Знакомый фасон действовал неожиданно успокаивающе.
Когда машина въехала на территорию F-городского карантинного блока, ощущение дежавю усилилось.
【Похоже, все карантинные блоки штампуют по одному шаблону,】 — заметила система. — 【Словно это не другой город, а продолжение Q.】
У входа его встретила женщина с седыми, но аккуратно уложенными волосами и очками на переносице. Несмотря на возраст, выглядела она ухоженной и уверенной. Её взгляд, прямой и внимательный, не колол, как у Ли Чжияня, а мягко обволакивал — в нём не было давления, только ровное тепло, как зимнее солнце сквозь стекло.
— Добро пожаловать, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Я Бай Сюйюэ, директор карантинного блока Города F.
Голос был ровным и неторопливым, словно она разговаривала с тем, кому можно дать время на ответ.
Шэнь Цзи не ожидал такой встречи, но быстро собрался и протянул руку:
— Рад знакомству, директор Бай. Я Шэнь Цзи.
— Я вас уже знаю, — тепло ответила она. — Сегодня утром мне звонил старик Вэнь. Сказал, что его лучший ученик едет к нам помогать. Просил встретить как родного.
— Вы преувеличиваете. Я обычный сотрудник.
— Всё понимаю. — Она мягко похлопала его по плечу. — О таких вещах не обязательно говорить вслух. Пойдёмте, я покажу вам пациента.
— Хорошо, — кивнул Шэнь Цзи.
Они спустились на лифте. Кабина долго ехала вниз и остановилась на минус тринадцатом этаже. На табличке у выхода значилось: сектор IV.
Это был самый малозаселённый блок карантинного центра. По регламенту Центра по контролю загрязнений пациенты, достигшие IV стадии искажения, подлежали утилизации: если болезнь переставала поддаваться контролю, человек подписывал согласие на «обезвреживание» и отправлялся в Центр нейтрализации.
Здесь оставались лишь единицы.
Они шли дальше, пока в самом конце коридора, за стенами одного из изоляторов, Шэнь Цзи не увидел своего пациента.
Невозможно было сказать, сколько тот пробыл без сознания. Мужчина лежал на полу, глаза закрыты, всё тело покрывала сухая, растрескавшаяся корка глины. В глубоких трещинах виднелась воспалённая плоть, обнажённая, будто кожа рассыпалась, оставив болезненно пульсирующее мясо.
На экране высветилось: уровень загрязнения — 83.
Пациент для немедленной утилизации.
— Его зовут Бай Яншу, — произнесла Бай Сюйюэ. Голос был натянут, как струна. — Единственный в Городе F мутант с сенсорной способностью. Класс C. И… он мой сын.
В её облике, до того безупречно собранном, вдруг проступила материнская уязвимость.
— Доктор Шэнь, если вы смогли помочь господину Чу… значит, сможете и его спасти, верно? Он нужен не только мне. Весь город не может позволить себе его потерять.
Шэнь Цзи молчал несколько секунд, затем кивнул:
— Я сделаю всё, что смогу.
Бай Сюйюэ чуть расслабилась и тихо ответила:
— Спасибо вам, доктор Шэнь.
Она открыла дверь в изолятор, и густая волна загрязнения ударила в лицо, вынудив её слегка поморщиться.
Они вошли внутрь и тут же заперли дверь.
— Именно поэтому он в самой глубине, — сказала она. — Загрязнение уже выделяется активно. Формально, на этой стадии лечение невозможно. Остаётся только нейтрализация. Но ни я, ни Центр… мы пока не готовы сдаться. Сенсорные мутанты слишком редки.
Шэнь Цзи закатал рукава — движения точные, хладнокровные, как у хирурга. Застегнул манжеты, присел рядом с пациентом и положил ладонь на грудь.
— Как он заразился?
— Это сделал с ним загрязнитель S-класса, — тихо сказала Бай Сюйюэ. — Его называют Ярость.
Шэнь Цзи поднял глаза:
— “Ярость”?!
— Да.
【Ярость — загрязнитель класса S, один из древнейших и сильнейших, обитающий в одной из четырёх запретных зон — Нулевой Бездне. В базе данных его имя стоит под грифом «чрезвычайная угроза».】
В отличие от «Садовника», изощрённо жестокого, Ярость был безумен — абсолютно и клинически. Его появление шло по циклу: раз в три месяца — «лёгкое землетрясение», раз в два года — катаклизм масштаба конца света. Угроза, вписанная в календарь.
Каждый такой толчок приводил к одному и тому же: слабые загрязнители начинали метаться, теряли контроль, словно звери перед бедствием. Для мира, где выжившие и так жили на грани, подобная волна нестабильности оборачивалась катастрофой.
Говорили, что название «Ярость» появилось после одного из выбросов, когда командир Стражей, не спавший две недели, сорвался и вписал его в отчёт. Так имя и закрепилось.
— Бай Яншу участвовал в операции по подавлению последнего толчка в Нулевой Бездне, — продолжила Бай Сюйюэ. — В их группе пропал один из бойцов. Мой сын, как единственный сенсорный мутант, пошёл его искать. Один.
— Остальные получили от него сигнал и двинулись следом. Когда добрались, нашли обоих без сознания. Они были покрыты землёй — вросшие в неё, как будто слились с почвой.
Попытка смыть грязь обернулась шоком: земля была перемешана с кожей, с плотью, с тем, что ещё недавно было человеческим телом.
Оба оказались заражены. Причём сразу на III стадию. У Бай Яншу уровень загрязнения в момент обнаружения был уже 61%.
— А что с его товарищем? — тихо спросил Шэнь Цзи.
— Он не выжил, — ответила она, глядя в пол.
Шэнь Цзи кивнул и, не теряя концентрации, продолжил лечение.
Грибница скользнула по его ладони, медленно вползла в тело Бай Яншу и, попав в новую среду, разошлась, как любопытные исследователи: ощупала ткани, проскользнула по каналам, распространилась по всему организму.
Показатели заражения оказались катастрофическими — не лучше, чем у Чу Е в самый тяжёлый момент. Но если Чу Е был лишь носителем семени, которое «Садовник» не спешил активировать, то здесь атака шла без удержу.
Внутренности Бай Яншу напоминали спёкшуюся, обугленную грязь — словно кто-то выжег его изнутри, оставив чёрные провалы на месте органов.
Грибница обошла эти очаги, сделала несколько кругов, потом одна из нитей осторожно потянулась и откусила крошечный фрагмент.
Ийии! Горячо! — донеслось изнутри.
Споры едва не сварились заживо.
Шэнь Цзи ощутил, как жжение прокатывается по пальцам, поморщился и изменил положение руки. Но грибница не отступала. Ей было всё равно — горячо, холодно, горько, остро — она поглощала всё. Остановить её смог бы разве что сибирский мороз в герметичном контейнере.
Бай Сюйюэ наблюдала за процедурой с напряжённым вниманием, словно надеялась уловить каждое действие. Но всё, что было видно со стороны, — доктор Шэнь держит ладонь на груди пациента. Тихо. Без движений.
В её сердце гулко бил барабан тревоги.
Когда в своё время карантинный блок излечил Чу Е, она чуть не расплакалась от облегчения. И всё равно не могла до конца поверить в спасение — пока не получила подтверждение: тот самый загадочный доктор согласился приехать и попробовать вылечить её сына.
Один врачей карантинного блока Q-городa…
Бай Сюйюэ сама позвонила Вэнь Цзиньюю и сразу поняла: этот человек не просто волнуется — он искренне заботится об этом юноше. Его голос был наполнен тревогой и одновременно… доверием. Доверием к Шэнь Цзи.
Но даже несмотря на это, тревога не отпускала её.
Можно ли вылечить пациента? Когда появятся первые признаки улучшения? Когда он проснётся?
Она хотела задать эти вопросы, но Вэнь Цзиньюй заранее предупредил: этот врач — человек с засекреченным статусом, раскрывать детали нельзя. Никаких лишних расспросов.
Прошло десять минут.
Шэнь Цзи выдохнул и выпрямился, словно только что сбросил с плеч невидимый груз.
— Состояние тяжёлое. Спешить нельзя. На сегодня — всё. Завтра продолжу.
— Конечно, конечно, — Бай Сюйюэ почти одновременно кивнула и всплеснула руками, будто пытаясь согнать с себя напряжение. — Если есть хоть малейший шанс — я уже благодарна.
Как глава карантинного блока, она слишком хорошо понимала, с чем имеет дело Шэнь Цзи. Этот уровень заражения в девяти случаях из десяти означал приговор. И всё же он не произнёс те слова, которых она ждала с утра, — не сказал, что всё кончено. Сам факт его молчаливого отказа признать конец казался подарком, пусть и странным.
В глубине души Бай Сюйюэ уже готовилась к тому, что придётся самой отдать приказ — отправить сына в Центр нейтрализации. Она оформила для Шэнь Цзи временное разрешение на перемещение внутри карантинной зоны, проводила его до выхода, убедилась, что охрана пропустила его без задержек, и лишь тогда вернулась в блок IV.
Пациент не изменился. Лежал с закрытыми глазами, не подавая признаков жизни. Ни лёгкого подёргивания века, ни едва заметного движения зрачка. И если бы не почти неощутимое дыхание, можно было бы подумать, что это уже не человек, а просто тело, забытое в изоляционной палате.
Она задержалась у кровати дольше, чем собиралась. Просто стояла и смотрела, пока собственные мысли не начали вязнуть, как в густом тумане. Когда наконец вздохнула и потянулась к панели выхода, коммуникатор на запястье издал резкий сигнал, сбивший её с места.
— Внимание. В изоляторе G-13-30 зафиксировано снижение уровня загрязнения.
— Внимание. Загрязнение снижено на три пункта. Ответственному врачу — немедленно проверить пациента.
— Внимание. Загрязнение продолжает снижаться.
Бай Сюйюэ резко обернулась к экрану наблюдения. Цифры на панели менялись в реальном времени, и ошибок здесь быть не могло — за несколько минут уровень загрязнения действительно упал на три пункта.
Она сняла очки, протёрла их, вновь всмотрелась в показатели.
— Загрязнение… снизилось?.. — слова вырвались почти шёпотом.
Такого темпа не удавалось добиться даже лучшим лечащим мутантам центрального отделения.
Глаза Бай Сюйюэ невольно расширились. Мысль, догнавшая её, показалась слишком дерзкой, чтобы произносить её вслух, и всё же она прошептала:
— Мутант высокого класса… возможно, уровня А.
Плечи медленно опустились, будто с них сползла тугая повязка. В груди стало свободнее.
— У этого старого Вэня… просто неприлично везучая жизнь, — тихо сказала она, больше себе, чем кому-то ещё. — И врачи ему попадаются соответствующие…
/
Передвижение по карантинному блоку было строго регламентировано, и даже сотрудники высокого уровня должны были заранее согласовывать каждый шаг. Теперь, когда Шэнь Цзи требовалось приходить ежедневно для продолжения лечения, ему оформили временный пропуск — бумагу с внушительным количеством печатей, словно от этого зависела чья-то жизнь.
【Пациент, заражённый “Яростью”, на самом деле… не так прост, как может показаться.】
Шэнь Цзи поднял голову, лениво облокотившись на металлический поручень остановки:
— Что именно значит «не так прост»?
Он ждал шаттл до Центра по контролю загрязнений. Было около полудня, рабочее время в самом разгаре, и улица вокруг выглядела так, будто её только что выскребли изнутри и выставили на солнце. Ни прохожих, ни случайных звуков — только ровный гул кондиционеров на крышах и редкий порыв ветра, шевеливший обрывки старой афиши на столбе.
【Помнишь, я упоминала о катастрофе в Городе F? Масштабное заражение, много погибших и раненых. У меня растёт подозрение, что эпицентром был именно Бай Яншу.】
【Загрязнение, вызванное “Яростью”, куда опаснее, чем то, что оставляет “Садовник”.】
【“Садовник” действует через семена: соединяет человека со спорами, и пока носитель жив, спора развивается. Он не стремится убить сразу. “Ярость” же работает иначе: он форсирует мутацию в кратчайшие сроки. Эффективность — более девяноста процентов. Известны случаи, когда люди, просто оказавшиеся рядом с Нулевой Бездной, заражались мгновенно.】
Если С-классный Искажённый мутирует в Загрязнителя, это значит минимум Б-класс угрозы.
Шэнь Цзи чуть прищурился, словно примеряя эту информацию к известным ему фактам:
— Но в исходной версии Ли Чжиянь в это время вообще не был в Городе F.
[Разумеется. Тогда главный герой ещё расчищал завалы в Q-городе. Не забудь: Загрязнитель А-класса Чэнь Го только что устроила там кровавый карнавал — жертв не меньше, чем здесь.]
[Мы, кстати, и взрыв заражённого семени “Садовника” тоже ускорили. По канону оно должно было активироваться только после того, как Ли Чжиянь разделается с Чэнь Го, а затем и с Хуэем. К этому моменту Q-город уже в руинах, Ли Чжиянь перегружен талантом и почти в состоянии овоща — не факт, что он успел бы отреагировать.]
Шэнь Цзи на секунду представил себе эту картину. Лицо дёрнулось, а потом внутри, будто по команде, вспыхнуло — ярость поднялась, оставив на языке резкий металлический привкус.
— Паршивый “Садовник”… осмелился сорвать сливки после моей смерти?!
[Ой-ой, не злись. Это всё из оригинального сюжета. В реальности ещё не произошло.]
— Мне всё равно. — Шэнь Цзи толкнул очки выше на переносице; чёрные глаза блеснули холодом. — Даже за то, что ещё не случилось, нужно выставлять счёт.
[…]
Ох уж этот злопамятный журналист.
Динь-дон. Телефон Шэнь Цзи коротко пискнул.
Новое сообщение от Ли Чжияня.
Геморройный главный герой: симпатичные грибочки. Интересно, насколько они съедобны.
Шэнь Цзи перевёл взгляд на фото: ядовито-яркие грибы, выложенные россыпью на витрине. Приглядевшись, понял безошибочно — магазин декоративных растений. Даже спорить было бессмысленно: грибы крашеные.
Шэнь Цзи: Эта дрянь явно подкрашена. Хочешь их съесть — лучше сразу лизни канистру с краской. Вреда столько же, вкуса — ноль.
Он пару секунд смотрел на отправленное сообщение, потом медленно, с едва заметной усмешкой, отозвал его.
Шэнь Цзи: Наверное, очень вкусные. Обязательно попробуйте, господин Ли.
Ли Чжиянь, уже держа телефон в руках, увидел оба сообщения. Сначала первое, потом — как оно исчезло, сменившись на показательное «вежливое» второе. Он уставился на экран так, будто ждал, что из него вылезет чёрная воронка и засосёт весь магазин.
Перевёл взгляд на пёстрые, почти психоделические грибы, прислонился к витрине, потом поднялся и прошёлся по залу, дважды обогнув стойку с пустыми горшками.
— Кто его так разозлил?.. — пробормотал он. — И при чём здесь краска?.. Я ведь вроде ничего не сделал…
Он остановился, задумался и, словно только что дошёл до самой пугающей мысли, с полным искренним потрясением сказал:
— Все же знают, что краску есть нельзя… да?
http://bllate.org/book/14472/1280395
