В их переписке Му Юй всегда присылал Чжоу Сунчэню целую россыпь видео и ссылок. Чжоу почти никогда не отвечал на это изобилие, молча просматривая всё беглым взглядом или вовсе игнорируя.
Последним файлом оказалась обложка с капибарой. А аватарка самого Му Юя — всё та же капибара: шерсть колючая и лохматая, будто киви, круглые короткие уши, маленькие спокойные глаза. Тупой квадратный нос придавал зверьку нелепый, добродушный вид.
Чжоу Сунчэнь машинально открыл видео. На экране капибары стояли друг на друге: на чайке, на крокодиле, на других капибарах — от больших к маленьким, выстраиваясь ступенями в странную живую башню. Дикая музыка и нелепая картинка притягивали взгляд каким-то абсурдным, гипнотическим образом. В голове у Чжоу заело: ка-пи-ба-ра.
— Чушь, — пробормотал он и посмотрел ролик ещё дважды, прежде чем закрыть его.
Перед тем как выйти из чата, он заметил, что Му Юй отправил это видео ещё в прошлую субботу. Сегодня уже была пятница. Чжоу Сунчэнь на миг задумался и, не написав ни слова, закрыл переписку.
Всю эту неделю Му Юй был очень занят. Точнее — изо всех сил делал вид, что занят. После того как их команда вылетела из студенческой лиги по го, президент клуба попытался хоть как-то взбодрить всех и устроил посиделки с вечерней попойкой.
Раньше Му Юй максимум соглашался на ужин — он не пил. Но в тот раз он пришёл и пил вместе со всеми — и быстро напился.
На следующее утро он проспал смену в круглосутке. Его спасло лишь то, что кто-то из коллег согласился подменить его на несколько часов — иначе бы уволили без разговоров. В знак благодарности Му Юй сам предложил отдать пару своих ночных смен.
Когда пришло новое сообщение от президента клуба, Му Юй как раз успел обслужить очередную группу покупателей и наконец присел перевести дух. Президент написал коротко: «Сяо Юй, ты в выходные свободен? Заходи в зал — можем вместе разобрать партии».
Раньше Му Юй всегда приходил в клуб, стоило выдаться хоть минуте. Привычка, выработанная годами, превратилась в нечто вроде личного убежища. Го был его башней из слоновой кости — только там он мог по-настоящему отдыхать.
Но с финала прошла уже неделя, а Му Юй так и не вернулся. Президент, должно быть, почувствовал это и решил сам напомнить о себе.
Му Юй избегал клуба не только из-за стыда за проигрыш. После того матча в голове у него застряли ходы, которыми его смяли — они щёлкали и вспыхивали, стоило закрыть глаза. Вместо утешения они становились упрёком.
Прочитав сообщение, Му Юй тут же ощутил укол стыда — за свою слабую голову, за то, что заставил кого-то волноваться. Он быстро напечатал ответ: «Простите, президент, у меня эти дни работа. Можно завтра днём?»
Президент отозвался почти сразу, легко и тепло: «Как тебе удобно! Я просто переживаю за тебя. Соперник в этот раз был силён, но ничего страшного. В следующем году ещё сыграем!»
А потом добавил, будто между делом: «Ах да, Му Юй, ты ведь местный?»
«Да».
«У нас свой клуб недалеко. Когда начнутся каникулы — приходи играть».
«Обязательно! Спасибо».
Только после отправки Му Юй опомнился — каникулы у него теперь уже расписаны наперёд. Но раз уж понял, что есть игроки куда сильнее, значит, придётся работать ещё больше.
Нельзя вязнуть в этой трясине. Вовремя вытащить себя — тоже часть игры.
Му Юй старался обходить стороной собственное уныние, словно надеялся, что, если не смотреть ему в глаза, оно само растворится. Но половина этой глухой тяжести всё равно оставалась — она висела на том, кто тогда не пришёл.
Он закрыл чат с президентом клуба и вернулся к верхним диалогам. Первым по-прежнему висел Чжоу Сунчэнь. Целый месяц — и ни одного сообщения.
Не заметил? Или заметил — и ему просто всё равно? Какая разница — всё сводилось к одному: вот сколько он значит для Чжоу Сунчэня. Нарушить обещание для него — пустяк. Объяснить что-то — и подавно. Му Юй даже не ждал извинений.
Дверь звякнула колокольчиком — вошёл покупатель. Му Юй быстро спрятал телефон, натянул маску и перчатки и принялся ловко накладывать купленную еду.
Он ещё упаковывал горячее, когда колокольчик зазвенел снова — зашёл кто-то ещё. Му Юй даже не успел поднять глаза — только громко сказал, не оборачиваясь:
— Добро пожаловать!
Проводив первого клиента и закрыв кассу, он наконец заметил второго. На улице стоял холод, и человек у стенда с горячими напитками стоял спиной к Му Юю. Чёрное пальто, светло-серый воротник. В этой спине — всё, чего он так беззвучно ждал и ненавидел ждать.
Му Юй дёрнул маску вниз, снял запотевшие очки, протёр и снова нацепил. Не может быть. Чжоу Сунчэнь — здесь?
Он так прожигал взглядом эту спину, что человек обернулся, вытащив первую попавшуюся бутылку.
Это был Чжоу Сунчэнь.
Му Юй стоял за кассой растерянный и открытый, как оголённый провод. А Чжоу Сунчэнь смотрел сквозь него — будто зашёл просто купить чай и тут же уйти.
Эта круглосутка стояла точно между университетами Сида и Чэнда. Адрес Му Юй когда-то кидал ему в сообщениях — правда, Чжоу Сунчэнь тогда не ответил. Вряд ли он вообще помнил, что Му Юй работает именно здесь.
Внутри у Му Юя всё кипело, но снаружи он изо всех сил держал на лице ровное, ничего не выражающее спокойствие — как для любого случайного клиента. Он выпрямился за кассой и ждал.
Хотя в это время магазин обычно был полон, сейчас внутри не оказалось никого, кроме них двоих. Му Юй больше не смотрел прямо на Чжоу Сунчэня — но ощущал его так, будто тот горел где-то сбоку, прожигая ему висок. Через стеклянную дверь холодильника он всё равно следил за каждым его движением.
Мир вдруг опустел и стих. Каждая мелочь звучала так, словно кто-то выкручивал громкость до предела: шорох полы пальто, лёгкий стук пальцев о бутылку, осторожные шаги, становившиеся всё ближе.
Когда первый шок начал отступать, Му Юй заметил то, чего раньше бы не разглядел. Волосы чуть растрёпаны, под глазами залегли синие круги, на лице — усталость, которой в нём обычно не бывало. Чжоу Сунчэнь всегда выглядел так, будто в нём спрятан бесконечный запас сил, будто всё под контролем — но сейчас этот запас явно дал трещину.
Что же его так вымотало? И связано ли это с тем, что тогда он не пришёл?
Пока мысли цеплялись одна за другую, Чжоу Сунчэнь подошёл к кассе и молча положил покупки перед Му Юем.
Горячий чай с молоком и две пачки сигарет.
«Много курит», — скользнула мысль. Му Юй молча взял товары и провёл штрихкоды.
Поднял глаза — и встретился взглядом с Чжоу Сунчэнем.
Тот смотрел прямо и спокойно — не отводил взгляда.
Му Юй продержался всего пару секунд. Сердце сжалось, он быстро опустил глаза, глянул на сумму на экране и тихо сказал:
— Всего пятьдесят три.
Чжоу Сунчэнь достал телефон, расплатился. Горячий чай оставил на стойке, подвинул ближе к Му Юю.
Потом убрал сигареты в карман — и просто развернулся, вышел из магазина. Дверной колокольчик звякнул. Зимний ветер полоснул по ногам и быстро растворился в тепле зала.
За всё время он не сказал Му Юю ни слова.
Му Юй уставился на чай. Понял сразу: это был его немой знак — мир, или что-то вроде извинения.
Тело, которое неделю было скованным, вдруг ослабло — он смог выдохнуть.
А на улице Чжоу Сунчэнь стоял у дороги, ждал такси. Телефон завибрировал в кармане. Он посмотрел на экран.
Глупая капибара — Му Юй снова прислал новое видео про капибару.
Чжоу Сунчэнь не открыл его. Только хмыкнул, заблокировал экран.
Вскоре начались зимние каникулы. Оба были местные. Более того — соседи.
Чжоу Сунчэнь только вернулся домой с чемоданом, как Му Синьлань сказала ему, что вечером они идут ужинать к Чжоу. Сумку он не успел толком разобрать — просто пошёл вместе с Му Синьлань.
Отец Чжоу Сунчэня, адвокат, на этот раз за столом не появился — конец года, работы всегда под завязку. Зато мать, Сяо Юнь, тепло улыбалась Му Синьлань и, словно между делом, сказала:
— Раз уж оба наконец на каникулах — пусть съездят куда-нибудь отдохнуть.
Потом повернулась к Му Юю, который молча доедал рис:
— Гуай Гуай, хочешь куда-нибудь съездить?
Сяо Юнь с детства звала Му Юя Гуай Гуай — «послушный». И он так и сидел перед ней — тихий, послушный, только взгляд выдавал, что в голове у него сейчас было всё, кроме покоя.
Услышав вопрос Сяо Юнь, Му Юй по привычке поднял глаза на Чжоу Сунчэня — хотел понять, что тот скажет.
Сяо Юнь это заметила и тут же весело добавила:
— Сунчэнь тоже поедет, Гуай Гуай! Ты хочешь?
Му Юй тихо сказал:
— Мне всё равно.
Чжоу Сунчэнь тоже не стал возражать. Он просто поднял палочки, подцепил креветку и без слов положил её в тарелку Му Юя — не для того, чтобы тот съел, а чтобы почистил.
Му Юй молча взялся за креветку. Сяо Юнь в это время повернулась к Му Синьлань и принялась уговаривать:
— Поехали в горный спа-комплекс! Молодёжь пусть катается на лыжах, а мы с тобой — горячие источники, спа, отдых! И здоровье поправим.
Му Синьлань колебалась, но Сяо Юнь не отступала:
— У тебя ведь есть неотгуленный отпуск? Ну что ты, работа — она никогда не кончится! А отдыхать нужно. Дети скоро закончат — устроятся, заняты будут, не до нас. Сейчас поедем — потом не будет времени.
Что-то в этих словах зацепило Му Синьлань. Она взглянула на Му Юя — тот, не поднимая головы, аккуратно снимал панцирь. Му Синьлань тихо вздохнула и наконец кивнула.
Сяо Юнь тут же радостно хлопнула в ладоши и, не сбавляя хода, начала обсуждать детали поездки.
Му Юй положил очищенную креветку обратно в тарелку Чжоу Сунчэня и сразу принялся за следующую.
Сяо Юнь рассмеялась, глядя на них:
— Вот Гуай Гуай хороший! Заботится о младшем брате!
Она тут же укоризненно глянула на Чжоу Сунчэня:
— Ты хоть спасибо скажи брату! Что ж ты его так используешь?
Му Юя внутри обожгло — словно кто-то разом вскрыл старую, не до конца затянутую рану. Он вдруг не знал, куда девать глаза, и опустил взгляд на свои пальцы.
А Чжоу Сунчэнь смотрел прямо на него и сказал спокойно, чуть растягивая каждую букву, будто нарочно прижимая это слово к сердцу:
— Спасибо тебе, брат.
Му Юй сжал пальцы на креветке. Чуть не выдал себя горькой улыбкой.
Они росли вместе. Он влюбился первым — ещё тогда, когда никто и подумать не мог, что так бывает. Всё детство — один двор, одни дорожки между домами.
Но разве бывают такие братья, что спят друг с другом?
Он кто угодно — но только не брат.
http://bllate.org/book/14470/1280210
