Бешеные волны накатывали с неистовой силой и тут же отступали, одна за другой, не давая передышки.
Сюэ Баотянь словно оказался в самом сердце штормящего моря — его то поднимало, то тянуло ко дну, и он не мог ни выбраться, ни сопротивляться. Только плыть по течению.
И боль.
Пульсирующая, пронизывающая. Казалось, тело разобрали по частям и собрали заново, да только криво. Стоило сделать вдох — и по нервам, ещё не вставшим на свои места, проходила волна боли.
И была ещё одна боль. Странная.
Боль, странная и настойчивая, тянулась из места, о котором не принято говорить вслух. Не резкая — но ломящая, саднящая, как будто внутри всё перекручено в узел. Она пряталась среди других, более отчётливых болевых ощущений, но всё равно не отпускала.
Сознание плыло. Открыть глаза стоило нечеловеческих усилий. Только с третьей попытки Сюэ Баотянь приподнял веки и прищурился.
Первое, что он увидел — облупленная стена железного вагончика, покрытая ржавчиной. В углу — огромная паутина, и на ней висел жирный паук, который, кажется, уставился прямо на него.
Баотянь вздрогнул и тут же отвёл взгляд. Многоногих он терпеть не мог с детства. Как-то раз из-за одной сороконожки так заверещал, что его с девочкой перепутали. И с возрастом это только усугубилось.
Этот испуг, странным образом, помог — сознание прояснилось. Сюэ Баотянь понял, что лежит лицом вниз на какой-то раскладной койке, всё тело подрагивает — точно в такт невидимым волнам.
Каждое движение отдаётся резкой, неестественной пульсацией в той самой, запретной зоне. Боль, напряжение, зуд, ломота — всё накатывало одновременно.
Что за…?!
Он попытался пошевелить головой. В ушах звенело, но он все же различил звуки — глухие, влажные, низкие.
Чьё-то дыхание.
Глубокое, сбивчивое. Обжигающе горячее. И принадлежало оно мужчине.
!!!
Сюэ Баотянь начал путаться с девушками ещё до того, как толком усы пробились, так что он прекрасно знал, что значит такое дыхание за спиной.
Мозг, панически соединивший точки, взорвался страхом. Он рефлекторно сжал ягодицы — и тут же услышал за собой глухой, почти неконтролируемый стон.
— Твою мать!!! — Сюэ Баотянь взвыл. — Ты совсем охренел?! Сдохнуть хочешь?! На господина полез?! —
Весь в огне, Сюэ Баотянь начал вырываться, напрягая всё тело, будто от этого зависела его жизнь. Он дёргался из последних сил, но всё было бесполезно — тот, кто был сзади оказался слишком силен.
Чья-то ладонь грубо вжала его лицо в подушку.
— Проснулся? — голос позади звучал молодо, но дыхание было сбивчивым, будто сдерживал что-то неконтролируемое. — Не дёргайся. Я ещё не закончил.
— Слезь с меня, ублюдок! — прохрипел Сюэ Баотянь.
Ладонь на его голове была широкой и мощной, и Сюэ Баотянь не мог освободиться, поэтому только яростно скулил.
Он бился изо всех сил, но безуспешно. Талия тряслась, как детская игрушка на пружинке. Унизительно, болезненно — невыносимо.
Он стискивал зубы так, что заболела челюсть. Из глаз потекли слёзы — не от чувств и боли. От бессилия.
Шлёп! — две сотни юаней приземлились рядом с его лицом.
— Знаю, тебе больно. Я постараюсь нежно. Не плачь.
— Мать твою… сука ты…! — он выдохнул сквозь зубы, изрыгая грязные ругательства. Других слов у него и не осталось. Его схватили за затылок, руки были в захвате — единственное, что ещё могло двигаться, — это язык.
Вдруг что-то мягкое и плотное заткнуло ему рот. Он дёрнул головой и в ужасе увидел — его собственные трусы. Чёртов CK, как клеймо.
Гнев вскипел внутри. Он пытался закричать, но мог только хрипеть и кусать ткань.
— Что, расстроился что мало? — усмехнулся мужчина сзади. — Больше не дам. Ты не красивый, не стоишь того.
Что за хрень ты несёшь, ублюдок?! — если бы у него было два рта, он бы обоими проклял эту мразь до седьмого колена.
Сколько прошло времени — неизвестно. Но в какой-то момент движения за спиной стали резче, быстрее, как сломанный мотор. Потом — глухой рёв, и всё кончилось. Мужчина с грохотом обрушился на него, как бетонная плита.
Сюэ Баотянь и так был избит, растерзан, а это последнее давление казалось финальным ударом — точно вытянуло половину жизни. Он хрипло застонал, лоб залило потом от боли.
Спустя пару секунд тот парень, словно почувствовав неладное, отстранился, встал с постели, стянул с себя презерватив и тяжело дыша, сел на край.
Оказавшись свободным, Сюэ Баотянь тут же выплюнул тряпку и, срывая голос, взвыл:
— Твою мать!.. МРАЗЬ!..
И резко затих.
Мужчина посмотрел на него из полумрака, в его глазах сверкнул хищный блеск. Фигура — большая, мускулистая. Это был не просто насильник. Это был тот, кто знал, как напугать по-настоящему.
Сюэ Баотянь сжал челюсть и впервые — осознанно промолчал.
— Ещё раз скажешь “мразь” или “сука” — и я тебя снова трахну.
Он спокойно поднялся и начал надевать штаны. Сюэ Баотянь не успел даже как следует разглядеть его лицо — взгляд упал ниже, и он ошеломлённо выдохнул — настолько был потрясён размерами… Повернувшись, он с недоверием уставился на собственную задницу. Глаза округлились.
— Не бойся, я ничего тебе не повредил. — Мужчина говорил почти лениво. — Разминка была основательная.
— Да чтоб… — Сюэ Баотянь запнулся. В голове прозвучало недавнее предупреждение. Он резко прикусил язык. Хотел высказать всё, что думал, но сдержался.
Униженный и раздавленный, он чувствовал себя ничтожеством. Его просто взяли. Без объяснений. Без согласия. А теперь он даже выругаться не мог.
Сжавшись от боли, он кое-как поднялся, начал искать свой телефон. Мужчина, уже одетый, копался в куче одежды и без особых эмоций протянул ему смартфон.
Сюэ Баотянь выхватил его с яростью, почти дрожащими пальцами разблокировал и стал набирать:
— Я сейчас же вызову полицию! Пусть тебя посадят, ублюдка! За изнасилование!
— Ты что делаешь? — Мужчина спокойно перехватил телефон и прервал вызов. Брови нахмурились. — Почему ты вызываешь полицию?
— Ты меня трахнул, бл@дь! Насильно! Это статья, понял?!
— Ты же сам согласился.
— Ты чё, совсем поехал?! Я вообще-то натурал, слышишь?!
Мужчина тихо цокнул языком, затем опустился на корточки у кровати, глядя на Сюэ Баотяня, будто изучал его.
— Слушай. Мне сказали, что на барной улице можно найти тех, кто “продаётся”. В том переулке был только ты. Ты сам меня окликнул, сам умолял, чтобы я тебя оттуда увёл. Я сказал, что ищу кого-то на ночь — ты кивнул. Я предупредил, что живу далеко — ты ответил: “Плевать, лишь бы не здесь.”
— Врёшь… ты всё врёшь… — Сюэ Баотянь замотал головой. Но в мозгу, будто в бракованном проекторе, вспыхнули смутные образы. Пьяная ночь. Тени. Высокая фигура наклоняется к нему и говорит: “Я живу далеко. Условия не очень.”
— Я… я тогда был в отключке, меня же избили! Разве ты не понял, что я бред несу?!
— Трудно было отличить.
— Я весь в синяках и ссадинах! И ты… ты реально смог после этого?!
— Да, выглядишь ты уродско. Но вцепился в меня и умолял. А я — что? Я человек добрый и мягкий.
— Сука! — Сюэ Баотянь с яростью откинулся на кровать, задыхаясь от злости. Скрежетал зубами, словно хотел ими перегрызть горло этому ублюдку. — Я тебя не просто посажу… Я тебя уничтожу!
***
Снаружи по окнам машины стекали капли дождя. Дворники с шумом метались взад-вперёд, раздражающе шурша по стеклу.
Сюэ Баотянь сидел в машине, мял сигарету между пальцами. Его лицо, затаившее злобу, терялось в сизом клубе дыма. За искажённым дождём окном — тот самый ржавый железный вагончик.
Вчера он проснулся именно там. В помещении, которое туалетом назвать — это ещё комплимент. И до сих пор помнил, как мужская рука вдавила его лицо в подушку. Позор — вот чувство, которое никуда не делось.
Баотянь провёл пальцем по уголку глаза и глубоко затянулся дымом.
— Чёрт возьми, — Баотянь злобно стиснул зубами мундштук сигареты и с трудом пошевелился, стараясь сдвинуть тело так, чтобы хоть немного облегчить боль в заднице.
Щёлк — дворники замерли. Кто-то выключил.
Баотянь скользнул взглядом по руке, дотянувшейся до переключателя, и перевёл глаза на сидящего на пассажирском кресле громоздкого мужчину.
Тот был в годах, лет сорока с лишним, широкоплечий, жилистый, голос — грубый, с хрипотцой, будто перемешанный с песком.
— Сюэ-ге, кого прессуем? Вы уж скажете, полчаса сидим молча.
Баотянь с сигаретой ткнул пальцем в окно:
— Живёт в том ржавом бараке. Рабочий, лет двадцать с хвостиком. Высокий. Лицом… ну, скажем, вполне ничего так.
— Имя?
— Чжан Чи.
— Какой иероглиф “Чи”?
— Да какая, на хрен, разница, какой “чи”?! Тот, у кого штаны на жопе не держатся — вот какой!
Мужчина приподнял брови:
— Сюэ-ге, как именно его учить будем? Только учтите, мы за грязную работу не берёмся.
— А в списках доноров “Китайского фонда милосердия” твоё имя есть? — Баотянь скосил глаза, покусывая сигарету. — Дело даю тебе чистое и доброе - свинью прищучить.
Он приоткрыл окно, щёлкнул пальцами, выкинул окурок:
— Без крови, без трупов. Просто немного попугать и навалять. Главное — чтоб на колени встал и “господином” меня назвал.
Мужчина кивнул:
— Как скажите, Сюэ-ге. — А потом, уже серьёзнее: — Сколько за поимку этой свиньи платите?
Дождь усилился, удары капель по крыше стали гулкими. Снаружи всё утонуло в сером мареве, внутри автомобиля клубился дым. Из тени, в которую погрузилось лицо Баотяня, сверкнули яростные глаза, полные злобы и ненависти.
— Двести юаней… мать их. — процедил он сквозь зубы.
http://bllate.org/book/14466/1279896
