Резкий окрик заставил Е Маня вздрогнуть. Он машинально дёрнул руку, вырывая её из пальцев Сюй Хуайтина.
— Брат?.. Ты… как ты здесь?.. — взволнованно выпрямился он.
С его нынешним состоянием, когда даже тростью как следует пользоваться не умеет, о каком «самостоятельном выходе» из дома могла идти речь? Родные и близкие, разумеется, не могли спокойно отпустить его бродить где попало.
Он сбежал.
Конечно, сам бы он не справился. Но с Системой — это уже другой разговор.
Е Мань и не надеялся, что его план по подставе Е Говэня останется навсегда скрытым от семьи Чи. Но он рассчитывал выиграть время — чтобы Говэня уже забрали, чтобы дело дошло до суда, а он оказался единственным, кто может что-либо объяснить. Тогда право трактовать события останется за ним.
Он ни за что не собирался давать Е Говэню шанс опередить его и первым нажаловаться семье Чи.
А теперь — всё пошло наперекосяк. Его поймали.
Чи Янь шагнул внутрь, даже не взглянув на Сюй Хуайтина. Он подошёл к Е Маню и тщательно осмотрел его с головы до ног, нащупывая, не ранен ли. Убедившись, что тот цел и невредим, только тогда позволил себе хоть немного выдохнуть.
Никто не знал, что он почувствовал, когда посреди совещания случайно взглянул на домашние камеры и обнаружил, что брат, только что ещё крутившийся рядом с тётей Чжоу — исчез.
Теперь, когда он перед ним, целый и невредимый, Чи Янь всё равно не произнёс ни слова. Он просто стоял — и смотрел. Этого взгляда хватило, чтобы Е Мань ощутил, как земля уходит из-под ног.
— Брат… — пробормотал он.
— Сяо Мань, — голос Чи Яня звучал спокойно. Слишком спокойно. — Я помню, что говорил тебе: если хочешь куда-то пойти — звони. Ты можешь выходить, не запираем же тебя. Но — не один. Кто или что заслужило того, чтобы ты, не сказав ни слова, тайком выбрался из дома?
Ни одного упоминания о Сюй Хуайтине. Ни взгляда в его сторону.
Но в этих холодных, выверенных фразах — сквозило ледяное недовольство, от которого у самого Сюя приподнялась бровь.
Логика Е Маня по-прежнему застряла где-то в съёмках криминальной передачи. Он мысленно просчитывал варианты защиты, готовился выкручиваться:
— Брат, я просто…
— Сейчас я не хочу тебя слушать, — резко оборвал его Чи Янь.
Что?.. А кого тогда он собирается слушать? Е Говэня? Так того здесь нет.
Через секунду Е Мань, с запозданием, вспомнил о Сюй Хуайтине.
А тот уже встал. Ни тени волнения, ни желания что-либо объяснять. Он даже не намекнул на то, что только что спас его брата от убийства или самоубийства. Никаких оправданий, будто он просто зашёл перекусить. Спокойно кивнул Чи Яню, так же спокойно бросил Е Маню: «Пойду», — и вышел, не оглядываясь.
Чи Янь помрачнел ещё сильнее.
С каких это пор Сюй Хуайтин, человек с такими ресурсами и статусом, вдруг оказался в крошечной закусочной? Он мог бы попросить, и ему бы доставили любое блюдо, из любого места. А тут — сам пришёл. Потратил время. Случайно?
Ни в жизнь.
Сюй молчал, и Чэнь — тоже. Под взглядом Чи Яня ему пришлось выдавить из себя извиняющуюся улыбку и быстро ретироваться за шефом. Не то чтобы он сильно провинился — наоборот, их поступок был вполне героическим, заслуживал бы памятной таблички и грамоты. Но почему-то в душе скреблось.
Редко когда секретарь с зарплатой в восемь цифр и опытом вживания в роль льва при дворе чувствует себя так…по крысиному. Но сейчас — именно так.
Перед глазами всплывали кадры: его босс ест остатки с тарелки другого человека. Его босс водит рукой этого же человека по бумаге, помогая рисовать. И — как апогей — бросается его спасать с выражением, которое можно было истолковать по-разному.
Но Чэнь даже не думал спрашивать. Даже мысленно.
Он просто натянул улыбку и бегом покинул поле боя.
Чи Янь лишь хмыкнул, глядя им вслед.
А потом — лично поднял брата, как котёнка, и повёл его домой.
Е Мань сбежал утром. Но вернулся он ещё до полдника, как раз успев к чаепитию с тётей Чжоу.
Когда они вернулись домой, Чи Цзюэ оказался тоже на месте.
Как оказалось, исчезновение Е Маня встревожило не только Чи Яня — родители, узнав, что он пропал, хоть и находились в командировке за границей, немедленно подключились по видеосвязи.
На экране: слева Чи Янь — сидит как на параде, руки скрещены, лицо как камень; справа — Чи Цзюэ, расслабленный, локоть перекинул через спинку дивана за Е Манем; а сам Е Мань зажат между ними, моргает часто-часто.
Цинь Фанжуй только успела сказать: «Сяо Мань…», — как тот тихо ответил:
— Мама.
Тон её голоса, уже приготовившийся к строгим ноткам, резко сменился на мягкое ворчание:
— Ах ты ребёнок, ну если хотел погулять — так и скажи. Почему ушёл молча? Ты знаешь, как мы волновались?
Помощник, сидевший рядом, удивлённо покосился на экран — выражение лица Цинь-саньнянь он видел впервые.
Е Мань, склонив голову, виновато ответил:
— Простите… В следующий раз — скажу.
Он и не подумал, что его исчезновение может кого-то взволновать. Вся ситуация была слишком непривычна — и он не знал, как правильно себя вести. Кроме как извиняться — слов у него не находилось.
Система, наблюдая изнутри, впервые видел, как его изворотливый и хитроумный подопечный так беспомощно сбивался на односложные фразы.
Семья ещё немного поругала, расспрашивала, всё ли у него есть, не хочет ли он чего-нибудь, что привезти, когда вернутся. Немного семейного уюта — и видеозвонок был завершён.
Чи Янь при этом остался суров. Он отвёл Е Маня в кабинет и продолжил воспитательную беседу, лицо — как из мрамора.
Чи Цзюэ тем временем подмигнул Е Маню и шепнул, что если он расплачется, то старший брат сразу сдуется. Но Е Мань не плакал.
Он сидел, послушно кивая, будто цыплёнок, ловящий каждое слово. Слушал, и правда пытался всё понять.
Когда Чи Янь добрался до самой сути — что ему стоит держаться подальше от Сюй Хуайтина, потому что тот человек опасный — он отвлёкся, чтобы ответить на срочное письмо. Поднял глаза через минуту — и обнаружил, что в комнате стало подозрительно тихо.
Е Мань свернулся в уголке дивана, голова съехала набок — он уснул.
Когда парень спал, он был почти невесом. Свернувшись в клубочек, он занимал лишь крохотный угол огромного дивана.
Кожа — бледная, почти прозрачная, без той живости, которая обычно искрилась в нём наяву. Во сне с него как будто сняли маску — осталась только усталость.
Когда голос Чи Яня смолк, сон стал беспокойным. Лицо Е Маня нахмурилось, дыхание участилось, будто он захлёбывался под водой.
Чи Янь тихо подошёл и осторожно поднял его на руки. Через одежду Е Мань ощутил тепло и снова успокоился.
Брат отнёс его в комнату, уложил и аккуратно укрыл одеялом.
Только он прикрыл дверь — глаза Е Маня резко распахнулись. Он провёл рукой по лбу. Холодный пот.
— Е Мань, ты в порядке? — Система впервые видел его в таком состоянии. — Кошмар приснился?
Е Мань сидел в темноте. Улыбался. По-своему — сладко, с привкусом фальши:
— Угу. Приснилось, что ты тоже меня бросил. Что ты ушёл, и больше никто не читал мне сказки перед сном. Так грустно было… вот я и проснулся от страха.
Всего-то?
Система замолчал. Потом проворчал:
— Ты, если ещё раз решишь меня так дразнить — я точно брошу тебя. Навсегда!
Предупредил — и снова принялся, как ни в чём не бывало, читать сказки.
…
Ночью.
Мужчина с разбитым лицом стоял на коленях, руки вывернуты за спину. Перед ним — чёрный «Майбах».
В салоне — Сюй Хуайтин, крутивший в пальцах обычную масляную ручку.
Секретарь Чэнь молча наблюдал. Он знал — это та самая ручка, за которой их специально посылали обратно.
Сюй Хуайтин произнёс:
— В следующий раз, если тебе что-то понадобится — деньги, или ещё что — ищи меня. Не трогай Е Маня. Запомнил?
Е Говэнь, с заткнутым ртом, в панике кивал, изо всех сил.
Хотя Сюй Хуайтин уже сказал отпустить его, в следующий момент дал приказ вернуть Е Говэня обратно.
И всё — предельно вежливо, спокойно, почти мягко. Сказал пару фраз — словно наставление на будущее. После чего, под взглядом Е Говэня, дрожащего от тревоги, велел отвезти его домой.
Когда тот уехал, Сюй Хуайтин повернулся к Чэню:
— Назначь людей. Пусть следят за ним.
Секретарь кивнул.
Выполнив всё необходимое, он вдруг немного замешкался. Потом осторожно заговорил:
— Господин, я… думаю, что Чи-младший, возможно, не совсем подходит на роль человека, которому стоит доверить серьёзное поручение.
Может, стоит… оставить его в покое?
Он вспомнил, каким тот был днём, и сердце его невольно дрогнуло. Хотелось как-то заступиться.
Сюй Хуайтин поднял взгляд. Долго и молча смотрел. В этом взгляде читалось что-то — неопределённое, сложное.
Секретарь похолодел. Подумал, что, возможно, сказал лишнего.
Прошло несколько секунд. И наконец Сюй заговорил:
— Секретарь Чэнь. Я был уверен, что ваш мозг, стоящий десятки миллионов в год, способен продумать всё, что угодно… кроме варианта, где я, услышав, как кто-то таким тоном приказывает мне помассировать ему живот, решаю нанять его к себе на работу.
У Чэня в голове будто белый шум.
Сюй спокойно отвёл взгляд:
— В Сицилии… у нас это не называется “собеседованием”.
— Мы это называем… флиртом.
http://bllate.org/book/14464/1279757
