Ответив на сообщение, он не спешил выключать телефон — голос Е Маня зазвучал по новой, по кругу. Тем временем во двор въехала машина с включёнными фарами — «Хунци».
Из машины первым выскочил Сюй Вэйбин, за ним — молодой человек лет двадцати семи-восьми.
Сначала в тусклом свете было трудно разглядеть, кто это, но когда они подошли ближе, всё стало ясно. Лицо новоприбывшего пересекал уродливый шрам, косо шедший от виска через глаз и уходивший в сторону уха. Когда-то он, может, и был красив, но теперь от этого остался лишь леденящий холод.
Это был Сюй Цитин — старший сын четвёртого брата, Сюй Вэйбина. До возвращения Сюй Хуайтина он считался любимцем деда, надеждой третьего поколения семьи Сюй. Его мать происходила из влиятельной семьи, и он знал за собой многое.
Знал настолько, что посмел распоряжаться вещами, оставшимися от матери Сюй Хуайтина. Решил, что может забрать. А если не отдаст — уничтожить. Ему казалось, что сойдёт с рук.
Увы. Тогда он впервые столкнулся с «Серебряным волком» из Сицилии — и остался с уроком на всю жизнь. С тем самым шрамом и тем самым страхом.
Тогда Сюй Хуайтину было всего девять.
Видимо, что-то подсказывало Сюй Цитину, что подходить к дому стоит осторожно — он замер у крыльца и поднял глаза вверх. Там, на балконе, он увидел того самого мальчишку. Того, кто теперь держал в пальцах пустую рюмку и улыбался, глядя вниз.
И в следующий миг — резкий жест, и содержимое бокала с холодным всплеском полилось прямо на голову Сюй Вэйбина.
Тот уже открыл рот, чтобы выругаться, но, подняв голову и увидев, кто это был, тут же захлебнулся собственным возмущением. Лицо у него пошло пятнами, но он выдавил:
— А, это ты, Хуайтин! Ничего-ничего, бывает. В другой раз поаккуратнее, ладно?
Внутри у него, тем временем, метались мысли: что мы снова сделали? За что теперь? Потому что с этим парнем — с этой мстительной, хищной, зубастой тварью — с ним шутки плохи.
Сюй Хуайтин даже не стал отвечать. В этот момент у него зазвонил телефон. Он молча протянул пустой бокал секретарю Чэню, вытер руки полотенцем и принял вызов.
На том конце провода — вопль, почти визг:
— Мэн Яо! Этот чёртов щенок снова тайком пошёл к семье Чи! Чтобы старик Мэн ничего не заподозрил, мне пришлось с ним выпить семь — семь! — чашек чая, сыграть в шахматы, а потом ещё в чёртовы международные шахматы! Я шесть раз бегала в туалет, всё время улыбалась!
Ты же говорил, у тебя есть способ с ним справиться!
— Виола, остынь, — лениво отозвался Сюй Хуайтин, проводя пальцем по экрану. — Он зря туда пошёл. Если бы у него получилось, моя «Королевская синева» была бы потрачена впустую.
Сюй Цзыи скрипела зубами:
— Не понимаю, как я вообще умудрилась родить такого влюблённого идиота.
В этом, надо признать, она с Сюй Хуайтином сходилась.
Когда они были детьми и жили на Сицилии, имя семьи Руссо у всех вызывало одну ассоциацию — холодные, коварные, безжалостные.
На гербе — серебряный волк, но за глаза их чаще называли шакалами. Или гиенами.
Ждут в тени, выжидают, чтобы разорвать добычу на куски.
Семья Руссо к тому времени уже исчезла, но стоило взглянуть на Сюй Хуайтина и Сюй Цзыи — сразу становилось ясно, чья в них кровь.
Одинаковый холод. Та же жестокость. И язвительность — острая, как лезвие.
И вот в этом волчьем логове они вырастили… Мэн Яо.
Песика. Добродушного, наивного, виляющего хвостом перед любым встречным.
Стыдились они этого оба. Каждый по-своему, но одинаково сильно.
Сюй Хуайтин усмехнулся:
— Что тут скажешь. Всё лучшее досталось от Мэн Чу. Похоже, собачья ДНК оказалась сильнее.
— Какой ещё Мэн Чу! — взорвалась Сюй Цзыи. — Это вообще-то твой шурин! Господи, если бы я знала, что ребёнок, рождённый от идиота, тоже вырастет идиотом, я бы…
Подожди. Ты сказал — «Королевская синева»? Ты что с ней сделал?!
Сюй Хуайтин зевнул.
— Подарил.
— Кому?! — Сюй Цзыи замерла. И, с надеждой:
— Девушке?
Хуайтин чуть прищурился. В памяти всплыла хорошенькая мордашка…
Тот слепой мальчишка.
— Не девушке.
— Риккардо! — завопила Сюй Цзыи. — Ты, чёртов ублюдок! Ты хоть понимаешь, зачем я устроила ту сцену с покупкой Сердца океана? Я рассчитывала, что ты выманишь на него хоть какую-нибудь тупенькую богатую невесту!
—А ты взял… и просто подарил это какому-то постороннему… абсолютно постороннему…
На фоне послышался чей-то голос — кто-то явно подслушал её вопли.
Сюй Цзыи резко понизила голос:
— Подожди там.
Гудок. Связь оборвалась.
Ну вот. Почти всё.
К счастью, теперь её внимание переключилось на Мэн Яо — и раздражения тот вызывал сейчас явно куда больше.
Секретарь Чэнь стоял рядом, не вмешиваясь. Сюй Хуайтин произнёс:
— Посмотри, нет ли в ближайшее время какого-нибудь обязательного мероприятия, желательно не в столице.
— Таких нет… — начал Чэнь, но, поймав взгляд начальника, осёкся.
Поправил очки, сменил интонацию:
— Хотя… кажется, есть одно. В начале следующего месяца, в Чжунхае, международная встреча. Думаю, без вас не обойтись.
— Поездка, наверняка, надолго. Скажем, дней десять или полмесяца. Предупреди Виолу.
— …Вы же понимаете, на кого она первым наорёт? — мысленно простонал Чэнь, но вслух, конечно, сказал другое.
Дин-донг.
На телефон пришло уведомление о переводе. Шестизначная сумма.
— За переработку. — невозмутимо добавил Сюй Хуайтин.
Чэнь тут же убрал телефон и вытянулся:
— Конечно, господин. Без проблем, господин.
Что тут скажешь — за такие деньги пусть хоть орёт, хоть бьёт. Он даже подставится сам.
В этот момент телефон Сюй Хуайтина снова зазвонил.
На этот раз — он ответил. Пропущенный ранее звонок. Сейчас взял.
На том конце послышался лёгкий шорох ткани — кто-то явно шептался украдкой, прячась:
— Господин Сюй, извините за беспокойство, но у меня… важная информация.
Снова слышен звук трения ткани, голос стал тише, будто собеседник залез под одеяло:
— Я очень серьёзно, поверьте…
— Мэн Яо сейчас за дверью, но я удержал Чи Цзюэ. Он теперь только и делает, что приносит мне чай да подаёт закуски. А вот встретиться со своим — не может. Пока я рядом, им просто не суждено увидеться! Спите спокойно, господин Сюй, — голос был приглушённый, мрачный, с каким-то почти радостным злом.
— Я ужасный, правда ведь?
Сюй Хуайтин помолчал пару секунд, затем беззвучно цокнул языком.
— Ну правда же, правда же? — голос на том конце стал чуть выше, звучал нетерпеливо, будто собеседник вот-вот заплачет, если не получит подтверждение. Чем больше просил, тем мягче становился голос.
…Сюй Хуайтин вдруг ощутил странное щекотание где-то в груди. Словно кто-то изнутри провёл когтем по рёбрам. Он сглотнул:
— Угу.
На том конце — сдавленный, тихий возглас радости, а потом довольный, чуть затянутый голос:
— Спасибо, господин Сюй. Спокойной ночи… сладких снов.
Звонок прервался.
Сюй Хуайтин ещё долго смотрел на потемневший экран.
…
Тем временем Е Мань вылез из-под одеяла как раз в тот момент, когда Чи Цзюэ вернулся с фруктами и десертами.
Система тоже вернулся после своей обиженной «ссылки». Е Мань сразу спросил, повысился ли у него рейтинг пушечного мяса. Система зло буркнул: повысился.
Е Мань не обиделся на тон, а только сладко протянул:
— Брат-Система такой хороший.
Комплименты у него всегда шли легко — будто раздавал бесплатные конфеты, глаза закрыты, язык на автомате.
В голове у него вертелась довольная мысль: Кажется, я нашёл новый автомат для набора очков.
Молодец он, что сообразил воспользоваться ситуацией.
Пока он радостно отмечал очки, полученные от Сюй Хуайтина, мысли снова вернулись к предстоящим выходным.
Е Говэнь… Он знал, что тот так просто не отстанет.
Думает, раз он ослеп, им снова можно вертеть?
http://bllate.org/book/14464/1279752
