— …Сяо Ай!
Голос Пэн Дай вернул меня в реальность. Я моргнул, опомнившись: уже добрую минуту пялился на картошку в тарелке, полностью выпав из происходящего.
— Всё в порядке? — Пэн Дай озабоченно похлопала меня по спине. — Ты выглядишь плохо. Может, ещё не до конца восстановился?
— Скорее, просто не выспался, — ответил Пэй Хуаньчэнь, сидевший напротив. Он ловко выловил из кастрюли кусочек говядины.
Это был мой первый день на парах после истории с Ван Сянъяном. Пэй, как и прежде, ходил со мной на занятия и, к моему удивлению, присоединился к нашему обеденному походу, когда Пэн Дай пришла за мной.
Похоже, она о нём кое-что слышала — отказаться не решилась и, с натянутой улыбкой, приняла его в компанию.
Мы пошли в хотпот-ресторан возле кампуса. За одним столом сидели мы втроём, за другим — два телохранителя Пэя. Публика вокруг поглядывала на нас с нескрываемым интересом. Но мы ели спокойно, как ни в чём не бывало.
— Да, просто не выспался, не переживай, старшая сестра, — я натянул улыбку и показательно бодро засунул в рот огромный кусок говядины.
Пэй Хуаньчэнь тут же состроил жалобную мину:
— Эй, это же был мой кусок!
— Какие ещё «мой» и «твой»? — парировала Пэн Дай. — Мясо, попавшее в бульон, становится общим. Не хочешь, чтобы у тебя его забрали — не выпускай из палочек. Стоит отпустить — всё, считай, оно уже ничьё.
Хотя Пэй выглядел внушительно и сдержанно, на деле оказался удивительно наивным. Десяти минут хватало, чтобы понять — он прост, доверчив и поддаётся манипуляциям. Пэн Дай очень быстро перестала его бояться и теперь вовсю его дразнила.
— Вот как… Значит, такие правила. — Он кивнул, словно что-то важное усвоил.
Я слегка поперхнулся, поспешно закинул в бульон ещё пару кусочков:
— Вот, держи. Забирай.
После обеда мы втроём вышли на улицу, окружённые двумя охранниками. Вид у нашей процессии был впечатляющий, и люди перед входом в ресторан невольно замирали, когда мы проходили мимо.
Я сразу заметил в толпе Го Чао и Су Синя. Увидев меня, они побледнели, резко развернулись и поспешили прочь, ускоряя шаг, будто спасались бегством.
— Ты их знаешь? — Пэн Дай тоже заметила это и спросила вполголоса.
— Это мои бывшие соседи по комнате, — так же тихо ответил я.
— А-а… — Она кивнула и взглянула на Пэя, который с наслаждением лизал мороженое, выданное рестораном.
— Слушай, — понизив голос, прошептала Пэн Дай, — по университету ходят слухи, что это он избил тех подонков ради тебя. Это правда?
Слова вырвались так быстро, что стало ясно — она сдерживала себя весь обед.
— Хуаньчэнь? — Я сделал удивлённое лицо. — Посмотри на него. Он и рыбу-то не решится убить, а ты говоришь — избил кого-то?
На деле он не только избил. Он посчитал их мелкими насекомыми, которых можно раздавить, не моргнув глазом.
Пэн Дай окинула его взглядом. Тот как раз испачкался мороженым, и прежде чем он что-либо понял, телохранители синхронно протянули салфетки: один вытер ему рот, другой — одежду.
— Понятно… — Пэн Дай вздохнула. — Значит, всё, что пишут в романах про брутальных миллионеров — враньё.
Так как после обеда пар не было, я, попрощавшись с ними, направился к ближайшей станции метро. Шэнь Унянь утром написал мне: у него есть собственная студия в этом городе — она находится всего в трёх-четырёх километрах от его квартиры.
Он прислал мне локацию и имя художника, чью выставку мы готовим: Юй Сяошань. Попросил изучить информацию о нём заранее.
В будний день в метро людей было немного. Я занял место у двери и, наконец, открыл телефон, чтобы поискать, кто такой этот Юй Сяошань.
Юй Сяошань. Мужчина, 69 лет. Один из ведущих мастеров инсталляционного искусства. Его работы известны своей новизной, оригинальными материалами и глубокой социальной рефлексией. Один из важнейших представителей современного искусства в Китае…
Я открыл несколько репостов и отзывов о его выставках — даже мне, далёкому от этого направления, стало понятно, что его масштабные инсталляции действительно впечатляют.
«Кто-нибудь знает, как умер сын Юй Сяошаня?»
Неожиданно среди записей всплыла заметка, резко выбивавшаяся из общего тона.
Обложку статьи украшала фотография молодого мужчины. Время не пощадило снимок — изображение выцвело, линии слегка расплылись, но это не мешало разглядеть мягкие, благородные черты его лица.
Он удивительно напоминал Юй Сяошаня. Но если тот всегда ходил с каменным лицом, воплощая собой шаблон «уважаемого мастера искусства» — строгость, сдержанность, неприступность, — то этот мужчина казался куда мягче, теплее.
Если Юй Сяошань — это скала, высеченная в туши китайской пейзажной живописи, то он — ручей, бегущий у её подножия. Тот же ландшафт, иная суть. Схожие формы, но разная природа. Ни у кого не возникло бы сомнений — они абсолютно разные.
Из любопытства открыл заметку — автор писала, что случайно наткнулась на это фото на зарубежной платформе. Разузнав побольше, она поняла, что на снимке — Юй Ло, сын Юй Сяошаня. Тот умер много лет назад, даже до тридцати не дожил. Молодой, почти безвременно ушедший.
Лицо у Юй Ло было не из тех, что режут глаз резкой красотой, но в нём было что-то трудноуловимое — лёгкий холод, сила, тишина. Харизма. Этого хватило, чтобы привлечь целую толпу ценителей внешности: комментарии пестрели сожалением и восхищением. Из двух сотен лишь четыре или пять действительно отвечали на вопрос автора.
Да и те — «вроде бы», «похоже», «говорят». Кто-то уверял, что он тяжело болел. Кто-то — что погиб в аварии. Были и те, кто шептал про депрессию и суицид.
Я пролистал ещё несколько записей. Потом закрыл глаза и заставил себя удержать в памяти всё, что касалось Юй Сяошаня.
Слова переплетались в голове, как обрывки старой киноплёнки. Они складывались в образы — сначала тусклые, потом всё ярче. И, как ни старался, один из них оказался знакомым. Слишком.
Перед внутренним взором всплыла сцена из недавнего сна. В ней всё было пугающе живо.
Затуманенное зрение. Тело — лёгкое, как будто сброшены все оковы. Шэнь Унянь склоняется надо мной, глаза без очков — чужие, яростные, будто в них прорвалась запертая где-то глубоко тьма. Опасная. Восторженная.
Я резко распахнул глаза, но уже было поздно — сцена укоренилась в памяти, как зацепившийся крючок. И теперь сама крутилась в голове, пока я пытался от неё избавиться.
— Попробуй… себя на вкус.
Существо с лицом Шэнь Уняня хрипло разжало мне губы и наклонилось, впиваясь в них.
Во сне не бывает вкусов. Всё притуплено, стерильно. Но я знал — во рту прилипало что-то вязкое, неприятное.
Веки тяжело опустились, словно налились свинцом. Я попытался шевельнуть языком, не желая проглатывать это липкое нечто. В ответ последовало грубое, жёсткое вторжение.
И он не позволял мне сопротивляться. Только наблюдал, будто это игра — и я в ней был не человеком, а чем-то меньшим. Как будто всё это не сцена, а ритуал — и он знает каждое движение наизусть.
Как те розовые черви из воспоминаний — они впрыскивали едкую слизь внутрь человека, разъедали изнутри органы, а потом терпеливо ждали, пока закончится агония, чтобы насладиться пиршеством.
Ужас был не в том, что происходило, а в том, как легко маленький внутренний голос начал принимать происходящее как должное. Как легко это мое — «я» — сдалось.
— Теперь моя очередь…
Перед тем как вновь погрузиться во тьму, я услышал это — голос хищника, ледяной и надменный. А потом — мои ноги были сжаты и подняты вверх в какой-то абсурдной позе.
Он вдавливал колени вниз, не давая согнуться. Будто хотел разъесть меня снаружи. Добраться до самого уязвимого…
Я должен был испугаться, отвергнуть всё это. Но это существо — глупое, мягкотелое — предательски подчинилось первым же ласкам, и, что хуже всего, увлекло за собой и меня.
Я вновь и вновь сопротивлялся — и раз за разом падал глубже. Очнулся лишь под завывание утреннего будильника, разбитый и опустошённый.
Сдёрнув одеяло, я увидел, что штаны, конечно, были на месте. Но внизу — настолько промокшие, что смотреть было стыдно.
Сгорая от стыда, я не мог больше сидеть. Хотя до моей остановки оставалось ещё далеко, я поднялся и пошёл к дверям вагона, вцепившись в поручень.
Проснувшись, я украдкой постирал штаны. Потом также украдкой выскользнул из квартиры, стараясь не издать ни звука, чтобы не разбудить Шэнь Уняня в соседней комнате. Вёл себя как настоящий вор.
Я — Чжун Ай. За всю свою жизнь я не совершил ни одного дурного поступка. Так за что мне досталась эта бесстыдная, развратная, неуправляемая тварь внутри?
Я уже как-то смирился с тем, что Бай Цисюань может вызывать у неё желание — ну, мало ли, старая привязанность, дурная привычка. Но чтобы Шэнь Унянь?..
Я задыхался от стыда. Лицо горело. Я ускорил шаг, пересёк пять, может, шесть вагонов и лишь у головы поезда почувствовал, как чувство вины и стыда отпускает.
Рабочее пространство Шэнь Уняня находилось в переоборудованном старом здании. Внутри делового комплекса было множество магазинов: кафе, рестораны, дорогие бутики и кондитерские с витринами, от которых веяло элитарностью.
Студия располагалась на втором этаже одного из этих старинных зданий. Рядом с дверью — светлая бамбуковая табличка с выгравированной лазером надписью: «Куратор Эшмейкин». Скромно, почти незаметно.
Я толкнул дверь. Над головой мелодично звякнул колокольчик. Прямо напротив входа, на бетонной стене — полная жизни цветная фотография. Моё "Перерождение".
Я замер на пару секунд, не зная, что делать. Тут же появилась Сюй Мэйцин, услышав звук. Увидев меня, она слегка кивнула и жестом пригласила пройти.
Пространство было большое, поделённое на два уровня, в чистом индустриальном стиле — только чёрное и белое. Половина первого этажа — четыре совмещённых стола, вторая — зона с закусками и чаем. На втором этаже, за стеклянной перегородкой, находился кабинет с опущенными жалюзи — не разглядеть, есть ли кто внутри.
— Это Ни Шань, наш дизайнер. А это Чжун Ай, он будет помощником господина Шэня, — представила меня Сюй Мэйцин, подведя к единственной девушке, сидевшей за столами.
У девушки были две низко заплетённые косички, на концах которых трепетали милые фиолетовые бантики. Лицо круглое, без косметики, но кожа — светлая, чистая, будто светилась изнутри. Выглядела она очень живо.
— Зови меня Шаньшань, — сказала она, пожимая мне руку, а затем указала на соседнее место. — Это теперь твой стол. Если что-то будет непонятно — спрашивай. Шэнь-сенсэй и сестрица Мэйцин почти всегда в разъездах, я тут одна скучаю до смерти. Наконец-то пришёл красавчик, хоть какое-то развлечение.
Я поблагодарил её, положил рюкзак на рабочее место и, бросив взгляд на второй этаж, спросил:
— А… господин Шэнь?
Чуть было не назвал его по имени. К счастью, вовремя остановился. Всё же теперь он мой начальник — при коллегах стоит держаться формальностей.
— Он ушёл обедать с другом. Вроде как недалеко, в пределах комплекса, — ответила Ни Шань.
Сюй Мэйцин подняла запястье, взглянула на часы и нахмурилась:
— У него встреча с господином Юем после обеда. Неужели забудет?
— Позвони ему, раз переживаешь, — равнодушно пожала плечами Ни Шань.
В этот момент у двери вновь зазвенел колокольчик.
Мы втроём обернулись. Через несколько секунд в помещение ввалился Шэнь Унянь, волоча в руке пиджак, словно старый матрас.
Чёрная рубашка на нём была расстёгнута, пуговицы куда-то исчезли, тёмно-красный галстук вылез из-под жилета и болтался снаружи. На губах — кровь, верхняя слегка припухла. Лоб покрыт сбившимися прядями, а одна из линз в очках треснула пополам.
— Боже мой! — ахнула Ни Шань, прикрывая рот рукой.
— Я за аптечкой, — среагировала Сюй Мэйцин, развернулась и поспешила к зоне с напитками.
Я подбежал к нему:
— Что случилось? Ты… ты упал или…
— Всё в порядке, — отмахнулся он, провёл большим пальцем по рассечённой губе и поморщился от боли.
— Не трогай руками! Загноится ещё! — Я отнял у него руку, немного приподнял подбородок и, придерживая его лицо, стал осматривать рану.
Шэнь Унянь послушно опустил взгляд, позволил мне двигать его головой, даже сам немного склонился, чтобы мне было удобнее.
— Ты ведь пошёл обедать… Как ты вообще умудрился так? — нахмурился я. Это ведь точно не от падения. Да и на дворе день, светло, людно… Кто мог так избить его?
— Сяо Ай... — Шэнь Унянь вздрогнул ресницами, словно я попал точно в больное место. Он медленно поднял глаза, поколебался, но всё же продолжил: — Бай Цисюань… похоже, сильно на меня рассердился.
В его взгляде мерцал тонкий, едва заметный блеск. Он выглядел до крайности обиженным.
http://bllate.org/book/14460/1278967
