По пути из герцогского дома Бартес в регион Сабон.
Между владениями герцога и регионом Сабон тянулась горная гряда, так что даже верхом путь занимал немало времени. Герцог не испытывал особых тревог — он знал, что поместье в надёжных руках Клода. Однако одна мысль не давала ему покоя. Пип. Неужели эта птица забудет его за время долгой разлуки? Но он тут же покачал головой. Разве Пип не был куда умнее обычных существ? Даже если птица и впрямь забудет его — что ж, он сможет приручить её заново.
— Главное — хорошо кормить Пипа.
— Будет исполнено, ваша светлость.
Клод едва сдерживал улыбку при виде необычной для герцога трогательной просьбы. Обычно перед тайными поездками тот отдавал лишь сухие распоряжения. Но тут его лицо вдруг стало серьёзным.
— Кстати, ваша светлость… Когда вы собираетесь сообщить о своём решении молодому господину Артуру?
При упоминании имени брата брови герцога дёрнулись. Изначально-то он и купил птицу для Артура. Но всё изменилось. Его сердце теперь принадлежало этому круглому белому комочку. Вернее, он сам оставался на месте, а вот нахальный птенец умудрился влететь в его жизнь и устроить гнездо прямо у него в сердце.
Капризная и дерзкая птица за короткий срок украла его покой. Одно лишь её присутствие наполнило его невероятно скучные будни.
— Пожалуй, придётся подыскать другое животное.
— Какое именно вам угодно?
— Редкий вид. Свяжись с тем торговцем, что приходил ранее.
— Слушаюсь.
Размышляя об этом, они вышли к главным воротам. У подъезда их ждал кучер с ухоженной лошадью. На вид — обычная лошадь, каких много у простолюдинов, но при ближайшем рассмотрении её шерсть лоснилась благородным блеском. Герцог перекинул свою сумку через плечо и закрепил её на седле.
— Максимум десять дней. Присматривай за всем.
— Будьте спокойны, ваша светлость.
Герцог был уверен: Клод, годами управлявший поместьем, справится. Да и о Пипе он не забудет — тот наверняка сладко спит в каком-нибудь уголке.
Ловко вскочив в седло, герцог дёрнул поводья, и лошадь плавно понеслась вперёд. Уже через несколько минут он невольно обернулся, бросая последний взгляд на замок. Ему почудился тихий звук — «пиип». Герцог усмехнулся.
"До чего же я опустился, если начинаю слышать голоса птиц в собственном воображении."
Но эта крошечная птица заняла в его жизни невероятно много места. За 400 лет жизни герцогом его эмоции притупились, став гладкими, как безветренная морская гладь. Хотя его тело и могло жить веками, душа оставалась человеческой — хрупкой и уязвимой.
Когда приёмный брат Артур подрастёт и возьмёт на себя управление домом Бартес, он, герцог, собирался просто уйти. Без сожалений. Его не пугали ни одиночество, ни смерть. Но с появлением Пипа на спокойной поверхности его души заструились лёгкие волны. Пока — лишь робкие зыби, но кто знает, во что это превратится со временем? Возможно, однажды поднимется настоящий шторм.
В нём даже проснулась досада: "Если бы я завёл себе питомца раньше, может, и не пришлось бы столько лет томиться от скуки?" Но он тут же улыбнулся. Нет. Если бы он выбрал другое животное — ему бы не встретился Пип.
Теперь же нужно как можно быстрее разобраться с делами в Сабоне и вернуться к птице, которая ждёт его. Хотелось бы, чтобы проблемы в том регионе не оказались слишком серьёзными…
Герцог продолжил путь, даже не подозревая, какое крупное событие в этот момент разворачивается у него в сумке.
🐤
Я изо всех сил вцепился в сумку, героически перенося бесконечную тряску. Не знаю, сколько времени прошло в этом кошмаре, но точно — целая вечность. К счастью, вскоре толчки стали слабее и наконец прекратились совсем.
— Чип…
Наконец-то… это закончилось?
Тук.
Я разжал клюв и ослабил хватку лапок, беспомощно распластавшись на дне сумки. Лёгкая вибрация ещё ощущалась, но адская тряска прекратилась. Слеза скатилась по моей птичьей щеке. "Ты молодец, ты выдержал."
Вдруг сумку приподняли — видимо, куда-то перенесли. Я лишь слабо пискнул:
— Пип…
Вытащите меня уже.
Когда сумку поставили на что-то твёрдое, я лежал, раскинув крылья, как высохшая тряпочка. И тут — о чудо! — сумка открылась. Лучи закатного света проникли внутрь, а вслед за ними — знакомая рука герцога. Пальцы осторожно нащупали мой животик, затем бережно обхватили и извлекли наружу.
Я зажмурился от яркого света. Когда зрение адаптировалось, передо мной предстало невероятное зрелище — герцог с округлившимися от шока глазами.
— Пип!
Ого, так ты и такую мину можешь сделать!
Я лежал у него на ладони, разглядывая непривычно растерянное лицо. Обычно бесстрастное, сейчас оно выражало чистую панику. "Где мы вообще?" Я повертел головой: вокруг — густой лес, сочная зелень, аромат хвои и травы.
— Чип?
Лес?!
Герцог тем временем нашёл большой лист, уложил меня на него и принялся рыться в сумке. Вскоре он достал мягкую белую ткань и начал аккуратно вытирать мою перепачканную мордочку.
— Чип.
Было жутко.
— Тшш… Прости. Я слишком поздно заметил.
— Чип!
Я чуть не погиб!
Он вытер следы слёз и, кажется, птичьей слюны? и сказал:
— Оправданий у меня нет. Отдохни тут. Сейчас принесу тебе еды.
— Пип.
Вряд ли я сейчас что-то смогу проглотить.
Судя по закату, в сумке я провёл несколько часов. Но из-за стресса аппетита не было. Однако, увидев, как герцог виновато хмурит свои идеальные брови, я сдался.
Ну почему, когда он делает такое лицо, я не могу ему отказать?!
— Чип. Пип.
Ладно, принеси… хоть попробую.
Когда герцог ушёл, я наконец расслабился. Тень от его фигуры исчезла, и последние лучи солнца согрели мои потрёпанные перья. Я закрыл глаза, наслаждаясь покоем.
🐤
Тем временем герцог, заметив усталость лошади, замедлил ход. Они скакали почти без остановок с самого утра. Солнце клонилось к горизонту — пора было разбивать лагерь.
— Тпру, тпру.
— Тпру-у-у...
Он плавно натянул поводья, останавливая лошадь. К счастью, здесь оказалась ровная площадка, а журчание ручья неподалёку делало место идеальным для ночлега. Герцог спрыгнул из седла одним движением — и тут услышал:
— Пип.
Слуховые галлюцинации? Слишком отчётливый звук, чтобы быть воображением. При отъезде шума было много, и он уже списал тот писк на игры разума. Но сейчас... В этой тишине, нарушаемой лишь стрекотом цикад, звук был реальным.
Герцог замер, прислушиваясь. Затем различил тихое прерывистое дыхание. Источник — сумка.
«Почему оттуда...?»
С нарастающим подозрением он развязал шнурки и поставил сумку на землю. Когда пальцы наткнулись на что-то пушистое внутри, он почувствовал, как что-то ёкнуло у него в груди.
— Пип.
Это действительно был Пип.
Впервые за долгие годы герцог ощутил, как теряет дар речи. Вид птицы поверг его в шок: за несколько часов путешествия Пип превратился в растрёпанный комочек с мокрыми от слёз или слюны? щёчками.
«Значит, он проспал в сумке, а я... даже не заметил».
Если бы он не проигнорировал тот писк у ворот... Если бы проверил...
Пип сейчас напоминал растаявшую под солнцем льдинку. Его слабый поворот головы пронзил герцога острой болью в груди. Быстро уложив птицу на мягкий лист, он бережно протёр её мордочку платком.
— Чип...
Этот жалобный писк будто говорил: «Было так страшно...»
— Тшш... Прости. Я слишком поздно спохватился.
— Чип!
Обычно вспыльчивый, сейчас Пип был слишком обессилен даже для гнева. Его хрупкость резанула герцога острее ножа. Он забыл, когда в последний раз чувствовал такую вину.
«Что ему нравится? Как вернуть ему силы?»
После паузы герцог неуверенно предложил:
— Оправданий у меня нет. Отдохни. Я... принесу тебе еды.
При слове «еда» Пип слабо поднял на него взгляд.
http://bllate.org/book/14452/1278181
