Выйдя из кухни, Фу Жанъи наконец немного успокоился.
У проходящего мимо слуги он узнал, что Чжу Чжиси на заднем дворе. Услышав это, он будто выдохнул. Направился туда.
Ночь стояла густая, сосны и кипарисы были увешаны золотыми гирляндами. Садовники недавно подстригли растения, обрезанные ветки только утром увезли. Он распахнул стеклянную дверь — и в лицо ударил холодный ветер с запахом травы, совсем не по сезону.
Фу Жанъи пошёл по дорожке из гальки, через сад. Вид загораживали два пышных вечнозелёных дерева, но он ещё до выхода на лужайку услышал смех Чжу Чжиси.
— Всё, сдаюсь, я устал. Дай посидеть, — голос звучал всё ближе, и вот между ветвями мелькнула знакомая фигура.
Он бросил догонялки с собакой и устроился на скамейке.
Руби, не сдаваясь, принесла мяч и положила у ног. Следом подошёл Фу Ляосин, сел рядом.
Фу Жанъи уловил тяжёлый вздох — его брат обычно так начинал разговор.
— Хотя Руби уже в возрасте, энергии у неё не отнять, — начал Ляосин. — Но впервые она так к незнакомцу привязалась. Она вообще отлично чувствует людей.
— Да? — в голосе Чжу Чжиси слышалась улыбка.
Сквозь листву открывался кусочек поляны. В приглушённом свете Чжу Чжиси наклонился, снова почесал Руби за ушком, провёл пальцами по длинной шерсти.
— Я тебя тоже обожаю, Руби. Как можно быть такой очаровательной, а?
Голоса приближались. Фу Жанъи стал ступать мягче. Мысли в голове замерли, руки закоченели, как будто только слух остался.
— Эй, а где кольцо?
— А? — Чжу Чжиси взглянул на руку. — Пока не купили.
— Не купили? — засмеялся Ляосин. — Странно. Мой брат — маньяк по планированию. Даже мелочи у него в календаре. А тут свадьба — и вдруг прокол?
Чжу Чжиси задумался на пару секунд. Видно было, как в голове он лихорадочно ищет вариант.
И наконец улыбнулся:
— Это я виноват. Слишком придирчивый. Всё, что он выбирал — мне не зашло. Вот и тянем.
— Серьёзно? — Фу Ляосин продолжал смотреть вбок. — Он ведь совсем не из тех, кто советуется. Я думал, он всё сам решает. Странно. Всё, что связано с этой свадьбой, — будто вообще не его стиль.
— А в этом-то и суть, — легко отозвался Чжу Чжиси, голос всё такой же беззаботный. — Нестандартность — вот что романтично.
— Не понял.
— Ну смотри: человек, который всю жизнь идёт по расписанию, всё просчитывает… И вдруг — раз! — нарушает правила, не ждёт, не планирует, просто берёт и женится. Разве это не красиво?
Фу Жанъи моргнул.
Он даже испытал некое уважение — как мастерски Чжу Чжиси преподнёс эту ложь. Без запинки, с уверенностью. Как будто всё именно так и было.
Фу Ляосин смотрел на него молча.
И в этой тишине Фу Жанъи ощутил странную тревогу. Что-то в этой паузе было лишним, опасным. Он уже собрался вмешаться, чтобы пресечь разговор до того, как всплывёт лишнее — но брат оказался быстрее.
— Если бы я знал, что ты такой… — Ляосин на мгновение запнулся, подбирая слово. — Такой… интересный. Я бы сам пошёл на то свидание.
Шаг замер.
Сад, трава, воздух — всё замерло. Только ветер шелестел листьями и Руби тихо пыхтела.
Инстинктивная реакция. Внутри что-то взревело, феромоны рванули наружу, тело резко отреагировало — раздражение, агрессия.
Фу Жанъи ненавидел это. Всю жизнь он боролся с этим зверем внутри.
Он заставил себя выдохнуть, нахмурился. И медленно повернулся.
Миска с клубникой тяжело оттягивала руку. Всё это — ягоды, разговоры — теряли смысл.
Варенье действительно логичнее.
Но смех Чжу Чжиси прорвал напряжённую тишину.
— Никаких «если бы», — сказал он неожиданно спокойно. Ни следа от той лёгкости, что обычно проскальзывает в его голосе. Это было совсем другое лицо — то самое, каким он был в машине.
Фу Ляосин, похоже, тоже не ожидал. Замолчал. Но Чжу Чжиси не собирался останавливаться.
— И потом, если бы на том свидании был ты, меня бы здесь не было.
Он сказал это с мягкой полуулыбкой — так, чтобы не ранить, но смысл был кристально ясен.
Фу Ляосин усмехнулся:
— Да? Правда?
— Правда, — улыбка исчезла. Взгляд стал холодным, почти прозрачным.
— Братик, между нами не та близость, чтобы шутить в таком ключе.
Фу Ляосин остолбенел.
Несколько секунд тишины. Фу Жанъи всё это время хотел посмотреть на лицо Чжу Чжиси. Узнать, как он выглядит, когда говорит такое. Но видел только его худые плечи.
И тут раздался очередной смех.
— Я, наверное, слишком серьёзно воспринял. Напугал тебя?
— Извини. Просто я правда люблю твоего брата. И такие шутки — ну… немного задевают.
Он врал так искренне, что это звучало почти как исповедь.
— Нет, это я не подумал. Простите. Я и не знал, что у вас всё настолько серьёзно. Мой брат вообще… он ко всему равнодушен.
— Равнодушен? — повторил Чжу Чжиси шёпотом. — Все так говорят. А он со мной совсем не такой.
И только в этой последней фразе снова прозвучал привычный, живой Чжу Чжиси.
Во тьме Фу Жанъи заметил слабое свечение. Спустя пару секунд понял — это браслет-ингибитор. Он мигал уже давно.
Он коснулся устройства, сбросил тревожное оповещение — свет погас.
Фу Жанъи нахмурился и покинул место событий.
Полчаса спустя — стук в дверь. По характерному ритму он сразу понял, кто это. За время жизни под одной крышей научился узнавать даже это.
— Входи.
Конечно же, в дверь сначала просунулась узкая рука, потом в комнату проскользнул Чжу Чжиси и тихо закрыл за собой.
Фу Жанъи сидел спиной, за рабочим столом, просматривал модели. Не обернулся, но шаги за спиной было не пропустить.
Хотя он давно отвлёкся, всё же закрыл вкладку с видеосайтом.
— Фу Жанъи, — прошептал Чжу Чжиси, приблизившись. — Беда. Твоя мама хочет, чтобы мы остались ночевать.
Он одновременно потянулся и начал теребить ворот его рубашки — как будто игрался с чем-то мягким и не своим.
— Моя мама? — Фу Жанъи взглянул на него, блики на очках скрывали глаза.
— Ой, наша, наша, — моментально поправился Чжу Чжиси.
Тут же его взгляд упал на стоящую на столе миску с клубникой:
— О, клубника!
Не церемонясь, он схватил одну, закинул в рот.
Никто не вспоминал разговор на лужайке. Никто не спрашивал, откуда ягоды. Каждый хранил по половине правды.
— Ммм! Сладость какая! — выдохнул он, глаза округлились. Сразу потянулся за ещё одной.
Будто так и надо — как будто комната Фу Жанъи и должна быть складом фруктов.
— И что делать? — уселся в кресло с миской, утонул в нём, как ребёнок, губы — красные от сока.
Он поднял голову, посмотрел на Фу Жанъи, продолжая жевать:
— Мы правда остаёмся? Может, сбежим? Есть идея, как отмазаться?
— Сложно, — отрезал тот.
— Почему?
— Завтра суббота. Нет пар. Оправдания не прокатят, — и тут же, как мяч, откинул проблему обратно: — Придумай что-нибудь. Поговори с ними.
— Я?! — лицо Чжу Чжиси скривилось. — Я вообще не соображаю, что им сказать!
Он завалился назад, тяжело вздохнул.
— Вот бы у нас была собака, — мечтательно протянул Чжу Чжиси. — Сейчас бы сказали: «Надо идти выгуливать пса» — идеальная отмазка!
Настроение Фу Жанъи явно испортилось. Тон тоже стал жёстче:
— С псами у тебя зависимость, да?
Чжу Чжиси и глазом не моргнул:
— Просто Руби ко мне привязалась. Не может без меня, бедняжка.
— Видно, — сухо отозвался Фу Жанъи, не отрываясь от экрана с моделью.
— И что, как мы сегодня спим? — поинтересовался Чжу Чжиси, поставив почти пустую миску от клубники и встал, огляделся. — У тебя тут кровать одна, между прочим.
— Ага. Ты на полу.
— Фу Жанъи! Как ты вообще умудряешься говорить такие бесчеловечные вещи так буднично?
— У меня с человечностью так себе, но вот с чистоплотностью — строго, — не отрываясь от клавиатуры, заметил тот.
— Ну, давай так: я посплю — а ты потом сожжёшь всё постельное. И кровать заодно.
Фу Жанъи не реагировал. Только пальцы тарабанили по клавишам.
— Эй, Фу Жанъи.
— Чего? — отвечал он, не оборачиваясь, переписывался со студентами.
— Да ничего. Просто повернись.
Он тянул паузу. Потом нехотя развернулся на стуле.
Собирался уже спросить «чего тебе», но застыл. На кровати, развалившись с самодовольной ухмылкой, сидел Чжу Чжиси. Он ещё и бровью повёл.
— Всё. Конец. — торжественно заявил он, кладя ладонь на край матраса, медленно проводя по нему и, в финале, несколько раз похлопав. — Бедная кровать. Тебя ждёт замена.
Фу Жанъи закрыл глаза, глубоко вдохнул, развернулся обратно к столу и потёр виски.
Окно с перепиской со студентами снова загорелось. Он проигнорировал оккупировавшего его кровать хулигана и кликнул на сообщение.
\[Фу-лаоши, вы там в сообщении, кажется, ошиблись. Я не совсем понял, вдруг смысл исказился. Можете ещё раз проверить, прежде чем отвечу?]
Он прокрутил наверх — и тут же захотел выругаться.
Что за каша из слов и опечаток?
Виноват, конечно, Чжу Чжиси, сбивший весь ритм.
Он быстро поправил текст, переписал и отправил заново:
\[Извините, дома собака шалит.]
— Ты ещё работаешь? — послышался голос позади.
Фу Жанъи и сам не понял, почему раздражён — то ли на него, то ли на себя.
— А ты что хочешь?
— Ничего, — беззаботно ответил Чжу Чжиси. — Собирался пойти в душ, потом лечь и спать. Я реально никакой, глаза слипаются.
— И? — отозвался Фу Жанъи. — Помочь тебе вымыться?
— Да ну, не утруждайся, профессор. — хмыкнул Чжу Чжиси. — Просто хотел спросить, есть ли у тебя пижама. Я ж не знал, что останусь, ничего с собой не взял.
Фу Жанъи уже закипал.
Он встал, подошёл к шкафу, достал совершенно новую пижаму и набор средств для душа — и молча всучил всё Чжу Чжиси.
— Теперь доволен?
Тот задрал голову, закивал и расплылся в улыбке. Глаза блеснули.
Кролик.
Хитрый, наглый кролик.
Фу Жанъи снова сел за стол, слушая, как Чжу Чжиси шаркает в ванной тапками, как хлопает дверь, шумит вода, как он напевает что-то странное.
Он снял очки, выдохнул. Глазами машинально скользнул по тарелке с остатками клубники. Осталось несколько штук. Он взял одну, немного помедлил — и всё же съел.
Кислая. Он поморщился и тут же запил водой.
Ну да, не зря решили пустить на варенье. Как вообще такое можно есть?
Хотя… доел ведь. Значит, понравилось?
Он вернулся к сообщениям от студентов, но не успел сосредоточиться: дверь ванной снова отворилась. В воздух тут же просочился аромат геля для душа, тёплая влажность — словно кто-то приоткрыл дверцу в парную.
Он почти ожидал услышать привычное, весёлое: «Я всё!» — но вместо этого за спиной раздалось странное, короткое «О?» — больше носовое, чем вопросительное.
— Ты снял браслет? — голос прозвучал с лёгким удивлением.
Фу Жанъи нахмурился, обернулся. Чжу Чжиси стоял у стола, вертя в руках тот самый браслет, который он оставил у края.
И его взгляд, сам того не желая, скользнул вниз — от браслета к тонкому запястью, к рукаву пижамы, к полоске бледной кожи. Пижама на Чжу Чжиси болталась, была велика во всех местах. Мокрые волосы прилипли к шее, обрисовывая хрупкость фигуры. Всё выглядело… непрезентабельно. Даже вырез — слишком глубокий, ворот распахнут, ключицы открыты.
Неплохо смотрится. И сделано-то как качественно, — заметил Чжу Чжиси, полностью погружённый в рассматривание браслета. Он не обращал ни малейшего внимания на взгляд Фу Жанъи. Разрешения не спрашивал, подключения не было — потому браслет лежал у него в руках, как безжизненный.
Он опустил глаза, и Фу Жанъи заметил: красная родинка на веке выделялась почти с той же назойливостью, что и кислые клубники на столе — безвкусные, неловкие, неуместные.
Совсем не похож на подавляющий, если честно. Больше тянет на платиновый браслет… — Чжу Чжиси легко примерил его. Просто просунул запястье, не спросив ни слова. Размер подходил. Ни сопротивления, ни напряжения — будто этот жест был чем-то само собой разумеющимся.
Фу Жанъи не остановил.
— Так ты дома вообще его не носишь? Типа, тут безопасно, да? — протянул Чжу Чжиси, не глядя, крутя браслет на пальцах.
Эта штука вечно сигналит. Без понятия почему. Стоит системе поднять тревогу — тут же микроток, неприятное покалывание. Хотя это даже не самое отвратительное в нём.
Фу Жанъи не собирался вдаваться в подробности. Просто отмахнулся:
— Я… в душ собирался.
Чжу Чжиси округлил глаза:
— Что? Он ещё и не водостойкий? Сколько он стоит, напомни? Офигеть просто.
Фу Жанъи промолчал.
— Ладно, — легко сказал Чжу Чжиси, снимая браслет, — на день рождения подарю тебе нормальный. Без подстав. А то что — каждый раз снимать, чтобы в душ сходить?
Фу Жанъи ещё сильнее закрылся. Его будто сжало изнутри.
Одно слово — душ — неожиданно запустило в голове странные, резкие образы. В том числе то, чего он до сих пор по-настоящему не видел. Например, ту самую родинку. Или живот, скрытый под этой нелепо болтающейся пижамой.
Телефон завибрировал. Один раз. Второй. Третий.
Любопытство победило. Чжу Чжиси отложил браслет, ткнул Фу Жанъи в плечо влажным пальцем:
— Эй, у тебя телефон орёт.
Фу Жанъи очнулся. Но не шелохнулся. Возможно, надеялся, что тот не понял. Но Чжу Чжиси прищурился и протянул:
— Фу лаоши?
И снова потянулся, чтобы подтолкнуть его — не успел. Фу Жанъи перехватил его пальцы. Резко. На секунду. И сразу отпустил.
— Я не глухой, — тихо сказал он.
Он взял телефон, глубоко вдохнул, разблокировал экран.
[Ли Цяо: У тебя жена — правда блогер??]
[Ли Цяо: Я не нашёл его, может, по лицу искать проще? Кинь фотку!]
[Ли Цяо: Хотя стоп. Хочешь глянуть его видео — просто попроси у него аккаунт, делов-то. Что случилось? У вас дома, я помню, отдельные спальни, но вы ещё и не разговариваете, или что?]
Фу Жанъи быстро заблокировал экран и, не раздумывая, швырнул телефон в сторону.
Чжу Чжиси скосил взгляд на телефон, который принял удар, закатил глаза — и, не торопясь, подошёл к углу стола. Там стояла стеклянная конфетница. Он не растерялся: вынул оттуда конфету в блестящей обёртке, похожей на кусочек цветного стекла.
— А эта вкусная?
— Ты вообще знаешь, что значит наесться? — Фу Жанъи провёл рукой по виску: кажется, голова начинала гудеть. Возможно, это был шампунь Чжу Чжиси. Слишком… ароматный.
Чжу выразительно цокнул языком и, конечно же, развернул конфету. Как всегда, стоило попасть на что-то вкусное — и глаза тут же распахнулись, засияли этой детской, беззастенчивой радостью.
— Офигенно вкусно!
На экране снова вспыхнули уведомления:
[Ли Цяо: Подожди… Почему у тебя феромоны скачут как бешеные? Мне уже тревожные уведомления сыпятся. Всё в порядке? Кто тебя взбесил?]
[Ли Цяо: Алло, а почему браслет оффлайн??]
Но Фу Жанъи не отреагировал. А Чжу Чжиси, всё ещё под впечатлением от сладкого, будто притянулся к нему. С набитым ртом, почти касаясь его плечом, наклонился ближе и промурлыкал:
— Фу Жанъи… это что за конфета?
Тот наконец поднял голову. На лице — усталость, сарказм, сдавленное «пощадите». Всё сразу.
— Это наша свадебная, — ответил он.
http://bllate.org/book/14416/1274457
