Сунь Вэньцюй объяснял Фан Чи задачи по-прежнему основательно, чётко и последовательно. Фан Чи слушал внимательно – он не хотел потом опять делать ошибки и выслушивать насмешки.
Разобравшись с трудными вопросами, Сунь Вэньцюй терпеливо наблюдал, как он решает остальные, продолжая объяснять, если что-то было непонятно.
Честно говоря, глядя на склонившегося к нему Сунь Вэньцюя, Фан Чи подумал, что если бы учителя так преподавали, он бы вряд ли засыпал на уроках…
Когда работа была закончена, он почувствовал себя освежённым и бодрым.
– Ладно, можешь пойти развлечься, – Сунь Вэньцюй поднялся и потянулся, – у меня спина затекла, я полежу немного.
– Спасибо, – сказал Фан Чи.
– Не за что, – Сунь Вэньцюй посмотрел на него.
Фан Чи тоже молча смотрел на него, а через несколько секунд оба засмеялись. Он не мог объяснить почему, но этот обмен формальностями между ними казался уморительным.
Сунь Вэньцюй вернулся в свою комнату и закрыл дверь – то ли спать, то ли продолжать рисовать.
Проходя мимо, Фан Чи удержался от соблазна подглядеть в щель и быстро спустился вниз.
Родители, бабушка и дедушка возились на кухне и во дворе. Некоторые блюда начали готовить ещё несколько дней назад, но так и бывает перед праздником – кажется, что готовят без остановки, с утра до ночи.
В такие моменты Сяо Цзи был счастливее всего – сидел у кухни и ждал, пока ему перепадёт кусочек.
– Пойдём гулять, – Фан Чи легко пнул его в задницу.
Сяо Цзи вскочил и последовал за ним за ворота.
Сделав несколько шагов в сторону въезда в деревню, Фан Чи остановился и вернулся к воротам, чтобы рассмотреть парные надписи по бокам.
«Весна у крыльца – цветы, словно парча,
Солнце над двором – люди, будто драконы».
Тут же было понятно, что это почерк Сунь Вэньцюя – мощный, энергичный. Хотя смысл был не совсем ясен, Фан Чи догадывался, что именно такие строки соответствовали его стилю.
– Ну как? – Бабушка, держа в руке курицу и ощипывая перья, стояла рядом. – Изначально собирались написать другое, но Вэньцюй сказал, что это более поэтично. Мы с дедушкой подумали – прожили десятки лет, теперь можно и поэзией побаловаться.
– А что хотели написать сначала? – улыбнулся Фан Чи.
– Дедушка придумал: «Большое богатство, большая удача», а дальше застопорился. Бабушка рассмеялась. – А Вэньцюй тут же добавил: «Добавим благословения, счастья, богатства и наследников»…
Фан Чи на мгновение застыл, в груди что-то странно ёкнуло.
– Потом он сказал, что не годится, лучше поэтично, вот и вышло, – продолжила бабушка.
– А… – Фан Чи потер нос, – поэтично хорошо.
Бабушка вернулась к готовке, а Фан Чи взглянул вверх, на окно, и медленно зашагал по дороге, ведя за собой Сяо Цзи.
По пути к въезду в деревню он заметил ещё несколько парных надписей на дверях соседей – видимо, тоже работы Сунь Вэньцюя. Все стандартные пожелания удачи.
Ему снова захотелось посмеяться. Интересно, писал ли Сунь Вэньцюй их тайком, чтобы никто не видел? Мысль о том, что человек с таким талантом, с таким потрясающим почерком, вдруг оставляет свои творения на деревенских воротах…
Было в этом что-то замечательное. Наверное, только с таким упоротым психом, как Сунь Вэньцюй, могло случиться подобное.
Сунь Вэньцюй сидел в кресле, закинув ноги на край кровати. На коленях у него расположились по очереди: Генеральный Хуан, ноутбук и альбом для эскизов.
Рядом зазвонил телефон, но он закончил штрихи на рисунке, прежде чем взять трубку.
– Лянцзы.
– Ну, ну как? – спросил Ма Лян.
– Как что? – Сунь Вэньцюй разглядывал нарисованный им чайник.
– Вооб-вообще, – сказал Ма Лян.
– Всё нормально, – усмехнулся Сунь Вэньцюй. – Уже собираешься с женой домой?
– Угу. Че-ерез пару дней зае-еду к тебе, – ответил Ма Лян. – Третьего-четвёртого.
– Зачем? – Сунь Вэньцюй нахмурился. – Земли ещё хватает, не надо привозить.
– Кто го-оворит про землю-у? – фыркнул Ма Лян. – Подышать свежим во-оздухом. Заодно привезу подар-арков… ска-азать спасибо, что тебя приютили.
– Я же не бесплатно тут живу, арендую комнату, – Сунь Вэньцюй покрутил карандаш. – Ладно, приезжай, но только привези что-нибудь интересное. Обычного тут и так завались, места не хватит.
– Может, тогда мне забрать чутка? – рассмеялся Ма Лян. Затем добавил серьёзнее: – Кста-ати, узнал про твоего зятя. Ничего ему не бу-удет.
– Да ясно, что не будет. Если бы из-за этого у него проблемы начались, то он просто нежный розовый бутончик, – Сунь Вэньцюй поморщился. Разговоры на эту тему всегда портили ему настроение. – Я его всего четыре раза толкнул, и даже не сильно.
– Одного хва-ватило, – вздохнул Ма Лян. – Как он в тот цве-веточный горшок врезался… Видно же, что его били.
– Если бы он сам не лез, я бы о нём даже не вспомнил, – стиснул зубы Сунь Вэньцюй. – Отец давит, Сунь Яо каждый день пилит – я могу это терпеть. Спорю немного, потом отпускаю. Они же всё равно отец и сестра. Но этот… кто он такой, чтобы вступать со своим «признай вину или проваливай»?
– Гру-убо, – сказал Ма Лян. – Щас беру наушники.
– «Кто он такой»? – Сунь Вэньцюй быстро нарисовал в углу листа человечка, получающего пощёчину.
– Твой зять, – ответил Ма Лян.
– Иди ты. – Сунь Вэньцюй фыркнул. Он так и не понял, была ли между Сунь Яо и её мужем любовь, но они точно были правой и левой рукой отца, удивительно единодушные в поддержании его авторитета. В этом смысле они идеально подходили друг другу.
– Ещё, – после паузы продолжил Ма Лян, – Сунь Цзияюэ спра-ашивала твой но-омер.
– Дал? – спросил Сунь Вэньцюй.
– Нет. Она меня пять ми-инут ругала, – сказал Ма Лян.
Сунь Вэньцюй рассмеялся: – Я сам ей позвоню.
Поболтав ещё немного, он положил трубку и набрал номер Сунь Цзияюэ.
– Ты ищешь, чтобы тебя отмудохали?! – она закричала, едва услышав его голос. – Тебе житья не хочется, да?!
– Я же позвонил, – усмехнулся Сунь Вэньцюй.
– Где ты прячешься?! И как ты умудрился ещё и Лю Тиня ударить?! – Сунь Цзияюэ сыпала вопросами без остановки. – Я звонила – не дозвонилась, приехала – а там табличка «Продано»…
– Да, я переехал, – сказал Сунь Вэньцюй.
Сунь Цзияюэ замолчала, а потом расхохоталась:
– Слушай, тебя что, выгнали за то, что ты Лу Тина побил?
– Вроде того. Мог бы ещё месяц продержаться, – он тоже рассмеялся.
– Ну ты даёшь! – она смеялась так, что едва могла говорить. – Ну что, доволен своими подвигами?
– Хочешь проверить на себе? – Сунь Вэньцюй откинул голову назад.
– Да ну, мне влезать в эти семейные разборки лень, – она перестала смеяться и вздохнула. – Завтра опять домой не придёшь?
– Нет. А ты? – спросил он.
– Если ты не идёшь, тогда я приду. В прошлом году у свёкра была, в этом планировала к отцу, – она задумалась. – Ты где вообще?
– В горах.
– Брось, кто поверит? Ты же только-только из горной ссылки выбрался, – фыркнула Сунь Цзияюэ.
– Тут не то же самое, что на раскопках, – Сунь Вэньцюй посмотрел в окно, где над мирным пейзажем вился дым от петард, которые кто-то только что запустил.
– Ладно, не говори. Деньги есть? – спросила она. – Если нет, скажи – мой муж тебе переведёт.
– Есть, куча.
Сунь Цзияюэ, видимо, тоже получила от отца запрет помогать ему деньгами, раз предложила мужа в качестве посредника.
У него и так были средства, но даже если бы их не было, он не стал бы втягивать сестру и её мужа в эту историю. Сунь Цзияюэ всегда держалась в стороне от семейных дел. Её муж владел крупной строительной компанией, детей у них не было, и жили они беззаботно. Сунь Вэньцюй не хотел разрушать её спокойную жизнь, где она только тратила деньги и ни о чём не беспокоилась.
– Ты только не упрямься… Ладно, это бесполезно. Если бы ты не был таким упрямым, до такого бы не дошло, – она тяжело вздохнула. – В общем, если что – звони. Сестра тебя не бросит.
– Это у тебя «что», – рассмеялся Сунь Вэньцюй. – Праздники же, нельзя так говорить.
– Я всегда говорю что попало, – она тоже засмеялась. – Всё, мне ещё к Сяо Цзи на стрижку надо.
– Только не давай ему тебя красить, – предупредил Сунь Вэньцюй.
– Знаю! – она рассмеялась и положила трубку.
Сунь Вэньцюй отложил телефон и посмотрел на Генерального Хуана, всё ещё лежащего у него на коленях.
Кот всё это время навострил уши, слушая разговор, а теперь уставился на него в упор.
Помолчав несколько секунд, Генеральный Хуан мяукнул, потёрся мордой о его ногу и улёгся, прикрыв лапой глаза.
Сунь Вэньцюй погладил его по лапке и тихо вздохнул.
За окном раздался хлопок петард – похоже, соседи готовились к ужину.
Последнюю неделю взрывы раздавались каждый день перед обедом и ужином, а чем ближе к празднику, тем чаще.
От этого становилось немного тревожно.
Но иногда – спокойно.
В доме Фан Чи петарды пока не запускали. Видимо, бабушка с дедушкой в обычные дни не заморачивались, но сегодня, кажется, собирались.
Сунь Вэньцюй уже хотел снова взяться за карандаш, как во дворе раздались оживлённые голоса и смех: кто-то звал родителей, кто-то – бабушку с дедушкой.
Он приподнял бровь, убрал вещи с колен, взял Генерального Хуана и подошёл к окну.
Во дворе собралась компания – похоже, дядя или дядя Фан Чи с семьёй. Все окружили стариков, что-то оживлённо обсуждая.
Кроме пары постарше, были ещё молодая пара и парень в очках, выглядевший ровесником Фан Чи.
Видимо, родственники приехали на праздники. Завтра канун Нового года, наверняка прибудет ещё народу.
Сунь Вэньцюй почувствовал что-то странное – то ли тревогу, то ли зависть.
Он колебался, потом вышел в коридор и заглянул в комнату Фан Чи – пусто. Тогда он набрал его номер.
– Кто? – ответил Фан Чи.
– Твой батя, – сказал Сунь Вэньцюй. – Ты где?
– Гуляю с Сяо Цзи, от въезда в деревню дошли до реки, – ответил Фан Чи. – Это твой новый номер?
– Ага. Возвращайся спасать меня – у тебя гости, пять человек, весь двор заняли.
– Сунь Вэньцюй сказал.
– Пять человек – и уже весь двор забит, ты слишком драматизируешь, – Фан Чи покачал головой. – Мой дядя… Я думал, он приедет только завтра утром.
– А если добавить твоего отца, мать, дедушку и бабушку? – Сунь Вэньцюй нахмурился. – Не, не хочу. Если не вернёшься, тогда пойдём гулять.
– Ну выходи, я потом вернусь, – Фан Чи махнул рукой. – Я с Фан Хуэем не лажу, при встрече сразу хочется дать ему в рыло. Вернусь попозже.
– А если я выйду и наткнусь на кого-нибудь? Мне сейчас не хочется ни с кем общаться, – Сунь Вэньцюй раздражённо провёл рукой по волосам. – Да и калитка у вас на заднем дворе заперта, не выйти.
– …Ладно, иди ко мне в комнату подожди, – вздохнул Фан Чи.
Сунь Вэньцюй, держа на руках кота, зашёл в комнату Фан Чи, но не прошло и двух минут, как с заднего двора раздался скрип. Он подошёл к окну и увидел, как Фан Чи вбежал во двор, а Сяо Цзи (Щенок) сидел у ворот.
Он вышел на террасу, Фан Чи подбежал к нему и, приглушив голос, помахал рукой:
– Быстро, пошли, а то Сяо Цзи сейчас залает.
Сунь Вэньцюй последовал за ним, и они быстрым шагом выбрались со двора.
– Сяо Цзи, тихо! Не смей лаять, – Фан Чи закрыл калитку и строго указал на пса.
Тот вильнул хвостом, тяжело дыша.
Фан Чи повёл его вдоль реки до въезда в деревню. В это время там никого не было, и они зашли в беседку, чтобы присесть.
Эта беседка на самом деле была остановкой, с защитной стеной от ветра, но автобус, который должен был здесь останавливаться, так и не пустили, поэтому местные превратили её в место для посиделок.
– Вообще, если бы ты остался в комнате, вряд ли кто-то бы к тебе зашёл, – сказал Фан Чи. – Или тебе просто шумно?
– Нет, – Сунь Вэньцюй положил руку на спинку стула, пальцем потирая висок, а другой рукой гладил Генерального Хуана, спрятанного в куртке. – Просто когда вокруг слишком много людей, становится особенно одиноко.
– Тебе легко стать одиноким, – усмехнулся Фан Чи. – Один – одиноко, с людьми – тоже одиноко.
– Ты не понимаешь. С людьми – это одиночество, – Сунь Вэньцюй посмотрел на него. – Одинокость и одиночество – разные вещи. Одинокость – это про состояние души.
– Звучит глубокомысленно, но я не понял, – кивнул Фан Чи.
Сунь Вэньцюй рассмеялся и через паузу сказал:
– Но когда я говорю с тобой, мне не одиноко.
Фан Чи взглянул на него, затем опустил глаза и потрогал ухо Сяо Цзи:
– Ага.
– Кстати, вы, скалолазы, наверное, хорошо умеете завязывать узлы? – Сунь Вэньцюй полез в карман.
– Кого грабить? – Фан Чи нахмурился.
– Ого, какие у тебя мысли, – Сунь Вэньцюй цокнул языком. – Узлы. Верёвочные узлы.
– А… – Фан Чи улыбнулся. – Да, даже одной рукой могу.
– Отлично, – сказал Сунь Вэньцюй.
– А тебе зачем? – спросил Фан Чи.
– Помоги завязать пару узлов, – Сунь Вэньцюй достал из кармана маленькую косточку, которую Фан Чи ему подарил, и чёрный кожаный шнурок. – Хочу носить на шее.
Фан Чи взял косточку, осмотрел её и поднял глаза на Сунь Вэньцюя:
– Серьёзно? На шее?
– Ага, – Сунь Вэньцюй прищурился и скользнул взглядом по его шее. – Ты же тоже носишь.
– Я… – Фан Чи дотронулся до четырёхлистного клевера у себя на груди. – Это на удачу. Может, хоть задачи правильно решать буду.
– А мне шея мёрзнет, вот и хочу что-нибудь надеть, – серьёзно заявил Сунь Вэньцюй.
Фан Чи вздохнул и повертел косточку в руках:
– Может, просто просверлить дырку и…
– Не хочу её портить, она же старинная. Вдруг расколется, когда буду сверлить? – Сунь Вэньцюй покачал головой.
– Ладно, посмотрим, – Фан Чи наклонился, прикинул длину шнурка, обернул его вокруг косточки и начал медленно завязывать узел.
Он умел вязать много узлов – не только те, что нужны для скалолазания, но и другие, которым научил его дед. Петли, узлы, всё что угодно. Вскоре узел был готов.
– Длинновато, можно покороче? – спросил Сунь Вэньцюй.
– А как ты её через голову проденешь? Голова же шире шеи, – Фан Чи поднял бровь.
– Тогда отрежь лишнее и сделай регулируемый узел, – Сунь Вэньцюй полез в карман. – У меня есть ножни…
Не успел он договорить, как Фан Чи без раздумий перекусил шнурок зубами.
– Ну и зубки у тебя, – рассмеялся Сунь Вэньцюй.
Фан Чи завязал подвижный узел, потянул за концы и протянул Сунь Вэньцюю.
– Отлично, – тот надел его, укоротил шнурок, и косточка легла чуть ниже ключицы. – Ну как, круто?
– Ага, – Фан Чи кивнул и хлопнул Сяо Цзи по голове. – Сяо Цзи, иди косточку грызи!
Пёс, сидевший у его ног, тут же вскочил, поставил передние лапы на колени Сунь Вэньцюя и принялся обнюхивать его.
– Эй-эй-эй! – Сунь Вэньцюй отпрянул. – Он меня кусать собрался?!
– Да нет же, – Фан Чи рассмеялся. – Я думал, ты уже перестал бояться собак.
– Если он меня не трогает, я его не боюсь, – буркнул Сунь Вэньцюй.
Только он это сказал, как Генеральный Хуан высунулся из-под куртки и принялся бить Сяо Цзи по носу лапами, после чего моментально спрятался обратно.
Эта атака ошарашила обоих парней и пса.
Сяо Цзи даже уши прижал от страха.
Прошло несколько секунд, прежде чем Фан Чи и Сунь Вэньцюй разразились хохотом. Сяо Цзи, опомнившись, жалобно заскулил и выбежал из беседки.
– Пора назад, бабушка скоро начнёт звать, – Фан Чи встал, всё ещё смеясь. – Сяо Цзи, иди сюда! Куда бежишь?!
Пёс оглянулся, но не вернулся и не побежал дальше, а просто шёл впереди, сохраняя дистанцию.
Возле дома Сунь Вэньцюй остановился у угла заднего двора:
– Я пойду через задний двор.
– Да ладно, – начал Фан Чи, но Сунь Вэньцюй перебил:
– Я просто арендатор, не стоит лишних сложностей. Мне сейчас правда не хочется ни с кем общаться.
– Ладно, – Фан Чи кивнул и отдал ему ключ от калитки. – Ужин тебе принести?
– Ага, – Сунь Вэньцюй сделал пару шагов и остановился. – И добавку дашь?
– Шоколад? – Фан Чи усмехнулся. – Всё, что я принёс, ты уже съел.
– Съедим – ещё купим, – Сунь Вэньцюй ушёл, неся на руках Генерального Хуана.
Фан Чи зашёл через парадный вход и сразу услышал, как Сяо Цзи взвизгнул и выбежал из гостиной, а за ним раздался голос Фан Хуэя:
– Почему эту собаку всё время пускают в дом?!
– Ой, опять её пинаешь! – недовольно сказала бабушка.
– Твой дедушка с самого начала разрешал ей заходить, а ты каждый раз её гоняешь, – мама вышла из гостиной и, увидев Фан Чи, предупредительно подняла палец. – Веди себя нормально, не начинай с ним ссориться.
– Сяо Цзи, иди сюда, – Фан Чи присел, пёс подбежал, и он потрепал его по голове. – Иди на кухню к дедушке.
Сяо Цзи побежал на кухню.
Фан Чи зашёл в гостиную. Там были дядя с тётей, двоюродная сестра Фан Юнь с мужем, Фан Хуэй, отец и бабушка – все места на диванах и стульях были заняты.
– Дядя, тётя, с Новым годом, – поздоровался Фан Чи. – Сестра, шурин, с праздником.
– Ага, спасибо, – дядя встал и похлопал его по плечу. – Ты, парень, кажется, ещё подрос! Крепкий!
– Ну да, развитые мышцы, – Фан Хуэй, развалившись на диване, играл в телефон и буркнул: – У всех спортсменов так – здоровые тупые качки.
Фан Чи бросил на него взгляд, но промолчал.
– А ты как бледная поганка, – фыркнула бабушка. – Хоть бы пошевелился иногда, а то всё лежишь да в телефоне копаешься.
– У меня мозги растут! – Фан Хуэй поправил очки и насупился.
– Вижу, – Фан Чи не хотел оставаться в гостиной и повернул к лестнице. – Лет десять стараешься – грамм восемь набрал.
– Ты… – Фан Хуэй швырнул телефон и вскочил.
– Хватит! – тётя хлопнула в ладоши. – Замолчите оба! Сколько можно ссориться?
Фан Чи не стал продолжать и быстро поднялся по лестнице.
– Конечно, можно! – Фан Хуэй плюхнулся обратно на диван. – Если бы не дедушка с бабушкой, кто бы сюда вообще приехал!
Фан Чи, уже почти поднявшись наверх, замер на ступеньках.
Ещё несколько минут назад у него было отличное настроение, а теперь несколько фраз Фан Хуэя вывели его из себя.
– Ну так общайся с дедушкой и бабушкой, а не пристаёшь к Фан Чи, – вмешалась Фан Юнь. – Сколько лет уже, а вы всё ссоритесь.
– Заткнись! Тебя вообще не спрашивали! – рявкнул Фан Хуэй.
Фан Чи нахмурился. Обычно Фан Хуэй был противным, но так с сестрой он ещё не разговаривал. Похоже, его совсем крыша поехала.
Он развернулся и пошёл вниз.
Этого идиота надо проучить.
Но не успел он спуститься, как дядя уже отвесил Фан Хуэю пинка под зад:
– Ты совсем оборзел?! Издеваешься тут! Извинись перед сестрой!
– Не буду! – Фан Хуэй упёрся.
– Ой, да идите во двор кричать, – махнула рукой бабушка. – Там и палки есть, удобнее будет драться!
Дядя вытолкал Фан Хуэя из гостиной. В их семье никто не мешал родителям воспитывать детей – хочешь ругай, хочешь бей. Когда Фан Чи был маленьким, дед порол его прямо на поленнице, а бабушка кричала: «Давай, хорошенько!»
Фан Чи собрался пойти во двор посмотреть на это представление.
– Эй, – раздался за его спиной голос Сунь Вэньцюя. – Куда?
Фан Чи обернулся и увидел его на повороте лестницы. Он понизил голос:
– Пойду посмотрю, как дядя Фан Хуэя лупит.
– Я тоже хочу посмотреть, – Сунь Вэньцюй улыбнулся и тоже зашептал. – Заодно прокомментируешь.
– Ты… Ладно, – Фан Чи рассмеялся и поднялся к нему. – Любишь такие зрелища? А я думал, тебе одиноко.
– Просто у нас в семье так не делают, – Сунь Вэньцюй зашёл в комнату и подошёл к окну. – Забавно.
– А тебя отец не бил? – удивился Фан Чи.
– Нет, – улыбка мгновенно исчезла с лица Сунь Вэньцюя. – Ни разу.
Его выражение изменилось так явно, что Фан Чи сразу почувствовал – эта тема ему неприятна.
– А… – Фан Чи кивнул и, не сдержавшись, слегка сжал его плечо.
http://bllate.org/book/14411/1274145
Готово:
