Новогодняя атмосфера на ярмарке ощущалась ещё сильнее, чем в деревне – повсюду царило море красного.
Хотя раньше Фан Чи считал прогулки с дедушкой и бабушкой по рынку скучными, после того как он прошёлся по ярмарке с Сунь Вэньцюем – точнее, по «отделу посуды и горшков» на ярмарке – он понял, что с родственниками всё-таки веселее.
Сунь Вэньцюй вообще не гулял. Дойдя до рядов с глиняной посудой, он остановился и просто стоял, наблюдая. Потом, почувствовав усталость в ногах, уселся на телегу с овощами, припаркованную у обочины.
И просидел так почти час.
Даже Малыш, не говоря уже о Фан Чи, не выдержал и начал скулить у ног, выражая протест.
– Пойду куплю что-нибудь попить, – сказал Фан Чи Сунь Вэньцюю. – Здесь рядом.
– Ага, – кивнул тот. – Мне горячий шоколад.
– Ты о чём? – Фан Чи помахал рукой перед его лицом. – Мы в посёлке, тут хорошо если найдётся горячий соевый молок.
– Тогда горячее соевое молоко, – Сунь Вэньцюй посмотрел на него. – Или просто горячее молоко. А если будут жареные блинчики, то тоже возьми…
Фан Чи не стал его слушать, развернулся и ушёл, уводя за собой Малыша.
На ярмарке было полно еды – самой разной. В детстве для Фан Чи это было настоящим раем, и даже сейчас ему иногда снились эти вкусности во сне.
Но что касается еды… ему-то было нормально, но желудок Сунь Вэньцюя, пожалуй, не выдержал бы местных санитарных условий.
Он зашёл в булочную, купил коробку молока и бутылку воды, а ещё несколько свежеиспечённых булочек. Две отдал Малышу, две оставил Сунь Вэньцюю.
– В вашем посёлке неплохо пекут, – Сунь Вэньцюй ел, чередуя глотки молока с кусками булки. – Мне нравятся булочки без начинки.
– Я взял первые попавшиеся, самые дешёвые – полтора юаня за четыре штуки, – честно признался Фан Чи.
– А где ещё две? – спросил Сунь Вэньцюй.
– Малыш съел, – Фан Чи указал на пса, который всё ещё вилял хвостом, выпрашивая добавки.
– Он мне по колено, а ест столько же, сколько я? – Сунь Вэньцюй цокнул языком.
– Потому что он очень устал ждать тебя, – Фан Чи посмотрел на груду горшков и мисок. – Кстати, сколько ты ещё собираешься на них смотреть?
– Уже достаточно, – Сунь Вэньцюй облизал пальцы. – Есть салфетка?
– Нет, – Фан Чи посмотрел на него. – Я обычно вытираю об штаны…
Не успел он договорить, как Сунь Вэньцюй уже ухватил его за брючину и потёр пальцы.
– Ты, глядя на всё это, ничего не чувствуешь?
– Ничего особенного, – Фан Чи опустил взгляд, отряхивая штаны. – В детстве у нас дома была такая же простая посуда, потом заменили на хорошую.
– Я не про отдельные предметы, – сказал Сунь Вэньцюй. – Я про всю эту кучу, про общую картину. Никаких мыслей?
– Много, – ответил Фан Чи. – Интересно, когда всё это распродадут.
– Пойдём, – Сунь Вэньцюй поднялся. – Найдём дедушку с бабушкой.
– Ты хотел сказать, что, глядя на них, что-то чувствуешь? – спросил Фан Чи, следуя за ним.
– Ага, – Сунь Вэньцюй говорил неспешно. – Ты вырос среди этой посуды, в детстве ел и пил из неё, сидел у горшков, пока бабушка готовила тебе соленья.
– Если так, то я понимаю, – сказал Фан Чи. – По сравнению с новой красивой посудой, эта кажется простоватой, но глядя на неё, вспоминаешь детство, прошлое… как бы это сказать…
– Ностальгия, – обернувшись, улыбнулся Сунь Вэньцюй.
– Да, наверное, ностальгия, – кивнул Фан Чи. – Ты всё это время смотрел ради этого?
– Не ради ностальгии, а чтобы понять, как она выглядит, – Сунь Вэньцюй похлопал его по плечу.
Честно говоря, Фан Чи не совсем понял, что он имел в виду, но разбираться не стал.
Дедушка с бабушкой на ярмарке больше всего любили два места: мясные ряды и отдел инструментов.
Сначала они заглянули к мясникам, но стариков там не оказалось. Фан Чи уже хотел пройтись ещё раз, как вдруг Сунь Вэньцюй выхватил у него из рук поводок Малыша и, развернувшись, быстро зашагал прочь.
Озадаченный Фан Чи поспешил за ним, услышав, как тот бормочет себе под нос:
– Ой, как страшно, там сейчас режут барана, надо уходить, а то наш Малыш перепугается и потом не захочет в горы ходить…
Фан Чи едва сдержал смех, а ещё у него возникло желание потрепать Сунь Вэньцюя по голове.
Пока они шли к инструментам, Фан Чи заметил ряды с новогодними украшениями и парными надписями и вдруг вспомнил надпись у ворот их дома.
– Ты писал парные надписи? – спросил он.
– М? А, да, – ответил Сунь Вэньцюй. – Много написал.
– Много? – Фан Чи удивился. – Разве не только ту, что у нас во дворе?
– Ну, у вас только одна, – Сунь Вэньцюй усмехнулся. – Но ещё для других в деревне писал. Наверное, штук десять набралось.
– Да ладно… – Фан Чи был в шоке. – Все к тебе обращались?
– Твой дед везде хвастался: «У нас в этом году особенные новогодние надписи! Эксклюзив! Писал настоящий каллиграф! Да ещё и молодой, который на эрху играет!» – Сунь Вэньцюй рассмеялся. – В общем, народу набежало. А, ну и ещё его соперник, старик Цзян, пришёл.
– Серьёзно? Пришёл? – Фан Чи сразу заинтересовался. – Они подрались? Если они дерутся – это просто праздник! Главное не мешать, у них там целый ритуал, могут час махаться и ни царапины, но если вмешаться – точно кого-нибудь заденут.
Сунь Вэньцюй покатился со смеху:
– Нет, не подрались, даже мирно пообщались. Но твой дед взял с него десять юаней, остальным писал бесплатно.
– Ну и старик, – Фан Чи цокнул языком.
– Деньги он мне отдал, – сказал Сунь Вэньцюй. – Позже угощу тебя чем-нибудь получше булок за полтора юаня. Например, жареной рыбой?
– Жареная рыба… – Фан Чи усмехнулся. – Прямо скачок от «сверх деревенской» турецкой кухни и паровых булочек без начинки до жареной рыбы. Да ещё и нашей местной – знаешь, её тут только половинками жарят…
– Я же бродяга сейчас, – перебил его Сунь Вэньцюй. – Можешь войти в моё положение?
– Ты… вообще зачем? – Фан Чи до сих пор не понимал, что на него нашло. – «Бродяжничаешь».
– Без особых причин, – Сунь Вэньцюй потянулся. – Я такой человек – делаю, что хочу. Сегодня захотел приехать – приехал, завтра захочу – уеду.
– Ты… – Фан Чи хотел что-то сказать, но слова застряли, и он замолчал.
Чувствовалось, что Сунь Вэньцюй не хочет говорить на эту тему. Такой человек, как он, вдруг бросает всё и приезжает жить в деревню к старикам, которых видел всего пару раз… Если это не сбой в голове, значит, есть причина, о которой он не может рассказать.
Дедушка с бабушкой как раз прогуливались среди инструментов, держа в руках целую кучу покупок. Фан Чи подошёл и забрал у них пакеты, но, взвесив их в руках, нахмурился:
– Опять столько купили? Когда это всё есть будем?
– Раз есть – значит, берём, – отрезала бабушка. – Тебе же не готовить, о чём переживаешь?
– Мне же носить, – усмехнулся Фан Чи. – А дед что там смотрит?
– Чёрт его знает, пялится уже полчаса, достал! – буркнула бабушка.
Дедушка обожал коллекционировать инструменты – чем необычнее, тем лучше. Обычные гаечные ключи и отвёртки его не интересовали, поэтому на ярмарке он мог бродить часами.
В этот раз, однако, он ничего не нашёл.
Зато Сунь Вэньцюй прикупил кое-что: поясной чехол для тесака, которым дровосеки рубят хворост, и кожаный бурдюк ручной работы.
– Зачем тебе это? – не удержался Фан Чи, когда они уже ехали обратно на машине дяди Чжана. Эти вещи были не сувенирами, а обычными крестьянскими принадлежностями – простыми и грубоватыми.
– Не знаю, – Сунь Вэньцюй разглядывал покупки. – Просто показалось занятным.
– В бродяжничестве может пригодиться – достанешь ножны, напугаешь кого-нибудь, – сказал Фан Чи. – Главное, чтобы не заметили, что они пустые.
Сунь Вэньцюй усмехнулся, но ничего не ответил.
Пустым чехол оставался недолго. Как только они вернулись, дедушка протянул Сунь Вэньцюю новый тесак:
– Хороший клинок, куда лучше тех, что на ярмарке. Даже кости рубит одним ударом.
– Спасибо, дедушка, – Сунь Вэньцюй взял тесак и вложил его в чехол. – В самый раз.
– Ты ему это отдаёшь? – Фан Чи забеспокоился. Сунь Вэньцюй вечно на что-то облокачивался – казалось, рано или поздно тесак приземлится ему на ногу.
– Тебе тоже? У меня ещё один есть, – сказал дедушка.
– Не надо, – Фан Чи покачал головой. Эти вещи, знакомые ему с детства, наверное, только Сунь Вэньцюю казались интересными.
Тот, как обычно, забрался к себе наверх и больше не выходил.
Фан Чи сидел в гостиной с родителями, беседуя. В основном они спрашивали, а он отвечал: как подготовка к экзаменам, как учёба, как жизнь.
– Всё нормально, – одним ответом он закрывал все вопросы.
Хотя родители Фан Чи, в отличие от бабушки, не считали университет бесполезным, особых надежд на него тоже не возлагали – главное, чтобы жил спокойно и без проблем.
Когда он вместо подготовки к экзаменам отправился гулять по рынку, они даже слова не сказали.
В обед мама приготовила лапшу с соевой пастой, а бабушка, наложив Сунь Вэньцюю миску, крикнула снизу:
– Водоканал!
– Да-а, иду! – отозвался Сунь Вэньцюй с верхнего этажа и сбежал вниз.
Фан Чи уже хотел отнести еду ему наверх – не из особой заботливости, а просто потому, что ему постоянно хотелось знать, чем Сунь Вэньцюй занимается в своей комнате.
Если говорить о гончарном деле, то, кроме Шуайшуая и обезьянки, он больше ничего не видел. Но если он ничего не делает, то почему целыми днями не выходит из комнаты?
Сунь Вэньцюй взял миску и направился наверх. Фан Чи тоже взял свою порцию, сделал пару шагов за ним, но потом остановился.
– Хочешь поболтать? – обернулся Сунь Вэньцюй.
– Ага, – после секундного колебания Фан Чи последовал за ним в комнату.
– Ты, наверное, унаследовал умение варить лапшу от мамы, – Сунь Вэньцюй сел на кровать, помешивая лапшу. – Очень вкусно.
– Это всё благодаря соевой пасте деда, – Фан Чи огляделся и сел на стул.
– Ты, наверное, рос с бабушкой и дедушкой? – спросил Сунь Вэньцюй, делая глоток.
– М-м, можно сказать. В уезд я переехал только в средней школе, – Фан Чи заметил на столе большой альбом для эскизов, испещрённый карандашными набросками кувшинов и горшков. Рассмотреть их с такого расстояния было сложно, но подойти ближе он постеснялся. – Родители живут в уезде.
– У них магазин? – продолжил Сунь Вэньцюй.
– Магазин сельхозтехники, – Фан Чи нахмурился. – Ты что, перепись населения проводишь?
– Просто развлекаюсь, проверяю, будешь ли отвечать, – усмехнулся Сунь Вэньцюй. – Раньше ты не любил рассказывать о себе, даже название скалолазного клуба не хотел называть.
– Если я не скажу, ты спросишь у бабушки с дедушкой, – фыркнул Фан Чи. – Может, уже спросил.
– Нет, – Сунь Вэньцюй рассмеялся. – Твой дед сам рассказал. И про то, как ты в детстве купался в реке, потерял штаны и прибежал домой голым, тоже он мне поведал.
Фан Чи резко поднял голову, чуть не выронив лапшу изо рта.
– Этот старик вообще ничего не скрывает! – пробормотал он с набитым ртом.
– Ну и что? – Сунь Вэньцюй неторопливо доедал лапшу. – Обычно дома только они вдвоём, а тут появился кто-то новый – вот и разговорились.
Фан Чи замолчал, опустив голову. Эти слова задели его за живое. Отец, дядя и тётя уже не жили в деревне, и дома оставались только старики…
Наверное, поэтому Сунь Вэньцюй так легко снял здесь комнату, а бабушка с дедушкой так о нём заботились.
Закончив есть, Фан Чи взял миски, чтобы помыть. Сунь Вэньцюй не стал отказываться, отдал свою и сел за стол, взяв альбом для эскизов.
Он что, рисует чертежи?
Фан Чи застыл у двери, глядя на его спину.
Разве для гончарного дела нужны чертежи?
Наверное, да. Бабушка, когда ещё хорошо видела, тоже сначала делала наброски.
Но зачем ему приезжать в деревню, чтобы рисовать?
Пока он размышлял, Сунь Вэньцюй внезапно обернулся и, молча улыбаясь, уставился на него.
– Э-э… – Фан Чи смутился и почесал затылок. – Крысы… тебя ещё не кусают?
– Пока нет, – ответил Сунь Вэньцюй.
– Ну ладно, продолжай, – Фан Чи захлопнул дверь и сбежал вниз с мисками.
Днём светило яркое солнце. Бабушка ловила Малыша во дворе, проверяя, нет ли у него блох, а Фан Чи присел рядом на табуретку, греясь на солнце.
Вскоре его начало клонить в сон.
Когда спина достаточно прогрелась, он вернулся в дом, решив вздремнуть.
Проходя мимо комнаты Сунь Вэньцюя, он замедлил шаг. Дверь, хоть и с новым замком, была старой, и через щели можно было разглядеть, что происходит внутри…
Фан Чи тихо цыкнул.
Не буду смотреть.
Вернувшись в свою комнату, он собирался лечь спать, но, увидев на столе учебники, всё же сел за стол.
Завтра уже тридцатое, потом сразу Новый год, второй и третий день праздника. В деревне уже вовсю гремят хлопушки, дальше будет только шумнее. Добавьте сюда визиты к родственникам и соседям – вряд ли получится нормально позаниматься.
Как единственный в семье, кто сам себя поддерживал, Фан Чи решил всё же почитать.
К тому же Сунь Вэньцюй был рядом, и если что-то окажется непонятным, можно будет попросить его объяснить.
Эти задания такие сложные…
Не решив и нескольких задач, Фан Чи плюхнулся на стол, постукивая ручкой по носу. В голове крутилась только одна мысль: «Очень сложно».
И он заснул.
Разбудил его ритмичный стук в окно.
Подняв голову, он увидел Сунь Вэньцюя, стоящего на балконе с Генералом Хуаном на руках.
– Э-э… – Фан Чи смущённо потёр глаза и встал, чтобы открыть дверь на балкон. Он так пафосно настроился на учёбу, а проспал меньше получаса.
– Хорошо поспал? – Сунь Вэньцюй вошёл и швырнул Генерала Хуана на кровать.
Фан Чи взглянул на телефон: было уже за три часа дня.
– Чёрт, я столько проспал? – пробормотал он в шоке.
– У меня сейчас перерыв, – Сунь Вэньцюй плюхнулся на кровать, раскинув руки. – Есть что-то непонятное? Могу объяснить.
На нём была футболка с длинным рукавом, и, когда он закинул руки, обнажился участок кожи на пояснице.
Фан Чи мельком взглянул и отвернулся, хватая тест.
– Вот тут всё подряд не понимаю.
– Давай сюда, – Сунь Вэньцюй остался лежать, лишь подняв руку. – Папаша посмотрит.
Фан Чи протянул ему тест. Сунь Вэньцюй какое-то время изучал его лёжа, потом перевернулся на живот, притянул к себе Генерала Хуана и продолжил читать, поглаживая кота.
– Ты и тут ошибся, – цыкнул Сунь Вэньцюй.
– Не может быть, – удивился Фан Чи. Первые задачи казались сложными, но он думал, что справился.
– Сейчас разберусь, потом объясню, – сказал Сунь Вэньцюй.
Фан Чи молча стоял рядом.
Сунь Вэньцюй вечно носил пижамные штаны как-то небрежно, будто подтянуть их было непосильной задачей, и сейчас поясница была полностью открыта.
Татуировка оказалась прямо перед глазами Фан Чи.
У Сунь Вэньцюя было три тату: за ухом, на внутренней стороне лодыжки и на пояснице… А ещё одна – на внутренней стороне бедра, но Фан Чи не знал, настоящая она или нет. В общем, ни одну из них он толком не разглядел.
– Это тату… – Фан Чи встал на одно колено у кровати, наклоняясь ближе. – Это… свинья?
– У тебя что, со зрением проблемы? – Сунь Вэньцюй фыркнул и потянул штаны вниз. – Разве свиньи так выглядят?
Приглядевшись, Фан Чи разглядел кота, который, склонив голову, чесал задней лапой за ухом… и всё это было изображено со спины.
Вблизи стало видно, что татуировка очень детализирована и выглядела объёмной.
– Кот… как живой, – пробормотал Фан Чи. – Ты что, так любишь кошек?
– Ага, – кивнул Сунь Вэньцюй. – Дорогостоящая работа, объёмная, с рельефом. Внутри имплант.
– Врёшь… – Фан Чи снова взглянул. Выглядело правдоподобно, и он засомневался.
– Хочешь, потрогай? – предложил Сунь Вэньцюй.
Фан Чи никогда не видел тату с имплантами, и любопытство взяло верх. Он осторожно провёл пальцем по пояснице Сунь Вэньцюя.
Его кожа…
Была… очень гладкой.
Услышав смех Сунь Вэньцюя, Фан Чи дёрнул руку.
– Как ты мог поверить в такую чушь? – Сунь Вэньцюй закатился со смеху. – Тебе правда 18?
На кончиках пальцев ещё оставалось ощущение тепла и гладкости его кожи, а он вот так потешается. Фан Чи рассердился.
Не думая, он шлёпнул его по пояснице:
– А тебе правда 30?!
– Нет, конечно, – Сунь Вэньцюй поправил одежду и сел. – Кто сказал, что мне 30? Ещё нет.
– …Ты и на 13 не выглядишь, – бросил Фан Чи и сел за стол.
Сунь Вэньцюй, усмехаясь, встал с кровати и положил тест перед ним.
– Ладно, давай разберём задачи.
Стол Фан Чи был маленьким, и Сунь Вэньцюй не мог, как раньше, развалиться на нём, объясняя материал. Пришлось придвинуть стул и сесть рядом, подперев подбородок рукой.
– Как обычно: я объясняю, ты слушаешь. Если что-то непонятно – останавливай, – Сунь Вэньцюй взял лист бумаги и написал в левом верхнем углу дату.
– Зачем это? – спросил Фан Чи.
– Привычка, – улыбнулся Сунь Вэньцюй.
Фан Чи не стал допытываться. Наверное, это было связано с его эскизами для гончарных работ – каждый день он подписывал даты на рисунках.
Такая скрупулёзность вызывала у него жгучее любопытство.
Глядя на Сунь Вэньцюя, объясняющего задачи, Фан Чи вдруг страстно захотелось увидеть, как тот занимается гончарным делом – по-настоящему, с полной отдачей.
http://bllate.org/book/14411/1274144
Готово:
