На следующий день, в субботу, Цзи Цинчжоу по обыкновению встал рано и отправился на работу в мастерскую. Во второй половине дня он специально ушёл на час раньше, чтобы вернуться домой и отпраздновать день рождения Цзе Юаня.
Поскольку вчера Шэнь Наньци сказала, что никакого банкета по случаю дня рождения не будет — просто обычный семейный ужин, — Цзи Цинчжоу особо не готовился. Однако, вернувшись в особняк Цзе, он обнаружил, что в большой столовой царит настоящее оживление.
За ужин собрались не только госпожа Цзе, старшая мать семейства, которая по такому случаю вышла поесть вместе со всеми, но и члены семьи деда Цзе Юаня по материнской линии — семейство Шэнь, — также были приглашены.
В их числе были родители Шэнь Наньци, её старший брат, а также жена, дети и внуки доктора Шэня.
Помимо семьи Шэнь, на этот раз специально пригласили двух друзей детства Цзе Юаня.
Жаль только, что Цю Вэньсинь из-за занятости в газете не смог выкроить время и прийти на ужин, поэтому ему пришлось передать подарок вместе с Ло Минсюанем.
Сегодня вечером просторнейший обеденный стол в большой столовой наконец-то пригодился по-настоящему. Богатые и разнообразные блюда выстроились в длинный ряд на столе, словно в Новый год. Вся семья, рассаживаясь по старшинству поколений, уселась вокруг стола.
Учитывая, что собралось столько старших родственников, Цзе Юаню, несмотря на то, что он — именинник, пришлось подвинуться и сесть за стол вместе с младшим поколением.
— Вот теперь, когда вся семья в сборе, этот стол наконец-то по-настоящему полон, — после того как открыли вечернюю трапезу, госпожа Цзе, глядя на всех, с чувством произнесла такую фразу.
— Ещё чуть больше месяца, и наступит Новый год, тогда народу будет ещё больше, — Цзе Цзяньшань общими палочками для еды положил матери немного овощей и спокойным тоном продолжил: — На днях получили письмо от Лянси, она писала, что вернётся в конце года. Должно быть, сейчас уже села на пароход и обязательно успеет к новогоднему ужину.
— А Мишэнь? Она тоже вернётся?
— Невестка сейчас уже в возрасте, здоровье у неё не очень хорошее, вряд ли она выдержит такую долгую поездку на пароходе.
— Ммм, это тоже верно, — госпожа Цзе, казалось, спросила о второй просто из вежливости, и тут же, как ни в чём не бывало, принялась угощать родителей Шэнь Наньци.
Хоть Цзи Цинчжоу и сидел далековато от старших, он всё же отчётливо расслышал их беседу и, пользуясь тем, что подкладывает Цзе Юаню еду, приблизился к нему и тихонько спросил:
— А кто это на пароходе возвращается?
— Цзе Лянси, моя двоюродная сестра по отцу, — кратко ответил Цзе Юань.
Цзи Цинчжоу подождал немного, но, видя, что тот не собирается вдаваться в подробности, повернулся к сидевшему с другой стороны Ло Минсюаню и спросил:
— Ты знаешь двоюродную сестру Юаня?
— Конечно, знаю! Лянси-цзе! — всё-таки он был гостем в чужом доме, да и за столом сидело много старших, поэтому Ло Минсюань говорил не так громко, как обычно, используя тон, слышный только им двоим: — Она дочь старшего дяди Юаня. Об этом дяде Юаня, не знаю, слышал ли ты, он был просто... во!
Ло Минсюань показал большой палец, давая понять, что речь идёт о выдающемся человеке, настоящей шишке.
— Юань, наверное, во многом под влиянием этого дяди решил пойти в армию. Жаль, тот восемь лет назад скончался от болезни. У него осталась только одна дочь, то есть Лянси-цзе. Когда дядя умер, она вместе с матерью уехала во Францию, говорят, училась там в какой-то Академии художеств.
— Эта сестра та ещё личность — с детства умная и невероятно упрямая. Несколько лет назад, не слушая возражений семьи, прямо за границей вышла замуж за какого-то француза. А не прошло и двух лет, как разошлась. В одиночку растила ребёнка и продолжала учёбу. В этом году, видимо, выпускается и собирается вернуться на Новый год домой.
Цзи Цинчжоу, выслушав, кивнул. На самом деле он не был таким уж любителем посплетничать, но, судя по словам Шэнь Наньци, эта двоюродная сестра Цзе Юаня после возвращения, скорее всего, тоже будет жить в особняке Цзе, поэтому он решил, что лучше узнать о ней заранее.
— Кстати, о Новом годе, — Ло Минсюань, глядя на него широко раскрытыми глазами, вполголоса предложил: — Давай как-нибудь на днях соберёмся, поужинаем вместе? Я угощаю.
Цзи Цинчжоу слегка приподнял бровь:
— Тебе же урезали содержание, а ты ещё и угощать собрался? Что-то случилось?
— Я выдающийся молодой господин Ло, да как же я могу мелочиться? К тому же, ты что, не хочешь получить дивиденды по итогам года?
— Дивиденды-то, конечно, хочу. Тогда договоримся позже, как место выберем.
— Хорошо... Эй, а это, кажется, лапша долголетия пришла!
Как раз в этот момент служанка поднесла миску с лапшой в бульоне и поставила её справа от Цзе Юаня.
Увидев это, Цзи Цинчжоу помог Цзе Юаню отодвинуть его собственную миску с рисом и придвинул к нему миску с лапшой.
Есть лапшу долголетия — это лишь символический жест, поэтому в миске её было немного, и никаких особых закусок к ней не приготовили. Положили только одну глазунью да посыпали зелёным луком для украшения.
Но сама лапша была приготовлена поваром специально — удлинённая, супер-версия, куда более изысканная, чем та, которую наскоро приготовил Цзи Цинчжоу ранее.
Хотя день рождения был у Цзе Юаня, по традиционному обычаю лапшу долголетия также приготовили для самых старших членов семьи за столом, желая им долгих лет и здоровья.
Господин Шэнь Хэсинь, есть дедушка Цзе Юаня по материнской линии, перед тем как начать есть, специально обратился к Цзе Юаню с добродушным наставлением:
— Когда ешь лапшу долголетия, нельзя ни откусывать, ни перерубать палочками. Юань-Юаню нужно быть осторожнее, лучше всего съесть её всю за один присест.
— Не стоит так уж придерживаться формальностей. Полтора метра лапши — как он в его нынешнем состоянии сможет съесть всё сразу? — вступилась за сына Шэнь Наньци, сказав справедливую вещь.
Госпожа Цзе изначально думала так же, но раз уж старый господин Шэнь специально это упомянул, она тоже забеспокоилась, что перекусить лапшу — и впрямь не к добру. Поэтому она предложила:
— А пусть-ка сяо Цин покормит его.
— А? — Цзи Цинчжоу никак не ожидал, что на него возложат такую обязанность, и на мгновение опешил.
Как назло, Шэнь Наньци, немного подумав, тоже согласилась с этим и велела ему:
— Тогда ты намотай лапшу и сразу целиком засунь ему в рот, так он и не перекусит её.
Цзе Юань молчал так красноречиво, что фраза «нет слов» была буквально написана у него на лице.
Цзи Цинчжоу посмотрел на лапшу в миске — порция хоть и небольшая, но за один раз целиком в рот точно не запихнёшь, потом перевёл взгляд на бессловесное выражение лица сидящего рядом человека и невольно рассмеялся. Он сказал:
— А может, я помогу тебе намотать её, а ты сам съешь?
— М-м, — по сравнению с предложением его матери идея Цзи Цинчжоу была просто верхом доброты, и Цзе Юань, не раздумывая, согласился.
Затем Цзи Цинчжоу взял его палочки для еды, отодвинул в сторону яйцо и кончиками палочек осторожно начал наматывать лапшу.
Эта лапша долголетия тоже была специально приготовлена, и на самом деле её было не так-то легко перекусить. Поэтому он, разделив на пять раз, подавал Цзе Юаню свёрток лапши, удобный, чтобы отправить в рот. Тот за раз съедал его целиком. Так, действуя сообща, они быстро расправились с миской лапши.
Когда с лапшой было покончено, следуя принципу «не пропадать же добру», Цзе Юань снова взял палочками глазунью и неторопливо принялся за неё.
В этот момент у уха раздался голос Цзи Цинчжоу, в котором слышалась затаённая надежда:
— А что вкуснее: то, что я тебе приготовил, или эта лапша от вашего повара?
Уголки губ Цзе Юаня дрогнули, готовые приподняться в улыбке, но он тут же их опустил и, сделав вид, что задумался, ответил:
— То, что приготовил ученик, конечно, уступает тому, что приготовил учитель.
Цзи Цинчжоу легонько цокнул языком:
— Всё, любовь прошла. Будешь теперь есть свою домашнюю поварскую версию.
— Но глазунья у тебя получается лучше.
— Хм, теперь-то задобрить меня вздумал? Поздно. Больше никогда не получишь от меня глазунью с любовью.
Цзе Юань помолчал с минуту, а затем тихо произнёс:
— Тогда в следующий раз я приготовлю для тебя.
— Да разве ты умеешь готовить? Вот поправишься — тогда и поговорим...
Хотя Цзи Цинчжоу не очень-то верил в кулинарные таланты молодого господина эпохи Миньго, сами слова Цзе Юаня звучали довольно приятно, поэтому он великодушно решил не зацикливаться на этой мелкой размолвке.
***
Хотя сегодня был всего лишь семейный ужин, а двадцать первый день рождения — вовсе не круглая дата, Цзе Юань в этот вечер всё же получил немало поздравительных подарков.
Подарки были самые разные. Например, вязаный шарф от Шэнь Наньци — это была отдельная, исключительно материнская забота. Что касается остальных старших родственников, то они преподнесли в основном дорогие вещи вроде драгоценностей и нефрита. Цзе Цзяньшань подарил сыну новый импортный автомобиль «Шевроле», а дедушка с бабушкой Цзе Юаня по материнской линии и вовсе проявили небывалую щедрость — вручили крупную сумму денег в качестве подарка.
Цзи Цинчжоу стало ужасно любопытно, и он тихонько спросил у Цзе Юаня, какова же была эта сумма. Узнав ответ, он на мгновение остолбенел, а затем широко раскрыл глаза от изумления.
Зря он раньше, обнаружив, что Цзе Юань играет на бирже, ещё и переживал за него — боялся, как бы тот по неосторожности не спустил все свои сбережения.
Теперь же стало ясно, что тогда Цзе Юань специально упомянул о своих «выходных» деньгах лишь потому, что заработал их сам и они имели для него особое значение. На деле же к деньгам как таковым этот молодой господин был действительно равнодушен.
Вон, даже сумма, подаренная Цзе Юаню «просто так» на день рождения, равнялась доходу ателье модной одежды Цзи Цинчжоу за десять лет каторжной работы. Вместо того чтобы попусту переживать о других, лучше бы о себе позаботился.
***
Зимний вечер. Луна висела над голыми ветвями — холодно, пустынно и безмолвно.
После завершения ужина все ненадолго задержались в гостиной, чтобы немного поболтать и скоротать время; тем не менее, чтобы не замёрзнуть, возвращаясь поздней ночью, около семи часов вечера члены семьи Шэнь и Ло Минсюань разъехались по домам на своих машинах, покинув особняк Цзе.
А Цзе Юань, которого Шэнь Наньци заставила примерить шарф несколькими разными способами, так и остался в нём и вместе с Цзи Цинчжоу вернулся в свою комнату.
Спальня в восточном флигеле, в самом его конце, была наиболее тихой и уединённой. Резкий ночной ветер с воем кружил за восьмиугольным эркером, но внутри было тепло и уютно.
Едва войдя в комнату, Цзе Юань сразу же снял с шеи шарф, завязанный узлом.
Он уже собирался бросить его на кровать, но Цзи Цинчжоу протянул руку и перехватил его.
— Всё-таки твоя мать своими руками связала, чего ты так неохотно его носишь? Он же такой тёплый, — Цзи Цинчжоу развязал узел шарфа, расправил его, сложил квадратом и временно положил на комод.
— Не люблю красный цвет.
— Красный — замечательный цвет: страстный, романтичный, праздничный и благоприятный. С чего это его не любить? К тому же ты его всё равно не видишь.
Цзе Юань, прислушиваясь к его шагам, след в след последовал за ним к дивану и спросил с деланой небрежностью:
— А где подарок, который приготовил ты?
Цзи Цинчжоу уже собрался сесть на диван, но, услышав это, улыбнулся уголками губ, приподнял руку и поправил его слегка растрёпанные волосы, после чего сказал:
— Ты сегодня сколько роскошных даров получил, а всё ещё думаешь о моём скромном подарке по акции «купи один — получи ещё один в придачу»?
— Дорог не подарок, дорого внимание.
— Если не умеешь говорить — лучше молчи.
— Так что? М-м? — Цзе Юань выразил своё ожидание лёгким вопросительным мычанием.
— Я вообще-то хотел отдать тебе попозже, ну и нетерпеливый же ты... Ладно, пошли за мной, — Цзи Цинчжоу сокрушённо вздохнул, взял его за руку и повёл в сторону.
Цзе Юань, не проронив ни слова, следовал за ним. Он думал, что они пойдут в гардеробную или в кабинет, но, продолжая идти, вдруг понял, что они вошли в ванную.
Что за подарок может лежать в ванной?
Едва эта мысль мелькнула у него в голове, как рядом послышался звук закрываемой Цзи Цинчжоу двери и щелчок включаемого света в уборной, а затем откуда-то сбоку донёсся шум льющейся воды.
Этот звук был ему прекрасно знаком — так набирали воду в ванну.
Горячая вода медленно поднималась, касаясь белоснежных стенок ванны. В тесном пространстве ванной комнаты расплывался влажный горячий туман, оседая на кафельных стенах мелкими капельками воды.
— Что ты делаешь? — в душе Цзе Юаня почему-то возникло смутное беспокойство, и он, не сдержавшись, спросил.
Цзи Цинчжоу отрегулировал температуру воды, затем выпрямился и вытер руки полотенцем:
— Сначала прими ванну.
— Разве речь не шла о подарке?
«Почему нужно сначала принять ванну...» — Цзе Юань погрузился в раздумья.
Возможно, от окутывающего его горячего пара ему стало жарко, и на какое-то мгновение кожа на ушах и шее начала медленно нагреваться и покрываться румянцем.
Цзи Цинчжоу обернулся и, увидев, что тот, сохраняя на лице выражение невозмутимости и безмятежной ясности, сам того не замечая, залился краской, с трудом сдержал улыбку.
Он нарочно лёгким, двусмысленным тоном поддразнил его:
— М-м, подарок здесь. Может, пощупаешь рукой рядом с собой?
Кадык Цзе Юаня невольно дёрнулся, пальцы бессознательно сжались, теребя рукав, и лишь затем он медленно поднял правую руку и повёл ею в том направлении, где стоял Цзи Цинчжоу.
Ладонь сперва коснулась плеча Цзи Цинчжоу, на несколько секунд замерла в нерешительности, но, заметив, что тот не реагирует, уверенно скользнула по шее к его щеке.
— О чём задумался? Я же не просил меня трогать, — Цзи Цинчжоу поднял руку и накрыл ею его широкую ладонь, в голосе звучал чистый смех. Затем он взял его за руку и положил на стоящую рядом этажерку: — Нащупал? Это новая пижама, я тебе сшил. Сто процентов тутового шёлка!
Волнение и смущение Цзе Юаня в одно мгновение оборвались. В голове у него снова пронеслись два слова: «И всего-то?»
http://bllate.org/book/14313/1583973
SalfiusIV (читатель/культиватор основы ци)
18 марта 2026 в 18:16
0
