Гу Фэй остановил мотоцикл у магазина. Гу Мяо, прижав к груди скейтборд, ловко забралась на заднее сиденье. Она обхватила его за талию и уткнулась лицом в его спину, будто ища там тепла.
— Дай-ка посмотрю на твое лицо, — сказал Гу Фэй, чуть повернув голову.
Гу Мяо подняла лицо, и в тусклом зимнем свете он увидел, как на её ресницах ещё блестят крошечные капли.
— У тебя всё ещё слезы, вытри их, — мягко произнёс он.
Гу Мяо потерла глаза тыльной стороной ладоней, потом быстро провела рукавом под носом.
— Ай, — вздохнул Гу Фэй, — даже если бы ты была мальчишкой, тебя всё равно считали бы сорванцом.
Гу Мяо невольно улыбнулась и снова прижалась к его спине.
Он уверенно выехал с парковки. Мотоцикл мягко урчал, а Гу Фэй уже мысленно прокладывал маршрут к торговому центру в центре города. Гу Мяо настояла: пир должен быть именно там, в буфете с барбекю.
Она умела быть удивительно настойчивой. Могла согласиться есть только в одном-единственном ресторане, если уж он запал ей в душу.
Пожалуй, самым заметным преимуществом жизни в маленьком городке было то, что здесь был только один деловой район, до которого можно добраться откуда угодно за считанные минуты. Правда, в это время дня ресторан был забит под завязку, и свободных столов почти не осталось.
— Сегодня есть какие-нибудь предложения? — спросил Гу Фэй у официанта, доставая телефон, чтобы проверить купоны. Он щёлкнул пальцами по голове Гу Мяо:
— А ты иди, найди нам столик.
Гу Мяо опустила скейтборд на пол и поставила на него ногу, но Гу Фэй тут же притормозил её, легко наступив своей ногой на доску:
— Иди, — сказал он.
— Хотите оставить скейтборд за стойкой? — улыбнулся официант.
Гу Мяо покачала головой, прижимая доску к груди, как игрушку.
— Она сама о нём позаботится, — спокойно ответил Гу Фэй.
Гу Мяо метнулась внутрь, держа скейтборд в руках.
***
— Чёрт, я проголодался, только слушая твою болтовню, — Пань Чжи сглотнул слюну. — Серьёзно, я завтра к тебе загляну, а ты уж своди меня куда-нибудь поесть. Здесь... за такие деньги мы столько еды никогда не возьмём.
— Твоя семья в этом году участвовала в программе борьбы с бедностью? — Цзян Чэн зажал телефон между ухом и плечом. Одна рука держала тарелку, другая ловко управлялась с палочками. Он неторопливо подбирал то кусочек свиной грудинки, то ломтик говядины. Для него не существовало смысла во всём этом пёстром изобилии блюд, поскольку ему нравилось есть только это.
— Как это может быть одно и то же... — Пань Чжи вздохнул в трубку тоном обречённого человека. — Мы ведь ещё в прошлом семестре планировали поесть мяса на гриле. А в итоге... не только без мяса остались, но и человек куда-то исчез.
— Когда приедешь, сразу заселяйся в отель, — спокойно сказал Цзян Чэн, откладывая палочки и перекладывая мясо в тарелку. — И бронируй сам, у меня сейчас нет сил заниматься такими вещами.
— Я бы не против пожить у тебя, — сухо заметил Пань Чжи.
— Нет, — резко отрезал Цзян Чэн, нахмурившись. — Даже я сам в этой комнате с трудом выдерживаю. Забронируй стандартный номер. Я подъеду.
На том конце воцарилась короткая пауза.
— ...У тебя с отцом, биологическим, всё настолько плохо? — наконец осторожно спросил Пань Чжи.
— Никак, — равнодушно бросил Цзян Чэн, подхватив сразу две тарелки, доверху нагруженные мясом, и по пути прихватив бутылку пива. — Ни плохо, ни хорошо. Никаких отношений вовсе.
Он вернулся к своему столику и неожиданно замер.
За столиком на четверых, прямо напротив, стоял скейтборд, положенный на стул, а рядом сидел маленький лысый человечек в синей куртке. На столе же, словно специально брошенная деталь, красовалась зелёная вязаная шапка с крошечными розовыми цветочками.
— Гу Мяо?.. — Цзян Чэн моргнул, не скрывая удивления.
Девочка кивнула, будто её вовсе не удивило, что он её заметил. Потом молча сняла скейтборд со стула и аккуратно поставила под стол, освобождая место.
— Ты… — Цзян Чэн поставил тарелку на стол и заметил, что взгляд Гу Мяо уже прилип к дымящемуся блюду с барбекю. Он взмахнул рукой перед её глазами, словно проверяя, видит ли она хоть что-то, кроме еды. — С кем ты тут?
Гу Мяо медленно встала, ткнула пальцем в сторону входа и сделала несколько торопливых жестов руками.
Цзян Чэн обернулся — и его взгляд наткнулся на фигуру Гу Фэя, который явно тоже не ожидал увидеть его здесь.
— Давай найдём другой стол, — Гу Фэй подошёл ближе, его голос был ровным, но в глазах скользнула тень смущения. — Этот стол уже занял этот Гэгэ*.
(п/п *Гэгэ – старший брат, вежливое обращение к человеку того же поколения, но старше).
Гу Мяо обвела зал глазами, сглотнула, но не сдвинулась с места. Казалось, запах поджаривающегося мяса приковал её к стулу, сильнее любых слов.
— В конце зала есть несколько свободных, — Гу Фэй кивнул в ту сторону, — пойдём?
Но девочка упрямо оставалась сидеть. Она подняла голову и прямо встретила его взгляд – будто хотела сказать что-то важное, но не находила слов.
В эту тягостную паузу Гу Фэй нехотя повернулся к Цзян Чэну.
— Эн? — тот тоже посмотрел на него, приподняв брови.
— Ты один? — спросил Гу Фэй.
— Эн, — рассеянно отозвался Цзян Чэн и уселся, словно окончательно подтверждая своё одиночество.
Официант появился почти сразу, ловко открыл гриль, накрыл его бумагой и стал раскладывать мясо, готовя приправы и соус. Над столом взвился аромат, заполняя пространство между тремя людьми, словно вытесняя неловкость.
— Тогда… — Гу Фэй чуть замялся, делая длинную паузу, и только потом закончил:
— …можем поужинать вместе?
Цзян Чэн поднял глаза и посмотрел на него. Если бы не девочка, ему бы так и захотелось выпалить: «В твоих мечтах! Иди-ка лучше стирай своё одеяло».
Но на него с упрямой настойчивостью смотрели огромные глаза Гу Мяо. Под этим взглядом едкая реплика застряла где-то в горле. Он молча наблюдал, как мясо шипит в масле, обволакивается соусом, и лишь потом нехотя кивнул.
— Спасибо, — Гу Фэй коротко усмехнулся и указал на Гу Мяо. — Сиди здесь и жди меня. Я схожу за едой.
Девочка послушно кивнула.
Когда он ушёл, Цзян Чэн положил на вощеную бумагу ещё пару ломтиков говядины, дождался, пока они начнут источать аппетитный запах, и повернулся к Гу Мяо:
— Ну, что выберешь — свиную грудинку или говядину?
Гу Мяо вытянула пальчик и показала на нарезанную говядину.
— А зря, — усмехнулся Цзян Чэн, ловко переворачивая мясо и смазывая его маслом. — Свиная грудинка на гриле… ммм, когда в масле начинает шипеть, я могу смахнуть пять-шесть тарелок, и мало покажется. Ты, кстати, острую ешь?
Гу Мяо отрицательно качнула головой.
Цзян Чэн снял с решётки кусок прожаренной говядины, положил себе на тарелку и протянул ей:
— Давай, откуси кусочек.
Она колебалась — её взгляд тут же метнулся в сторону, туда, где только что исчез Гу Фэй.
— Всё в порядке… — начал было Цзян Чэн, но осёкся. На затылке девочки он заметил тонкий шрам, сантиметров пять длиной, и невольно удивился.
Когда Гу Мяо поняла, что брата рядом нет, она решилась: отправила мясо в рот, подняла глаза и улыбнулась. Улыбка вышла тёплой, как будто они делили тайну.
— А хочешь попробовать свиную грудинку? — предложил он.
Девочка снова кивнула. Цзян Чэн положил ей на тарелку золотистый кусочек, а сам, подхватив со стола её шапку с нелепыми розовыми цветочками, покрутил её в руках и положил рядом.
— Ну и кто купил тебе такую прелесть? — не удержался он, цокнув языком.
Гу Мяо молча опустила голову и продолжила есть.
Хранить тишину за едой — если это было искусством, то она довела его до совершенства.
Гу Фэй вскоре вернулся, балансируя с тарелками, но его «мастерство сервировки» выглядело бледно по сравнению с искусством Цзян Чэна, который принёс три блюда за один раз. Цзян Чэн невольно подумал, что если бы не звонок от Пань Чжи, он бы и шесть тарелок без труда донёс — и тогда осталось бы только добить трапезу фруктами.
Столик на четверых был втиснут к самой стене. Гу Мяо устроилась снаружи, ближе к выходу, увлечённо ковыряясь в своей порции, Цзян Чэн находился в глубине, сосредоточенно следя за мясом на гриле. Гу Фэй сел рядом с ним, будто колеблясь, и эта близость ощутимо раздражала.
Цзян Чэну совершенно не хотелось помогать жарить куски, которые притащил Гу Фэй. Тот наклонился к Гу Мяо, слегка хлопнул её по макушке и лениво сказал:
— Иди, выбери себе напиток.
Девочка послушно встала и направилась к стойке. В тот же миг Гу Фэй, словно только этого и ждал, поднялся и пересел напротив Цзян Чэна.
Тот бросил на него короткий взгляд — холодный, но не отталкивающий, — и вновь сосредоточился на приготовлении свинины и говядины.
— Ты серьёзно ешь столько жирного, когда у тебя температура? — наконец нарушил молчание Гу Фэй.
— Эн? — Цзян Чэн на секунду замер, наблюдая, как тот выкладывает на решётку клейкий рисовый пирог. — Откуда ты знаешь?
— Ты же горел, когда я затащил тебя в магазин. Как я мог не заметить? — спокойно ответил Гу Фэй.
«Затащил?» — мысленно фыркнул Цзян Чэн. Его воображение тут же услужливо нарисовало картину: он сам, поверженный, и волочащий его за волосы Гу Фэй, затаскивающий его внутрь магазина, словно мешок из грубой мешковины.
— А что, — Гу Фэй поднял глаза, уголки губ чуть тронула тень улыбки, — лучше бы я унёс тебя на руках?
Он аккуратно разложил ещё по два ломтика бекона, разделив гриль надвое — как будто создавая зыбкое равновесие между ними.
Цзян Чэн не нашёл, чем продолжить разговор, и, чтобы заполнить паузу, закинул в рот кусочек свинины.
В это время вернулась Гу Мяо. Она принесла не только напитки, но и несколько стаканов. Один за другим на стол легли четыре уже открытые бутылки пива, а рядом оказался даже стакан апельсинового сока.
— Ну, ты способная, — удивился Цзян Чэн, взглянув на неё. — И ничего не пролила?
Гу Мяо молча покачала головой, села обратно и поставила пиво и сок прямо перед ним.
— Я не… — он хотел было предложить ей сок, но слова застряли в горле: девочка уже подняла бутылку пива и ловко налила его в свой стакан.
— Ты… — ошеломлённо выдохнул он.
Гу Мяо сделала большой глоток, затем, с довольным вздохом, вытерла губы тыльной стороной ладони — движение неожиданно взрослое, почти вызывающее.
Цзян Чэн метнул быстрый взгляд на Гу Фэя — и едва не поперхнулся. Тот даже глазом не повёл, будто всё это было совершенно естественно, сосредоточенно заворачивая ломтик грудинки в хрустящий лист китайского салата.
— Она… пьёт алкоголь? — не выдержал Цзян Чэн.
— Эн. Только с мясом на гриле, — спокойно ответил Гу Фэй, пододвигая к нему готовый салатный свёрток. — В другое время — нет.
Цзян Чэн уставился на аккуратно свернутый лист в своей тарелке. Гу Фэй ничего не пояснил, просто молча оставил его. Пришлось взять и откусить.
— …Спасибо, — выдавил он, чувствуя странную неловкость.
— А тебе не кажется, что полноценный обед из одной свиной грудинки слишком тяжёлый? — небрежно заметил Гу Фэй.
— Не так уж и плохо, — пожал плечами Цзян Чэн. — Мне даже нравится.
Гу Фэй не ответил. Он завернул для него ещё два свёртка, будто заботясь, но делая это так буднично, словно между ними ничего особенного и не происходило.
— Ты ведь не местный? — спросил он между делом, поднимая бровь. — По акценту слышно.
— Нет, — коротко ответил Цзян Чэн. И вдруг это простое признание отозвалось внутри горьким привкусом. Что-то сжалось в груди — словно он только что сам себе напомнил: здесь он чужой.
Неприятное чувство он попытался заглушить вкусом мраморного мяса, но даже жирная телятина не смогла до конца смыть это разочарование.
— Какие у тебя отношения с Ли Баого? — спросил Гу Фэй так, словно между делом.
Цзян Чэн замер на секунду. Откуда он знает это имя? Мысль мелькнула и тут же потонула в раздражённом возбуждении. Он резко бросил два куска мяса на гриль, и они зашипели, брызнув маслом.
— Какое это имеет отношение к тебе? — отрезал он.
Гу Фэй поднял взгляд. Его глаза блеснули — спокойно, но цепко. Уголки губ изогнулись в лёгкой улыбке, словно он получил именно тот ответ, которого и ждал. Но ничего больше не сказал, просто взял бутылку пива и тихо стукнул ею о стоявшую перед Цзян Чэном. Потом сделал долгий глоток и вновь занялся мясом.
Цзян Чэн впервые сидел за одним столом с человеком, которого едва знал, и ощущение было странным. С самого начала он не был настроен на беседу, а теперь тем для разговора стало значительно меньше.
Гу Фэй, похоже, тоже потерял всякий интерес к беседе. Лишь Гу Мяо — или, как про себя назвал её Цзян Чэн, «эта Гу Сяомэй**, которая, наверное, действительно немая» — спокойно потягивала пиво и ела мясо, довольная трапезой.
(п/п **Гу сяомэй – означает «младшая сестра Гу» – в основном, звучит как ласковое прозвище).
Тишина висела вязкая, прерываемая лишь шипением гриля. Цзян Чэн к концу осилил четыре тарелки мяса, чувствуя, как в голове разливается тяжесть, будто алкоголь смешался с жаром. Гу Мяо тоже почти закончила — её брат пару раз вставал за добавкой, и теперь девочка наконец-то отложила палочки, откинулась на спинку стула и потерла живот.
— Наелась? — спросил Гу Фэй.
Она кивнула.
— Ты ешь больше, чем твой брат, — не удержался от замечания Цзян Чэн.
Гу Фэй тоже убрал палочки.
— Как ты сюда добрался? Я подвезу. Нам всё равно в одну сторону.
— На мотоцикле? — уточнил Цзян Чэн.
— Эн, — коротко кивнул Гу Фэй.
— Вождение в нетрезвом виде и ещё перегруз? — холодно бросил Цзян Чэн.
Ответа не последовало. Гу Фэй лишь посмотрел на него. Долго, пристально, и в этих глазах читалась насмешка… или что-то более сложное, что Цзян Чэн не смог разгадать.
В конце концов, тот поднялся, положил ладонь на плечо Гу Мяо и негромко сказал:
— Пойдём.
Когда Гу Фэй с Гу Мяо ушли, Цзян Чэн всё же не двинулся следом. Вместо этого встал и принес ещё полтарелки мяса и корзинку с листьями салата. Он вспомнил вкус той самой свинины, которую для него завернул Гу Фэй: свежесть зелёного листа смягчала жир, делала его менее тяжёлым, и неожиданно — даже приятным.
Он доел мясо почти машинально. Живот был переполнен, и казалось, будто пора возвращаться, дать организму время справиться с этим переизбытком. Но стоило выйти на улицу — холодный воздух ударил в лицо, и он инстинктивно юркнул обратно за толстые кожаные занавески. Достав телефон, он попытался вызвать такси. Минуты тянулись, а экран показывал всё то же: «ожидание водителя».
Вместо подтверждения звонок — Пань Чжи.
— В билете указаны две станции и разное время. Какую брать?
— Восточный вокзал, — без колебаний сказал Цзян Чэн. — Я вообще знаю только Восточный.
— Хорошо. Завтра в четыре заедешь за мной, а адрес потом пришлёшь. Я пока посмотрю отели рядом.
— Вряд ли их там много, — пробормотал Цзян Чэн, вспоминая убогий вид района. — Бронируй любой, тут всё равно всё близко.
Он сбросил звонок. И только тогда его заказ наконец приняли.
Такси приехало быстро, но облегчения не принесло. Стоило опуститься на сиденье, как всё тело откликнулось ноющей слабостью. Он чувствовал себя чужим в этом городе: словно его организм бунтовал против перемены воздуха и людей. Человек, который почти никогда не болел, вдруг превратился в тонкий, ранимый цветок — стоит дунуть ветру, и он сломается. Даже любимая еда не помогла, наоборот — тяжесть в желудке стала непереносимой.
Он прикрыл глаза и тяжело выдохнул.
Снаружи дороги кишели машинами. Казалось, весь народ, просидевший взаперти все праздники, высыпал на улицы в одночасье. Водители, нетерпеливые и злые, то рвали машину с места, то резко жали на тормоз. Через десять минут такой езды Цзян Чэн ощутил, как у него поднимается тошнота, и всё в животе переворачивается.
Получасовой путь был недолгим, но пробки сделали его мучительным. И когда такси свернуло на перекрёсток, ведущий к дому Гу Фэя, он понял: больше терпеть невозможно. В горле встал ком, и, не в силах даже выдавить слова, он несколько раз стукнул кулаком в дверцу.
— Здесь? — удивлённо спросил водитель.
Он кивнул и снова постучал кулаком по двери такси.
Водитель наконец притормозил, и в тот же миг Цзян Чэн, будто его подбросило на пружине, распахнул дверь и выскочил наружу. Холодный воздух полоснул по лицу, но в животе уже клокотало, и он, шатаясь, бросился к ближайшему мусорному баку на обочине.
В следующую секунду его скрутило — мучительно, беспощадно, так, что он едва удержался на ногах. Глухие звуки рвоты отдавались эхом в ушах, а от запаха стало только хуже. Картина была настолько отвратительной, что сам Цзян Чэн, если бы мог взглянуть со стороны, постарался бы стереть её из памяти.
Когда приступ наконец схлынул, оставив внутри пустоту и тяжесть, он с трудом распрямился. Голова будто раскалывалась, виски гулко пульсировали, и казалось, что ещё одно движение — и череп просто разлетится. Он прижался ладонью к холодной стене, второй рукой шаря по карманам в поисках салфетки. Пусто. Даже крошечного платка не оказалось.
Раздражение поднялось снизу живота, растекаясь горячей волной. Он уже готов был выругаться, когда откуда-то сбоку возникла маленькая ладошка, протянувшая несколько сложенных салфеток.
Он схватил их, вытер рот, а потом невольно опустил взгляд.
И замер.
В этой вселенной действительно не было недостатка в совпадениях. В трёх шагах от него, в нелепой зелёной шапке с цветочками стояла Гу Мяо. А чуть позади — Гу Фэй, прислонившийся к стене и наблюдавший за ним с таким спокойным, почти насмешливым выражением, словно ждал продолжения развлекательного шоу.
— Спасибо, — выдавил Цзян Чэн, кивнув Гу Мяо. Унизительная, но неизбежная сцена, когда даже уйти молча или огрызнуться казалось невозможным, давила на него невыносимо.
И тут девочка неожиданно протянула руку и крепко ухватила его за ладонь, потянув ближе — будто хотела поддержать.
— В этом нет необходимости, — он убрал руку, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя дрожь внутри выдавалась с каждым словом.
Гу Мяо снова протянула руку и крепко ухватила его ладонь, словно боялась, что он упадёт.
— На самом деле, в этом нет нужды. Я в порядке, — с трудом выговорил Цзян Чэн.
Он уже собирался вновь выдернуть руку, но девочка упрямо сжимала пальцы и не отпускала.
— Эр Мяо... — негромко позвал её Гу Фэй.
Однако Гу Мяо не шелохнулась, её взгляд был твёрдым, а маленькая ладошка — цепкой. Цзян Чэн, не зная, как реагировать, ощутил раздражение, закипающее под кожей, и сорвался. Резко дёрнувшись, он с силой оттолкнул руку Гу Мяо.
— Я сказал, что мне не нужна помощь!
Девочка замерла. Её рука так и зависла в воздухе, обескураженно застыв на полпути.
В груди у Цзян Чэна что-то дрогнуло — вина или сожаление, но осознать он не успел. Чужая ладонь схватила его за воротник и резко дёрнула назад. Он споткнулся, едва не потеряв равновесие.
— Чёрт... — он развернулся, одновременно ударив локтем.
Гу Фэй перехватил его движение, удержав локоть, а другая рука на его воротнике лишь сильнее сжалась. И теперь между ними не осталось и полшага — Цзян Чэн оказался прижат к нему вплотную.
Резкий захват в области горла вызвал новый приступ тошноты.
— Она правда к тебе тянется, — прошептал Гу Фэй прямо у его уха. — Но иногда она не умеет понять чужие чувства. Поэтому... просто не держи на неё зла.
Цзян Чэн хотел рявкнуть: «Семнадцать лет живу, и никогда ещё не видел, чтобы просьбы выражали вот так!» — но на длинную тираду сил уже не осталось. Из горла вырвалось лишь глухое:
— ...сейчас вырвет.
Гу Фэй немедленно отпустил.
Цзян Чэн прижался к стене, сжимая живот. Несколько раз его вывернуло, но толку не было.
Когда Гу Фэй молча протянул бутылку воды, он схватил её, жадно сделал пару глотков и только потом вытер губы тыльной стороной ладони.
Он посмотрел на Гу Мяо.
— Я в порядке. Помощь не нужна.
Девочка молча кивнула и отошла в сторону к брату.
— Я возвращаюсь, — сказал Цзян Чэн и, бросив почти полную бутылку в урну, развернулся и пошёл к перекрёстку.
***
— Ебать... — выдохнул Цзян Чэн.
Стоило ему переступить порог дома Ли Баого, как в нос ударил густой запах еды, тяжёлый, с примесью пригоревшего масла.
Ли Баого стоял на кухне, в одной руке держа телефон и набирая номер, а другой помешивая что-то в кастрюле.
Цзян Чэн уже открыл рот, чтобы заговорить, как вдруг в его кармане завибрировал телефон. Он достал его и уставился на экран: входящий вызов — Ли Баого.
— Ты...
В тот же миг Ли Баого услышал звонок телефона, резко дёрнул головой и заорал так, будто через всю улицу перекрикивался:
— Эй! Когда успел вернуться? Я ведь тебе звоню!
— Только что вошёл, — Цзян Чэн прикрыл за собой дверь. — Ты разве... не слышал?
— У меня слух говно, — махнул рукой Ли Баого и ткнул себе в ухо. — Только если наклоню голову к источнику звука, тогда что-то различаю.
— Понятно... — отозвался Цзян Чэн сухо.
— Где ты был? — Ли Баого уже ставил на стол тяжёлую кастрюлю с супом, пар клубами валил к потолку. — Я жду, жду тебя, чтобы вместе поесть.
— Я... — Цзян Чэн чуть запнулся, и, поколебавшись, решил не упоминать, что уже наелся в одиночку в буфете с мясом-гриль. — ...заезжал в больницу.
— В больницу?! — рявкнул Ли Баого, едва не выронив крышку кастрюли. Он тут же протянул свою закопчённую, пропитанную никотином руку и потянулся к лицу Цзян Чэна. — Где болит? Температура есть? Это, мать его, всё от смены климата, да?!
— Я уже принял лекарства. Всё нормально, — Цзян Чэн терпеливо выдохнул, стараясь не дёрнуться от резкого запаха дыма, въевшегося в чужую чёрно-жёлтую ладонь.
— Слушай меня: в больницы лучше не ходи! — заявил Ли Баого с полной серьёзностью. — У нас за углом есть общественная клиника, там врачи что надо. Правда, дверь перекошенная, и хрен её сразу заметишь. Она рядом с тем мелким супермаркетом стоит.
— Супермаркет... — задумчиво пробормотал Цзян Чэн. — Тот, где Гу Фэй...
— Откуда ты знаешь Гу Фэя? — Ли Баого резко повернулся, глаза округлились. — Ты ж только приехал! Уже с ним снюхался?
— Нет, — раздражённо отрезал Цзян Чэн, не желая вдаваться в объяснения. — Просто утром зашёл туда кое-что купить.
— Позволь сказать тебе, — голос Ли Баого стал громче, чем обычно. Даже привычно громкий тон сейчас казался оглушительным. — Не связывайся с ним! Этот парень — плохая компания.
— …О, — Цзян Чэн бросил куртку в спальню, не особенно интересуясь объяснениями.
Ли Баого посмотрел на него, словно ожидая, что он спросит «почему». Но, не дождавшись ответа, решительно шагнул ближе, глаза горели решимостью раскрыть всю правду.
— Знаешь, почему я сказал, что он плохой?
— Почему? — Цзян Чэн сдержанно поднял взгляд. Ему было не особенно важно это знать, но формальность требовала реакции.
— Он… убил собственного отца! — Ли Баого подошел ещё ближе, так что его слова проскочили в воздухе, а капли слюны случайно попали на щёку Цзян Чэна.
Цзян Чэн энергично отскочил, старательно вытирая лицо. Когда он уже был готов взорваться от гнева, до него внезапно дошли слова Ли Баого.
— Что? Убил кого?
— Биологического отца! — Ли Баого выкрикнул почти с триумфальной ноткой. — Он утопил своего отца!
Цзян Чэн посмотрел на него спокойно. Ли Баого был явно в приподнятом настроении, словно мог целый день рассказывать подобные истории. Но Цзян Чэн не мог поверить сказанному.
— Разве за такое не садят в тюрьму? — он присел на стул, потер слегка припухшее место между бровями.
— Слишком много лет прошло, где ему сидеть? — Ли Баого тоже уселся. — Да и свидетелей не было.
— Никто не видел, ах… — Цзян Чэн рассмеялся, отмахиваясь.
— Но все знают правду. Когда приехала полиция, отец был в озере, а он стоял на берегу, и у него было такое выражение лица... — Ли Баого цыкнул несколько раз, подражая выражению. — Один взгляд — и сразу понятно, кто виноват. Давай, ешь, вкусно?
Цзян Чэн молчал, но всё же взял кусочек ребрышка.
— Это случилось из-за его Эр Мяо, — продолжал Ли Баого, будто чувствуя недоверие Цзян Чэна. — Её голова была вся в крови после того, как отец ударил её, и с тех пор она не говорит.
— Ах… — Цзян Чэн откусил кусочек, вспоминая жуткий вид шрама на затылке Гу Мяо.
http://bllate.org/book/14309/1266729
