— Эта сука! — Высокая, худая девушка лет семнадцати-восемнадцати с растрепанными черными волосами плюхнулась на диван и пронзительно завизжала. — Пропала без вести?! Да она просто обворовала меня и сбежала!
Гао Лин снимала комнату в захудалом бунгало в деревеньке у реки Сыли. В восточном углу комнаты находилась "кухня", огороженная печью-котлом, а в западном углу располагалась "кладовка", образованная картонными коробками, пустыми пластиковыми бутылками и пластиковыми стульями. В южном углу на крохотном квадратном участке выглядывала клеенка с выцветшим рисунком. Когда расстилали матрац, тут даже не находилось места, чтобы развернуться. Это и было ее гнездо.
— Гао Лин, 17 лет, образование неполное среднее. С Лю Ли они вместе подрабатывали в сауне. Пять месяцев назад Лю Ли попросила подпольного риелтора снять это место, а месяц назад Гао Лин сняла у Лю Ли комнату в субаренду. Так они стали соседками. В полдень второго мая Лю Ли ушла на "работу". Вернувшись домой рано утром третьего мая, она обнаружила, что у нее пропали ноутбук и пятьсот юаней наличными. Между тем, дорожной сумки Гао Лин нигде не было видно, связаться с ней не удалось. Во второй половине дня Лю Ли пришла в полицейский участок Сыли,* чтобы подать заявление, однако дело не было возбуждено.
П/п. полицейский участок носит то же название, что и река, очевидно, по причине близости к ней.
Проговаривая все это, Мэн Чжао вручила Бу Чунхуа лист с заявлением, поданным в полицию. В нем перечислялись характеристики ноутбука, составленные со слов Лю Ли: подержанный, отечественного производства, приблизительная оценка — пятьсот юаней. Таким образом, общая стоимость пропажи составила около тысячи.
— Когда у реки Сыли обнаружили тело Нянь Сяопин, местный полицейский участок оказался так загружен, что у них совершенно не было времени выяснять, где находится Гао Лин. Кроме Лю Ли никто не заметил ее исчезновения: ни родители, ни друзья, ни коллеги. Даже управляющий в сауне сказал, что подобные ей девушки получают зарплату ежедневно, с ними постоянно происходит текучка. Порой они просто уходят на другую работу, не сказав ни слова, поэтому никто не обращает внимания, когда они пропадают.
Бу Чунхуа осматривал темную, мрачную каморку ничего не говоря, зато сопровождающий Мэн Чжао стажер, Чжан Сяоли, молчать не собирался:
— В таком случае, они получили какие-то данные в ходе допроса?
Мэн Чжао уже привычно отвечала:
— Откуда ты хочешь взять данные, новичок, если даже дело еще не заведено?
Чжан Сяоли выглядел растерянным. Очевидно, он был наивным юнцом, взгляды которого еще не отточила суровая реальность.
— У Гао Лин есть друзья? Не наблюдалось ли за ней странного поведения в дни перед исчезновением? Какие личные вещи пропали вместе с ней? — спросил У Юй, сидя на табурете перед Лю Ли с ручкой и журналом с протоколом допроса в руках.
Лю Ли смотрела настороженно. У нее было маленькое личико с заостренным подбородком, топ на бретельках, короткие шорты и линялые пластиковые шлепанцы. Вся она с головы до ног источала какую-то дикую, яростную энергию. К полиции Лю Ли явно питала глубокую неприязнь, а ее глаза под тяжелыми веками бегали, словно фасолины, выпрыгивающие из стручков:
— А мне откуда знать? Мы работаем в разные смены, я прихожу с работы только утром. Откуда я знаю, куда делась эта шлюха?! Разве вы, копы, не дохера крутые? Почему же даже сейчас вы не можете ее найти? Или это очередная брехня про вашу "службу народу"?
— Какие личные вещи пропали вместе с ней?
— Я уже сказала, что не знаю! Все, что у нее было — это пара драных обносков, да старая помада! Если б не ее блядская наружность, ни один мужик на нее бы даже не взглянул! Нихрена у нее не было!
У Юй просматривал материалы дела, обнаружив на первой странице фотографию Гао Лин. И в самом деле, если не считать того, что она с юных лет вела беспутную жизнь, и некоторых особенностей черт лица, то она была такой же милой и хрупкой девушкой, как Нянь Сяопин.
— То есть, в обычное время вы с ней не разговаривали?
Лю Ли впилась взглядом в У Юя, но ничего не сказала. Тут ей словно что-то пришло в голову, она пересела ближе к краю дивана и кокетливо провела рукой по волосам:
— Разговаривали.
— О чем?
Лю Ли оценивающим взглядом окинула У Юя с головы до ног, но, ничего не ответив, задала встречный вопрос:
— Сколько лет этому красавчику?
— О чем вы разговаривали?
Игриво посмотрев на него, Лю Ли слегка улыбнулась и похлопала по месту рядом с собой:
— Красавчик, садись поближе. Как же мне рассказывать, если ты так далеко?
Едва движение ручки У Юя остановилось, кто-то вдруг хлопнул его по плечу. Бу Чунхуа посмотрел на девушку сверху вниз:
— Лю Ли?
— ...
— Ты трижды была задержана во время рейдов по борьбе с проституцией: 5 августа, 4 октября прошлого года и 13 февраля этого года. Если не хочешь говорить ему, то можешь отправиться в бюро общественной безопасности, сядешь поближе ко мне в комнате для допросов и все расскажешь.
Красивое лицо Бу Чунхуа источало пугающую мрачность. Это особая аура естественным образом сформировалась за годы следственной работы и в ходе столкновений с бесчисленными кровавыми делами. Когда он подобным образом, не мигая, на кого-то смотрел, у людей возникало жутковатое чувство, что их видят насквозь, даже бывалым копам от этого взгляда становилось не по себе.
Лю Ли неосознанно выпрямилась и, спустя некоторое время, сердито произнесла:
— Я... мне не о чем говорить с этой сукой! Она работала днем, а я встречаюсь с клиен... выхожу на сцену только по вечерам. Когда я прихожу, привожу себя в порядок, она уже уходит. К тому же, ей корона башку жмет: нищая, как приведение, а все строит из себя благородную особу. О чем с ней можно говорить? Не о чем мне с ней разговаривать!
Бу Чунхуа спросил:
— Гао Лин не торговала собой?
Лю Ли была ошарашена. Очевидно, она не ожидала, что Бу Чунхуа способен с совершенно холодным и равнодушным лицом спросить нечто подобное прямо в лоб.
— О-она, она не... она не посылала деньги своей семье! Продавала, не продавала! Откуда мне знать такие вещи?!
— Откуда ты знаешь, что она не посылала деньги семье?
— Когда отдавала залог, она говорила, что родители сами не овощи, чтобы кровь у нее сосать! И мне говорила тоже не высылать! — Лю Ли презрительно скривила губы. — Но я не она, у меня ведь есть младшие братья. Если я не буду высылать деньги, то кто будет содержать семью? Если родители не потянут дом, они же сгорят со стыда, над ними будет смеяться вся деревня!
Чжан Сяоли и остальные оторопели от услышанного.
Бу Чунхуа, однако, оставался совершенно невозмутим:
— Когда она пришла арендовать у тебя комнату, она не говорила, откуда приехала?
— Откуда мне знать? Мы же документы друг у друга не проверяем, — Лю Ли задумалась на мгновение, а затем сквозь зубы процедила название уездного города в округе Цзиньхая. — Может быть, оттуда, но я не знаю, из какой конкретно деревни. Вы че, действительно собираетесь ехать и ловить ее в родном городе? Вы можете вернуть мне мои деньги? Те пятьсот юаней! И ноутбук мой стоит не меньше тысячи! Для вас, копов, тысяча юаней — это не деньги, а я их потом и кровью заработала, я...
— Капитан Бу! — перебила ее Мэн Чжао, заглянув в комнату. — Отдел мониторинга просмотрел записи с камер окрестностей. Второго мая в два часа дня Гао Лин в одиночестве вышла из дома. Хотите посмотреть?
Бу Чунхуа похлопал У Юя по плечу рукой, которая все это время покоилась там же:
— Заставь ее заговорить и составь протокол.
Он повернулся, направляясь к двери, однако Лю Ли была не готова его отпустить и кинулась следом:
— Эй! Мои деньги... Эй!
Дорога была грязной, дождь поливал как из ведра. Одинокая худая девушка выскочила в переулок, опустила голову и стала быстро удаляться за пределы зоны видимости, оставляя камере наблюдать лишь мокрую спину.
— Видеонаблюдение в этих местах ведется точечно, к тому же видимость в тот день была отвратной. Нам удалось отыскать шестисекундное видео с Гао Лин, когда она выходила из дома, но на нем не видно лица. В конце переулок делится на четыре развилки, и примерно на двести метров вдоль этих дорог нет ни одной камеры. Судя по скорости движения Гао Лин, ей потребовалось бы около трех минут, чтобы пройти этот отрезок, — нахмурившись, говорила Мэн Чжао. — Однако после этого ни на одной из развилок она не появилась. Она просто пропала.
Вот так за три минуты человек взял и исчез.
Бу Чунхуа погрузился в задумчивую мрачность. Он отмотал видео на шесть секунд назад, тишину фургона вновь наполнил шум дождя. Через некоторое время Гао Лин исчезла из кадра, и он вновь перемотал запись, на которой двигалась одинокая женская фигура в синем плаще, в очередной раз пропав из поля видимости.
— Эти четыре развилки — просто пешеходные дорожки, там нет ни канализационных колодцев, ни каких-то потайных ходов. Я уже сказала отряду народной полиции прочесать их, однако нельзя быть уверенными, что...
— Подожди, — Бу Чунхуа вдруг перебил ее и нажал на паузу.
Изображение с камеры было серым и нечетким, но Бу Чунхуа, казалось, что-то рассмотрел. Он перелистывал и перелистывал кадр за кадром, пока не поймал момент, где Гао Лин стояла боком.
— У нее что-то в руках.
Мэн Чжао убрала прядь волос за ухо и присмотрелась. И правда, под плащом у нее как будто что-то выпирало, но из-за плохого качества видео заметить это, не имея превосходного зрения, вряд ли было возможно.
— Это... ее дорожная сумка? — неуверенно проговорила Мэн Чжао. — Или ноутбук Лю Ли?
Бу Чунхуа оставил ее вопрос без ответа:
— Затребуйте записи со всех камер расположенных на пути от дома Гао Лин до набережной, пускай отдел мониторинга проверит все, даже если придется искать иголку в стоге сена. Видео, на которых обнаружится цель, отправляйте в городское бюро, пусть просмотрят все, что смогут. Я хочу знать, что именно унесла с собой Гао Лин, прежде чем исчезла.
— Да!
Толкнув двери фургона, Бу Чунхуа вышел и вернулся в приземистую съемную лачугу. Командир Чжэн* из местного полицейского участка лично возглавил обыск и сейчас занимался тем, что обследовал спальню Лю Ли. Увидев вошедшего Бу Чунхуа, он смущенно покраснел, после чего с улыбкой поприветствовал его.
П/п. для тех кто забыл: он уже появлялся раннее в 6й главе. Именно его отряд первым приехал на место убийства.
Бу Чунхуа мельком бросил взгляд на криминалиста, у которого в руках был протокол повторного досмотра, но ничего не сказал. Он дважды обошел комнату, сделав на телефон несколько фотографий. Затем он открыл шкаф, долго осматривал его содержимое, после чего протянул руку и выудил на свет матерчатый мешочек, в котором обнаружились две пары босоножек на высоком каблуке с логотипом Chanel.
За его спиной возник, вытирая руки, командир Чжэн:
— Мы уже проверяли тут, это все подделка, даже кожа не настоящая...
Бу Чунхуа перебил его:
— Я знаю, что это подделка.
Он засунул босоножки обратно в мешок, встал и начал перебирать ворох одежды Лю Ли, которая явно предназначалась для ее работы. Дешевое кружевное белье, небрежно висевшее на проволочной вешалке и покрытое перхотью, источало такой непередаваемый запах, словно его не стирали целую вечность. От взгляда на него было почти физически больно, даже присутствующие в комнате криминалисты не решались взять это в руки.
Бу Чунхуа, с его личностными качествами, и все эти вещи были сущностями настолько же далекими друг от друга, как облако от грязи, однако он с равнодушным видом перебирал кучу вонючего, мятого нижнего белья, рассматривая каждую вещь в отдельности. У командира Чжэна не хватало духу взглянуть на его спокойное, бесстрастное лицо:
— Капитан Бу, тут, скорее всего, ничего нет. Почему бы нам...
— Подождите.
— ...
Командир Чжэн был в полном замешательстве, когда увидел, как Бу Чунхуа пристально уставился на маленькое черное бра на бретельках, которое держал в руках. Казалось, он нашел подтверждение какой-то догадке. Он присел, выдвинул нижние ящики шкафа и принялся в них рыться, безжалостно выбрасывая попадающее под руку барахло. Спустя какое-то время в отдаленном углу нашлась выцветшая небольшая коробочка, внутри которой обнаружилось сплошь покрытое царапинами золотое кольцо. Бу Чунхуа хватило одного взгляда. Он бросил коробочку командиру Чжэну:
— Отправьте вещдоки на экспертизу.
— А? Д-да... но...
Бу Чунхуа проигнорировал его:
— Что там с Лю Ли?
Командир Чжэн испуганно указал на дверь.
— Я еще не заплатила за аренду в этом месяце! Газовая плита сломалась, а у меня даже нет денег заменить ее! — Лю Ли задыхалась от злости. Она плюхнулась обратно на диван, заваленный различным мусором и хламом. Несчастный, старый диван отозвался жалобным скрипом пружин. — Говорят, что если сталкиваешься с проблемами, нужно звонить в полицию. Тьфу! Ну и нахуя нужно было к вам обращаться?! Как штрафовать, так вы самые активные! Присосались к сиське бюджета, только пользы от вас никакой!
У Юй опустил голову, просматривая записи допроса и храня молчание. Лю Ли закатила глаза. Она стянула бретельку топа вниз, оголив смуглую грубую грудь, и проговорила нежным голосом:
— Красавчик, ты же хороший парень, подскажи, как мне быть?
У Юй отвечал не поднимая головы:
— Быть осторожной и не попадаться полиции.
— А?
— Тогда и штрафовать не будут.
— ...
У Юй закрыл журнал и нахмурился, осмотрев ее с ног до головы. Под этим взглядом Лю Ли, которой была не свойственна стыдливость, вдруг немного сконфузилась:
— Ч-что ты делаешь?
— Твои родные знают, чем ты занимаешься?
Лю Ли вспылила и снова закатила глаза:
— Знают! Конечно знают! Разве все мы, кто в этом бизнесе, не попали сюда через своих же земляков?
— И все деньги отправляешь семье?
— Оставляю немного себе, а остальное высылаю на строительство дома младшему брату, — пробормотала Лю Ли. — Сейчас девушек, желающих остаться в деревне, все меньше и меньше. Без дома он точно никогда не сможет жениться. Без денег никуда. Эй, ты чего так смотришь?
Она смутно ощущала, что выражение глаз У Юя отличалось от тех взглядов, которыми полицейские обычно одаривали ее.
Полицейские, что встречались ей раньше во время их рейдов по борьбе с проституцией и порнографией, смотрели на нее с презрением, отвращением и безнадегой, как на рой саранчи, обрушившийся на подведомственную им территорию. Рой, от которого невозможно избавиться, а попытавшись, только руки испачкаешь. Только что капитан отдела, который выглядел очень свирепо, и которого все боялись, смотрел на нее, но на его лице не промелькнуло не единой эмоции. Словно городской житель с манией чистоты, увидев мусор на обочине, он просто поднимает этот мусор и бросает в урну, даже не задерживаясь на нем взглядом, и уж тем более ему не приходит в голову стоять на дороге и отчитывать брошенный там хлам.
Только вот У Юй смотрел на нее прямо, как смотрят на людей своей породы. Брови его были едва заметно насуплены, а в глазах прослеживалась странная, неожиданная эмоция.
Это была вина.
— Их не вернут, — произнес У Юй. — Твой компьютер не стоит и тысячи, а пропажу денег невозможно доказать. Ожидать, что полиция будет заниматься подобными делами — слишком наивно. Мы отдел уголовного розыска и не можем переступать через промежуточные инстанции, чтобы возбудить уголовное дело. Впоследствии будь осторожнее.
— Что?! Вы можете отыскать украденный велосипед для иностранца, но не можете вернуть мне мои деньги? — Лю Ли внезапно забеспокоилась и указала в том направлении, куда ушел Бу Чунхуа. — Разве ваш начальник не дохуя крутой? Все это было лишь попыткой выебнуться и запугать?!
У Юй проговорил со вздохом:
— На твоем месте я бы не стал его провоцировать.
Бретелька вновь съехала с плеча Лю Ли, сама она выглядела очень недовольной. Ее треугольные брови взлетели так высоко, что, казалось, готовы были выпрыгнуть со лба.
Ранее она сталкивалась лишь с отделом общественного правопорядка, и самое страшное, что ей грозило от полицейских, сводилось к паре пинков и ругательств. Спустя пару дней после репатриации в родную деревню она могла тут же вернуться обратно. Она не понимала, почему Бу Чунхуа не хотел заниматься ею, и уж тем более не представляла, каковы были реальные полномочия отдела уголовного розыска.
У Юй чувствовал себя беспомощным, но, немного поразмыслив, достал из кармана брюк бумажник. Склонив к плечу голову, Лю Ли смотрела на него с недоумением. Она видела, как он вынул из бумажника все купюры, пересчитал — там оказалось триста шестьдесят юаней, — а затем мягко бросил их перед ней.
— Вот, возьми, — коротко сказал У Юй. — И хватит устраивать представление, это бесполезно.
Лю Ли в изумлении таращилась на него круглыми глазами. Она открыла рот, но не издала ни звука, так и продолжая с глупым видом смотреть перед собой.
У Юй поднял ручку и журнал, встал, собираясь выйти, как вдруг сильная рука опустилась на его плечо сзади, а другая, пройдя мимо, подняла со стола купюры и силой шлепнула их ему в грудь.
У Юй повернул голову и увидел лишь, словно высеченный изо льда, изгиб нижней челюсти Бу Чунхуа:
— Задержите ее. Главную подозреваемую по делу 502, Лю Ли, немедленно увести.
Все вокруг на мгновение замерло, никто не отреагировал. У Юй был потрясен.
Командир Чжэн вдруг очнулся и тут же приказал своим людям арестовать девушку.
— Ни с места! Уведите ее!
— Че? В чем дело? Вы попутали?! — Лю Ли была застигнута врасплох, она стала вырываться. — Что я сделала? Отпустите меня! Немедленно отпустите меня! На помощь!
В комнате вдруг воцарился хаос, но сотрудники уголовного розыска были не пальцем деланы. Они в два счета скрутили ее и увели. Весь тот путь, пока ее тащили, она пронзительно визжала:
— Это ошибка! На помощь! Полиция меня бьет!
Жуткие вопли переполошили соседей, которые один за другим повыглядывали из окон, но они и глазом не успели моргнуть, как объект их наблюдения затолкали в полицейскую машину. Ветер со свистом пронесся по коридору, дверь с грохотом захлопнулась.
— Что это значит? — В комнате осталось только два человека. У Юй указал на улицу, происходящее казалось ему полным бредом. — Главная подозреваемая по делу 502?
Бу Чунхуа, однако, даже не потрудился ему ответить:
— Если денег много, лучше пожертвуй их в школы проекта "Надежда"*, а не эскортнице. Ты думал, она тебе за это правду скажет?
П/п. благотворительная программа, предназначена финансировать образование нуждающейся сельской детворы за счет добровольных пожертвований. (с) Шаби
Если такое крупное дело, как 502, провернула эскортница, тогда весь коллектив уголовной полиции в районе Наньчэн мог сворачиваться и идти по домам. У Юй вздохнул, нащупал сигареты и закурил:
— Так какие вы обнаружили улики, доказывающие ее причастность к смерти Нянь Сяопин?
Если бы кто-то другой осмелился так разговаривать с Бу Чунхуа, то его бы уже ждала отменная выволочка в духе: "Ты что, никогда не видел женщину? Если даже проститутка способна заставить тебя расчувствоваться, почему бы тебе не катиться из уголовного розыска и пойти в отдел по борьбе с проституцией, чтоб там и якшаться с ними каждый день?"
Но в действительности, никто кроме этого парня не смел ему так дерзить.
Как только весь скромный и кроткий фасад сошел с облика У Юя, под ним обнаружилась неожиданная отчужденность, вероятно, потому, что контуры его лица вдруг стали очень четкими, а черты лица — резкими. Его переносица и губы резко выделялись, лишившись прежних мягких изгибов, словно у человека, который уже долгое время подавлял свои эмоции.
Он в самом деле их подавлял. Вероятно, в его мире женщины-наркоторговцы и наркоманки представляли большинство, а такую как Лю Ли можно было считать преданной и заботливой дочерью.
Янтарные глаза Бу Чунхуа уже долго изучали его, когда тот наконец заговорил, без всякого гнева в голосе:
— Я только что осмотрел спальню Лю Ли. Она не сказала тебе правду.
— ...
— Одежда в гардеробе Лю Ли была по большей части размера M, за исключением нескольких платьев XS и двух пар поддельной обуви 36 размера, спрятанных отдельно. В ящике шкафа лежало покрытое царапинами кольцо из восемнадцатикаратного золота, размера, приблизительно, 6.5 или 7. Однако размер ноги Лю Ли примерно между 37.5 и 38, а окружность ее безымянного пальца визуально составляет не менее 8. Ты понимаешь, что это значит?
П/п. это американская метрическая система. В российских размерах 6 — это 16.5, 7 — 17.3, 8 — 18.1.
Это вещи не Лю Ли. Они принадлежали Гао Лин.
— Гао Лин пропала всего несколько дней назад, а Лю Ли уже открыто присвоила ее вещи. Что это значит? Возможно, она и не убийца, но она определенно что-то скрывает. Она знала, что Гао Лин не вернется.
— ...
На мгновение воцарилось молчание. Прямые брови Бу Чунхуа приподнялись, он холодно произнес:
— Высылает деньги домой, помогает родителям... она может говорить что угодно. Те, кто связан с проституцией, азартными играми и наркотиками, на допросе становятся такими бедными и несчастными, но на самом деле едва ли им знакомы нормы морали. Они скажут все что угодно, чтобы их отпустили, но вероятность того, что хоть кто-то из них исправится и начнет новую жизнь, близится к нулю!
У Юй неподвижно сжимал в пальцах сигарету, тусклый полуденный свет преломлялся, проходя через грязное, покрытое пылью оконное стекло, и только красный огонек мерцал в темной комнате.
Суровый тон Бу Чунхуа наконец немного смягчился, он протянул руку и похлопал У Юя по плечу:
— Того, кто вызывает жалость, есть за что презирать. Они расхлебывают то, что сотворили сами. Ты не работал раньше в полицейском участке, но позже ты сам все поймешь. Поехали обратно.
Внезапно его рака замерла, остановленная хваткой У Юя.
В этом тусклом освещении глаза У Юя приобрели такой глубокий черный цвет, что, казалось, стали отливать синевой, будто он сдерживал какую-то сильную эмоцию. Не подойдя достаточно близко, невозможно было заметить, что его губы слегка подрагивали:
— Я и так понимаю, капитан Бу. С таким "отребьем" я прожил много лет, а вы думаете, что знаете их лучше меня?
От удивления веки Бу Чунхуа слегка дрогнули.
— Только вот я не уверен, можно ли применять подобные приемы в расследовании. Элита вроде вас, похоже, не гнушается любых методов в достижении цели.
Бу Чунхуа едва заметно поменялся в лице. У Юй, однако, уже отпустил его руку, отошел на полшага, церемониально и насмешливо кивнул, затем повернулся и вышел за дверь.
Переводчику есть что сказать.
У меня от этих электрических разрядов между ними мурашки по коже. А у вас? 😅
В восточном углу комнаты находилась "кухня", огороженная печью-котлом
Речь вот об этом приспособлении. Удобно, когда нужно наготовить на неделю, или на зверски голодную семью 👹
http://bllate.org/book/14291/1265648
