— Она же специально это делает! — Ван Цзюлин выплюнул лапшу и, брызгая слюной, ткнул пальцем в экран монитора. — Смотрите, 29 апреля, 30 апреля и 1 мая — три дня подряд, проходя мимо этого места, она вставала на цыпочки и смотрела вверх. Разве она не нарочно рассматривает камеру? В день убийства она намеренно их избегала!
В десять часов вечера в небольшом конференц-зале отделения Наньчэн царил хаос. Скрестив руки, Бу Чунхуа стоял перед монитором и хмурил брови.
Несмотря на небольшое количество камер в деревнях, несколько участков главной дороги все же находились под видеонаблюдением. Существовала только одна возможность пропасть из поля их видимости за три минуты — намеренно передвигаться по слепым зонам. Чтобы проверить эту догадку, Бу Чунхуа запросил записи с камер возле дома Гао Лин, сделанные за неделю до ее исчезновения. Как и следовало ожидать, им в самом деле удалось обнаружить нечто не совсем обычное.
Но для чего Гао Лин намеренно избегать видеонаблюдения? Неужели, чтобы украсть вещи Лю Ли?
Она стала случайной жертвой, или все это лишь верхушка айсберга?
— Эй, — вдруг вспомнил Ван Цзюлин. — Слышал, что ты задержал девицу и объявил ее главной подозреваемой.
Бросив ему ледяной взгляд, Бу Чунхуа даже не озаботился ответом.
Ван Цзюлина, который, теоретически, обладал тем же статусом, что и начальник отдела уголовного розыска, нисколько не пугали его недружелюбные взгляды. Он шумно всасывал лапшу и жаловался:
— Обезьянник уже ломится, переполненный ворюгами, которые ждут допроса, а ты в одиночку захватил целую комнату. Ты все еще ее не допросил? Будь осторожен, через 24 часа хозяйка борделя приведет к участку группу поддержки, развесит плакаты и обложит тебя парой ласковых.
Бу Чунхуа посмотрел на часы и невозмутимо произнес:
— Еще не время.
— Эй! Ты, чертов хер, только и делаешь, что морочишь людям головы! Что значит "еще не время"? И когда же настанут те благоприятные дни, чтобы ты смог войти в свое лоно новобрачных?!
Бу Чунхуа проигнорировал его колкость:
— Скоро.
— Кто что будет? — сотрудник внутренней службы носился туда-сюда по офису с планшетом в руках и принимал заказы еды на вынос. — В ларьке старика Яна, на нижнем этаже, каждому можно взять что-нибудь не дороже 50 юаней, выбирайте!
У Юй заказал овощной суп с рисом и вернул планшет стажеру. Выглянув из-за своего компьютера, он увидел Бу Чунхуа и начальника Вана, которые изучали записи и что-то обсуждали. Прошло почти два часа, а ни один из них так и не сдвинулся с места ни на дюйм.
— Цай Линь, — У Юй наклонился вперед, хлопнув того по плечу.
Цай Линь тайком переписывался с родителями, советуясь, что приготовить поесть на этих выходных, и от испуга чуть не выбросил свой мобильник:
— А? Что?!
У Юй указал в направлении комнаты для допросов и шепотом спросил:
— Девушка по фамилии Лю, которую арестовали утром. Она там?
— Чего? Та эскортница? — Цай Линя не было с ними утром, поэтому он на секунду застыл, прежде чем понял, о чем речь. — Сестрица Мэн и малыш Чжан присматривают за ней. А что?
— Ее еще не допросили?
— У босса наверняка есть на то причины, — Цай Линь решил, что он беспокоится об истечении срока содержания под стражей. Он облегченно вздохнул и улыбнулся. — Не суетись. Если выйдут 24 часа — останется здесь еще на пару дней, ничего страшного. Пойми, у этих людей нежелание сотрудничать с полицией — врожденное. Если в определенной мере не надавить — не заговорят.
Это правда. Девушки-эскортницы, вроде Лю Ли, наделены глубоко укоренившейся в подсознании враждебностью ко всему, в чьем названии проскальзывает слово "полицейский". Даже если они что-то знают, они ни за что об этом не расскажут и не станут сотрудничать, если их не припугнуть.
Кроме того, подобные ей "отбросы общества" порой даже не умеют читать, не знают законов и регламентов. Что уж говорить о правиле задержания без предъявления обвинения не более чем на 24 часа, и до 48 часов по серьезным делам. Даже если ее закроют здесь на полмесяца, она и пожаловаться не сможет.
На лицо У Юя, казалось, легла какая-то мрачная тень. Вдруг краем глаза он заметил промелькнувший в дверях силуэт — то был Чжан Сяоли.
— Капитан Бу! Капитан Бу! — Чжан Сяоли в спешке пролетел через царивший в офисе бардак и вдруг споткнулся о валявшуюся на полу гору с материалами дела. — А-а-ай-йа!
Бу Чунхуа будто отрастил глаза на спине. Молниеносно обернувшись, он подхватил стажера, словно цыпленка, и поставил на ноги.
— Понял. Сейчас буду.
Лицо Чжан Сяоли исказилось гримасой:
— Ой, нет, капитан Бу! Сестрица Мэн просила срочно вам доложить...
Бу Чунхуа поймал взгляд стоявшего неподалеку У Юя и вдруг с нажимом повторил:
— Понял! Сейчас буду!
Однако Чжан Сяоли заслуживал звания новичка с самым низким IQ за последние десять лет. Он решительно не улавливал намеков, и, схватив Бу Чунхуа за руку, с жаром выпалил:
— Хорошо! Но вам лучше поторопиться!
Затем он сделал паузу и, не давая и шанса себя заткнуть, громогласно заявил, да так, что услышала половина офиса:
— Сестрица Мэн сказала, что у девушки, за которой вы велели присматривать, у нее ломка!
— ... — Бу Чунхуа.
***
— Я не знаю, я ничего не знаю... А-а-а-а... Умоляю, дай мне немного "мяса",* совсем немного...
П.п. "мясо" на жаргоне означает наркотик или конкретно метамфетамин. Его приготовление китайцы сравнивают с кулинарией, поэтому начали называть "мясом" и "свининой", а нагревание мета и употребление его через бонг – "варкой свинины". (с) Шаби
Волосы у Лю Ли растрепались, ноги дергались, а сама она, сидя на стуле в комнате для допросов, вся скрючилась, словно креветка. Она все время тянулась руками вперед, но приковавший ее к стулу пояс ограничивал движения. Ногти на тонких смуглых пальцах, покрытые дешевым красным лаком, в бессилии царапали поверхность железного стола, издавая мерзкий, резкий скрежет.
С легким хлопком Бу Чунхуа бросил перед ней телефон и одну за другой пролистал несколько фотографий.
— Кольцо, две пары туфель, платье, юбка, даже несколько предметов нижнего белья — все эти вещи не твои, — он пристально посмотрел сверху вниз на девушку, лицо которой покраснело и исказилось судорогами. Его голос сквозил ледяным спокойствием. — Едва Гао Лин исчезла, твой шкаф тут же заполнился ее вещами. Ты настолько падкая на чужие тряпки? Или просто знала наверняка, что она не вернется? Можешь мне это объяснить?
— Я ничего не знаю! Я тут ни при чем! Это ведь я обратилась в полицию! Умоляю, дайте мне немного "мяса", это я обратилась…
— Мало ли случаев, когда преступник после совершения убийства заявлял о преступлении? Часто именно заявитель — это главный подозреваемый.
— Умоляю! Мне так плохо! — Лю Ли отчаянно трясла головой и с силой царапала свои голые плечи, ее слезы и сопли едва не затекали в рот. — Я все тебе расскажу! Я правда ничего не знаю!
— Что тебе говорила Гао Лин? Дома она пользовалась твоим компьютером? С кем у нее были близкие отношения на работе?
— Нет! Я не знаю! Я не разрешала ей заходить в мою комнату, всем было на нее плевать!
— Гао Лин когда-нибудь упоминала, что за ней следят, или о конфликтах с кем-то?
— Нет-нет! Кому нужно за ней следить?! Она только целыми днями и делала, что поливала дерьмом родителей! Она сука, тварь!
— Почему она ругала своих родителей?
— Я не знаю, она сука, даже сдохнув, не отпускает меня, я ничего не знаю...
— Почему она ругала своих родителей?
— Дай мне "мяса", всего чуть-чуть, немножко, умоляю... Прошу тебя... Прошу...
Сотрудники уголовного розыска стояли по ту сторону одностороннего зеркала и не издавали ни звука.
Комната для допросов была отлично изолирована, однако звуки ударов бьющей себя по голове Лю Ли, ее душераздирающие вопли и рыдания будто проникали сквозь толстый губчатый материал стен и сотрясали барабанные перепонки всех присутствующих.
— Я умру, я сейчас умру, я умру, а-а-а-а-а...
У Юй дернутся с места, но рука Мэн Чжао его удержала. Она ободряюще похлопала его по плечу.
— Сестрица Мэн, она в таком состоянии… — Чжан Сяоли шумно сглотнул. — Ничего ведь не случится?
— Не должно. Смотри, она же просит мет, а не героин, — Мэн Чжао одной рукой держала У Юя за плечо, а второй заправила черную прядку волос за ухо. — Теоретически, мет — это психостимулятор, а героин — седативное. Некоторые используют первый, чтобы бросить второй, а в итоге подсаживаются на оба. В таком случае испустить дух — это вопрос нескольких минут. Но она в сознании и еще может отвечать на вопросы. Она не умрет в комнате для допросов.
— Да, но все же... — Чжан Сяоли в тревоге указал внутрь. — Может, попросить наших соседей приготовить небольшую дозу? Сейчас муниципальная дисциплинарная комиссия постоянно следит за нами. Если девчонка двинет кони, как мы это объясним?
Стажер не блистал храбростью, но его опасения не были безосновательны. В наши дни все филиалы, от низовых полицейских участков до крупных отделений, где имеются комнаты для допросов, оборудованы камерами видеонаблюдения, изображения с которых идут прямиком в дисциплинарный комитет. Эра самодисциплины и самопроверки действительно прошла.
Мэн Чжао уже почти было решила действовать, но, поколебавшись немного, все же замотала головой:
— Малыш Чжан, давай без своеволия. Да и запросить вещества у отдела по борьбе с наркотиками — это головняк. Если капитан Бу не упомянул об этом, то мы тем более...
— Приготовьте немного, — неожиданно перебил ее У Юй.
Тон его голоса сильно отличался от обычного. Мэн Чжао удивленно подняла голову и неожиданно обнаружила, что лицо этого человека, известного своим добродушием и кротостью, стало необычайно уродливым:
— Ей правда скоро конец.
Мэн Чжао в нерешительности помедлила, а затем нажала кнопку на блютус-гарнитуре:
— Капитан Бу, нам кажется, девушка на пределе. Наверное, нужно заранее подать заявку в отдел по борьбе с наркотиками? Иначе потом будет больше формальностей, боюсь, что…
— Почему она ругала своих родителей? — прервал ее строгий голос Бу Чунхуа. Каждое его слово гвоздем вбивалось в полные отчаяния глаза Лю Ли.
У Мэн Чжао сперло дыхание, едва из наушника раздался безумный вопль девушки:
— Прошу тебя, умоляю!..
— Почему она ругала своих родителей? Что ты знаешь о делах в ее семье?
Лю Ли походила на рыбу, выброшенную на берег, которая только и делала, что открывала рот и билась о землю. Она таращилась своими выпученными, налитыми кровью глазами на молодое, красивое, но до крайности холодное лицо Бу Чунхуа.
— Я ничего ей не сделала, ничего не делала, я только... — бормотала она снова и снова, будто в самогипнозе, как вдруг надрывно завизжала: — Убей меня! Убей меня!!!
Бах!
Мэн Чжао не успела среагировать. У Юй быстро выскочил из помещения и толчком распахнул двери комнаты для допросов. Он одернул Лю Ли, которая ожесточенно билась головой о стол, сильно прижал ее к спинке стула, обхватив за плечи руками и непрерывно поглаживая жирные, всклокоченные волосы.
— Хватит, хватит, все хорошо, — повторял он низким и хриплым голосом. — Успокойся, держись. Продержись еще немного, скоро пройдет...
В этот момент по телу Лю Ли будто пустили ток — всю ее охватили судороги и крупная дрожь. И если происходящее до этого момента уже можно было назвать душераздирающим, то теперь она, казалось, вознамерилась порвать себе глотку и выплюнуть кровь вместе с плотью. Вой стоял нечеловеческий:
— Я не могу! Так плохо! Я хочу умереть, мне так плохо!!!
— Ничего, потерпи еще немного, скоро пройдет… — У Юй прижал ее плечом и убрал от лица ногти, которые она глубоко вонзила в собственные щеки. Он шепотом ее успокаивал: — Я знаю, знаю, потерпи еще немного, скоро все пройдет...
"Я знаю".
Стоя спиной к столу для допросов, У Юй не заметил, как светлые глаза Бу Чунхуа неожиданно сузились.
Внутри и за пределами комнаты стояла мертвая тишина, никто не издавал ни звука и даже не смел шевельнуться. Они не знали, сколько прошло времени, прежде чем бьющаяся в безумии Лю Ли наконец начала сникать, ее вопли превратились в тихие рыдания, слезы, сопли и слюни потекли, будто из открытого крана. Вся эта картина дополнялась кровоподтеками из царапин, что она оставила своими ногтями, и которые размазала по всему лицу. Ее вид одновременно и шокировал, и навевал ощущение скорбной абсурдности.
— Я ничего ей не сделала, я просто не хотела, чтобы подозрения пали на меня. Они сказали, что если копы ничего не обнаружат, то найдут на кого повесить... Ты должен мне поверить, умоляю, поверь мне... — Лю Ли нервно сжимала ворот У Юя и оцепенелым взглядом таращилась в его глаза. — Я не брала, я правда не брала...
Все одновременно вздрогнули.
— Я правда не знаю что это, я не брала ее вещь...
Задыхаясь, У Юй обернулся на сидевшего за столом Бу Чунхуа, в его покрасневших глазах застыла мольба. После довольно продолжительного раздумья, Бу Чунхуа наконец медленно взял свой телефон и набрал номер отдела по борьбе с наркотиками.
— Алло, старина Шао, — он говорил ясно и без предисловий. — Принесите вещества, которые я просил приготовить.
...
Метамфетамин принесли в соломинке, все связанные с этим согласования и бумажная волокита уже были улажены.
Лю Ли размякла на стуле. После приема наркотика она будто погрузилась в транс, на лице проступили темные-красные пятна цианоза, неотличимые от болезненного румянца и засохшей крови, выступившей из царапин.
У Юй сидел на краю стола для допросов, напротив Лю Ли. Сцепив на колене пальцы, он смотрел на девушку сверху вниз, голос его был очень мягким:
— Почему Гао Лин так ненавидит своих родителей? Она действительно постоянно ругала их?
— ... — Лю Ли долго смотрела в пустоту, прежде чем вяло кивнула. — Она говорила, что они безграмотные, кровь ее пьют и портят ей жизнь.
— Что это за вещь, которую ты не брала?
— Это за вещь...
Лю Ли бессознательно повторила за ним, у нее не получалось сфокусировать взгляд. Только спустя некоторое время наконец послышался ее тихий, словно уносимый ветром, голос:
— Я не знаю что это, я никогда это не видела... Та шваль вечно вела себя как воровка в розыске, любила повесить ведро за дверью. Я ей много раз говорила, что это все бред...
— Она весила ведро, чтобы сразу поднялся шум, если кто-то войдет?
Лю Ли на некоторое время зависла, а затем кивнула.
— Она говорила, от кого защищается?
Лю Ли не шевелилась.
У Юй изменил формулировку вопроса:
— Был кто-то, кто хотел навредить ей?
— Навредить ей? — Лю Ли будто неожиданно очнулась и забормотала: — Навредить ей?
Она нервно хихикнула, тон ее голоса полнился насмешкой:
— Да кому она нужна? Зачем кому-то вредить ей? У всех нас никчемная жизнь, все мы — отродье городской канализации, и если богатый и влиятельный человек захочет нас раздавить, мы тут же сдохнем. Только эта идиотка Гао Лин не понимала реалий и все воображала, что у нее есть какое-то "крупное дельце". Думала, что провернет его и тут же разбогатеет, а-ха-ха-ха-ха-ха! Разбогатеет, представляешь?
Дело, на котором можно разбогатеть?
Все, кто находился за пределами комнаты для допросов, поменялись в лице.
— Скажи старине Вану, чтобы выслал двух химиков-криминалистов. Нужно, чтобы они повторно проверили дом Гао Лин, — не мешкая ни секунды, шепотом проговорил Бу Чунхуа, нажав кнопку блютус-гарнитуры. — Щели в стенах, доски пола, потолочная плитка — все нужно вскрыть и проверить заново. Кроме того, пускай проведут химические тесты уже изъятых материалов, в особенности... на следы наркотических веществ.
Мэн Чжао не нужно было повторять дважды:
— Есть!
Детектив выскочил из комнаты, успев услышать слова Лю Ли, которые она выплюнула, презрительно вскидывая голову:
— Что у этой шлюхи могло быть ценного? Я обыскала все, но ничего не нашла.
У Юй смотрел на нее, не зная что сказать. В этот момент раздался тяжелый голос сидящего за столом Бу Чунхуа:
— Гао Лин когда-нибудь говорила, что это за дело? Ты постоянно обыскивала ее вещи?
— Говорила мне? Эта сука все спрятала, конечно, она ничего не говорила, — Лю Ли скривила потрескавшиеся, окровавленные губы и вновь презрительно усмехнулась: — Но она спиздила мой компьютер и мои деньги, я должна была это как-то возместить, поэтому долго-долго искала. Я обыскала все: ее чемодан, ведро, постель, половые доски... Я перерыла в ее комнате все что можно, но не нашла ничего, кроме кучи лохмотьев, никаких ценных вещей. Наверняка она мне соврала.
Вновь раздался голос Бу Чунхуа:
— Ты обыскивала ее вещи перед тем, как она пропала?
— Перед тем, как пропала? Нет... нет, она слишком внимательно следила, не было удобного случая, — Лю Ли пристально уставилась в пространство перед собой, будто видела нем ту ненавистную мерзавку. Она продолжала: — Наверняка она понесла свой товар, чтобы продать, а те люди ограбили ее и убили! Точно, так и было!
В словах невменяемой девушки действительно могла таиться часть правды: Гао Лин уверилась, что сможет провернуть "крупное дельце", поэтому и избегала видеокамер. Она назначила с кем-то тайную встречу, чтобы совершить сделку, однако сама стала жертвой грабежа и была убита. Такая версия соответствовала целому ряду зацепок, что имелись у полиции на данный момент.
Но зачем она украла старый ноутбук Лю Ли и пятьсот юаней?
Детективы за пределами комнаты для допросов обменялись растерянными взглядами. Все они участвовали в делах, связанных с финансами, поэтому им мгновенно пришли на ум такие вещи, как офшорные счета, электронные транзакции, криптовалюта, что в данной ситуации казалось просто абсурдным.
— Эта сука мертва... Как она могла сдохнуть?.. Как она могла сдохнуть? — ненависть в глазах Лю Ли мало-помалу сменилась недоумением, она выглядела потерянной и обессиленной и будто в бреду бессвязно бормотала: — Ты должен поверить мне, офицер, ты должен мне поверить. Я ничего ей не сделала, я делилась с ней едой, как я могла навредить ей? Я правда не брала это у нее...
Уголки рта Лю Ли ужасно пересохли. Когда она говорила, с искусанных губ стекали капли крови, оставляя за собой красную дорожку на темном, остром подбородке.
Все, кто наблюдал за этим за пределами комнаты для допросов, потерянно переглядывались, все они чувствовали внутри невыразимую тяжесть.
С момента, казалось бы, обычного убийства дождливой ночью, и до настоящего времени обстоятельства дела становились все более и более сложными и странными. Это совершенно выходило за рамки их самых худших предположений.
Сидящий на краю стола У Юй обернулся, затем взял бумажный стаканчик, что стоял перед Бу Чунхуа, и протянул Лю Ли:
— Попей немного.
— ... — Бу Чунхуа как раз собирался встать, чтобы принести ей воды, но теперь снова сел.
— Как она могла сдохнуть... Как могла сдохнуть?.. — бормотала Лю Ли будто в бреду, голос ее стал таким хриплым, что слушать ее было почти невыносимо. У Юй сунул бумажный стаканчик в ее руку, и от этого простого действия глаза девушки мгновенно округлились, в нее словно вдохнули жизнь. — Я не брала это у нее, ты мне веришь? Веришь?!
Ответ на этот вопрос, независимо от того, каким он будет, нарушал правила допроса. Мэн Чжао уже хотела сказать об этом, когда прозвучал короткий и ясный ответ У Юя:
— Я тоже думаю, что это не ты.
— Эй, малыш У...
Сидящий спиной к ней Бу Чунхуа поднял руку, и Мэн Чжао с усилием проглотила остаток фразы.
Принимая от У Юя стакан, девушка неожиданно задрожала и пристально уставилась на него. Из ее горла раздался странный булькающий звук, как если бы дикий смех прорывался сквозь мокроту:
— Офицер У, у тебя такие красивые руки...
— ? — все.
— Кто-нибудь, позвоните в ближайшую больницу, — Бу Чунхуа нажал кнопку на гарнитуре. — Начинается.
Она вот-вот "рассыпет лед".*
П.п. Доза метамфетамина порой вызывает у женщины сексуальное влечение, которое можно облегчить с помощью полового акта. Такое поведение называют "рассыпанием льда", а таких девушек "ледяными сестричками". (с) Шаби
Многие наркоши намеренно подсаживают молодых девушек на мет, потому что все знают, что значит "рассыпать лед". Мэн Чжао не осмелилась медлить. Поддерживая ее, она решительно подняла девушку со стула, однако наркотик уже возымел действие на нервную систему. Лю Ли безумно расхохоталась и, отбиваясь от Мэн Чжао, вожделенно таращилась налитыми кровью глазами на пальцы У Юя, будто готовая вцепиться в них зубами:
— Руки, как у пианиста, ха-ха-ха! Как у пианиста...
У Юй смотрел в покрасневшее лицо девушки с невыразимой печалью в глазах:
— Спасибо, но... я не умею играть на этой штуке.
Они не понимали, слышит его Лю Ли или нет. Хохоча, она разжала руку, и стаканчик с хлопком упал на пол, вода брызгами полетела во все стороны. Мэн Чжао потрясенно вздрогнула, когда, к ее неожиданности, девушке частично удалось высвободиться, и ее тонкие окровавленные руки заплясали в воздухе, в попытке дотянуться до руки У Юя.
Шлеп!
Бу Чунхуа схватил ее за запястье, с силой оторвал от парня и шепотом дал Мэн Чжао распоряжение:
— Немедленно посади ее в машину и свяжись с неотложкой. Предупредите, чтобы держали все в тайне.
Находившийся рядом детектив тут же смекнул что делать, снял с себя пиджак и обернул им руки Лю Ли:
— Сюда, сестрица Мэн!
Мэн Чжао торопливо подхватила ее и, поддерживая и уводя с собой, тихим голосом успокаивала:
— Ну ладно, все, пойдем, пойдем...
Втроем они, пошатываясь, покинули комнату для допросов. Лю Ли к этому моменту была уже совсем не в себе. Ее руки и ноги жили своей жизнью, она безудержно хохотала на разные лады так, что железная дверь дребезжала от пронзительного смеха. Донеслись звуки падения, эхо которого еще долго гуляло по помещению.
Сидя на столе для допросов спиной к одностороннему зеркалу, У Юй с силой прижал ладони к лицу и тяжело выдохнул.
Бу Чунхуа также выдохнул:
— Не волнуйся, все в порядке.
У Юй сидел неподвижно, его тонкие пальцы зарылись в черные волосы, каждый сустав был отчетливо виден, ногти побелели от напряжения. При взгляде на него в душе Бу Чунхуа что-то шевельнулось. И только он хотел сказать что-нибудь успокаивающее, как вдруг раздался хриплый голос:
— Ты намеренно ждал, когда у нее начнется ломка, да?
Бу Чунхуа замер на месте.
У Юй поднял голову, глаза его были прищурены:
— Да или нет?
В звуконепроницаемой комнате остались лишь они двое. Бу Чунхуа оглянулся на людей, что находились в комнате наблюдения, сорвал с себя блютус-гарнитуру, выключил ее и бросил на стол. Глядя в налитые кровью глаза У Юя, он произнес:
— И что, если так?
— ...
Во взгляде Бу Чунхуа был такой лед, что от него становилось почти физически холодно:
— Мне нет дела до того, сколько лет ты провел с этими людьми. Ты вернулся в наш лагерь и больше не являешься частью их мира. Если ты до сих пор не можешь отличить прошлое от настоящего и держишься привычной среды, то никогда и не сможешь из нее выйти. Дойдет до того, что однажды эта среда поглотит тебя, и ты станешь одним из них.
Глаза У Юя стали черными, он не шевелился.
— "Се Цяньшань" может перемещаться между черной и белой сторонами, но "У Юй" должен отбросить все лишнее сочувствие и действовать в соответствии с регламентом, положив все силы на конечную цель — раскрытие преступления! Если ты этого не осознаешь, то рано или поздно переступишь черту, запомни мои слова!
Первой же мыслью У Юя было: "Разве я не такой же как вы? Разве я не делал все возможное, чтобы раскрыть это преступление?"
Однако не успел он даже озвучить эти слова, как они неожиданно оборвались, задушенные чужим леденящим голосом...
"Те, кто связан с проституцией, азартными играми и наркотиками на допросе становятся такими бедными и несчастными, но на самом деле едва ли им знакомы нормы морали. Они скажут все что угодно, чтобы их отпустили..."
"Того, кто вызывает жалость, есть за что презирать. Они расхлебывают то, что сотворили сами..."
"...вероятность того, что хоть кто-то из них исправится и начнет новую жизнь, близится к нулю!"
...
— Ты прав, в мире нет такой вещи, как "начать жить заново", — черные, холодные как лед глаза У Юя неотрывно смотрели на Бу Чунхуа и почти сливались со стенами комнаты для допросов, а каждое слово будто сочилось из темноты: — Однако куда бы я ни пошел, я никогда не стану таким как ты!
Дверь комнаты с грохотом распахнулась, и едва они повернули головы, как за ней появился Чжан Сяоли:
— Капи...
Не проронив ни слова У Юй пролетел мимо, лицо его было бледным.
— Расширьте радиус поиска на записях дорожного видеонаблюдения до пересечения улицы Наньфэй и речного моста, просейте все, каждую секунду, кадр за кадром! Я, блядь, ни хрена не верю! Не верю, что какая-то девчонка настолько гениальна, что не попала ни под одну камеру!
Цай Линь сидел на краю стола в главном офисе. Словно голодный хищник, он поглощал жареный рис с говядиной, плевался слюной и оным рисом и инструктировал новичков. Вдруг краем глаза он увидел вернувшегося на место У Юя. Повернувшись к нему, Цай Линь прогорланил:
— Детка! Твоего овощного супа не было, но я взял тебе другой, повкуснее!
Лицо У Юя было необычайно бледным. Цай Линь так и не понял, услышал тот его или нет, от него лишь отмахнулись.
Видео на экране было остановлено на середине, кадр застыл на улице, залитой дождем, от мокрой мостовой отражались обуреваемые штормом деревья и провода электропередач. У Юй нажал воспроизведение, закурил и под возобновившийся шум дождя сделал глубокую затяжку. Руки дрожали.
Нужно было успокоиться и сосредоточиться на деле. Раскрытие дела — вот что сейчас самое главное, все остальное неважно.
Остальное неважно.
У Юй в несколько затяжек докурил сигарету, поперхнулся, закашлялся, а затем с силой затушил окурок о подоконник. Глядя в монитор, он взял банку недавно принесенного горячего супа, кашлянул, открыл крышку и сделал глоток.
В следующую секунду характерный густой, соленый вкус мяса ударил в горло. Пищевод мгновенно скрутило, суповая миска с бряканьем опрокинулась на стол.
Цай Линь опешил:
— Малыш У? В чем дело?!
Все вокруг обернулись на его возглас. Они видели, как жирный бульон с кусочками сала залил весь стол, и лежавшие кое-где рубленые свиные ребрышки, и У Юя, который с ужасом взирал на все это.
— Кто это поставил...
Он успел лишь выплюнуть несколько слов, когда сильнейшая тошнота подступила к горлу. У Юй зажал рот, оттолкнул Цай Линя и, спотыкаясь, вылетел наружу. Под изумленными взглядами окружающих У Юй пронесся по коридору и ворвался в туалет, резко захлопнув за собой дверь.
— Мне плевать, брала эта наркоманка что-то или нет, из всего, что она сказала, значение имеют только ее слова о Гао Лин. Не нужно сейчас рассказывать мне о процедуре обыска! Просто вскройте комнату и проверьте все: стены, щели в полу, потолок, туалет — обыщите все вдоль и поперек!
Яростная ругань Бу Чунхуа сотрясала стены по обе стороны трубки. Неожиданно с противоположного конца коридора послышался шум, а вслед за тем из главного офиса выскочил У Юй. За ним, спотыкаясь и крича, бежал Цай Линь:
— Прости, малыш У! Мой косяк, я правда не специально! Парни, поторопитесь, помогите убрать тут... ох!
Бах! Дверь в туалет захлопнулась, едва не прищемив ему нос.
Выражение лица Бу Чунхуа в этот момент могло заставить новоиспеченных химиков-криминалистов плакать от страха. Он сбросил звонок и быстро подошел:
— В чем дело?
— Я... Я... — с кислой физиономией говорил Цай Линь, указывая в сторону офиса. — Я правда не знал, что он верующий!
Полбанки супа оказались вылиты на стол У Юя, бульон стекал на пол, повсюду были ошметки ламинарии и мелко порезанного лука.
Взгляд Бу Чунхуа замер на нескольких кусочках свиной кости, странное интуитивное ощущение заставило его на пару секунд замереть.
После чего осознание вдруг пронзило его будто молния.
Жареная печенка и тушеный цыпленок, к которым У Юй даже не притронулся, четкая граница участков тарелки, с которых он брал овощи, мгновенно разменянный на вегетарианские булочки яичный блин с беконом. Все это выглядело как капризы и детская вспыльчивость, хотя на самом деле...
— Нет, он не верующий, — тихо проговорил Бу Чунхуа. — Он просто не может есть мясо.
— А?! — Цай Линь.
Не колеблясь, Бу Чунхуа толкнул дверь в туалет, откуда тут же донеслось:
— Буэ-э-э!..
Крепко вцепившись в край умывальника, У Юй уже не мог сдерживать спазмы — стоило наклониться, и его тут же вырвало.
Его рвало так сильно, что желудок, в котором многие годы не бывало мяса, едва не вывернуло наизнанку, ошметки пищи покидали пищевод до тех пор, пока не полилась желтая жидкость. От резкого прилива крови к голове колени У Юя подогнулись, перед глазами почернело, в ушах беспрестанно шумело. Некоторое время спустя он почувствовал, как чья-то рука перехватила его поперек талии, а рядом раздался неясный, но сильный голос Бу Чунхуа:
— Ну все, все хорошо... давай, прополощи рот...
"Меня вырвало ему на руку", — пронеслась смутная мысль в голове У Юя.
От унижения или от злости ему захотелось оттолкнуть Бу Чунхуа. Однако мужчина держал его слишком крепко, одновременно с тем приставив к его губам стакан с водой и заставив сделать полглотка.
— Вашу ж мать, он в порядке?! Малыш У? Детка? — в дверь туалета дважды постучали, Цай Линь в полнейшем смятении раздавал команды: — Парни, дуйте сюда, чего встали? Быстренько уберите со стола суп! Ну живее, живее!..
Суп из свиных ребрышек.
Под кроваво-серым небом собрались худые, обтянутые кожей человеческие фигуры. Они стояли кругом на пустыре, а внутри его находился огромный котел, в кипящем вареве которого угадывались кости с мясом. От него исходил неописуемый аромат.
"Ты чего не ешь?! — в ушах зазвучала чья-то речь с сильным акцентом. — Такое вкусное мясо, отличный суп, а ты еще нос воротишь?!"
"Ешь давай! Приведите этих сучьих выродков на обед!"
...
"Такое вкусное мясо, а ты, тварь, жрать отказываешься?"
Его вновь скрутило сильнейшим рвотным позывом. У Юй опять нырнул в раковину, и прежде чем он успел издать хоть звук, рвота хлынула одновременно изо рта и носа и не прекратилась, пока последние крохи воды не покинули его желудок без остатка. Рот наполнил насыщенный кисловатый привкус крови.
У Юй не знал, сколько времени прошло, все пять органов чувств словно отказали ему. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что сидит в кабинке на крышке унитаза. Его сердце как безумное билось о грудную клетку, кровь непрерывно пульсировала в конечностях, однако в них не было ни капли силы.
Журчание.
Шум воды в раковине оборвался, и спустя мгновение в кабинку вошел Бу Чунхуа с теплым, влажным полотенцем в руках. Не обращая внимания на вялые протесты У Юя, он вытер ему лицо, шею, виски, поправил лацканы футболки, а затем всучил полбутылки минеральной воды:
— Прополощи рот.
У Юй попытался ему ответить, но горло сковало параличом, пальцы так дрожали, что он тут же выплеснул часть воды на себя. К счастью, Бу Чунхуа, обладатель зорких глаз и быстрых рук, успел перехватить его. Поддерживая за руку, он помог прополоскать рот и заставил выпить остатки воды. Только тогда У Юй получил возможность выдохнуть стоявший в его груди воздух с привкусом крови и ржавчины.
Дверь туалета была закрыта, снаружи долетал неясный гул голосов, в кабинке воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как иголка падает на пол. Прошло много времени к моменту, когда У Юй наконец заставил успокоиться сбившееся дыхание. Подняв голову, он столкнулся взглядом с Бу Чунхуа.
Одна сторона его рубашки промокла, ткань прилипла к телу, очерчивая мышечный рельеф. Очевидно, что мокрой она стала, потому что У Юя на него стошнило.
— Простите... — У Юй опустил глаза и проговорил осипшим голосом: — Простите, капитан Бу, виноват...
Однако это холодное и вежливое извинение осталось без ответа. Он услышал шуршание ткани, а затем Бу Чунхуа присел, красивые, глубокие и необычайно светлые глаза находились теперь очень близко и смотрели прямо на У Юя.
— Неужели ты считаешь, что я не знаю, о чем ты думаешь каждый раз, когда говоришь "простите, капитан Бу"?
У Юй не успел от него отпрянуть, когда тот вдруг положил руку ему на затылок и притянул ближе, коснувшись его лба своим.
— "Все, чему выучилась эта тупая элита со связями — херня из-под коня. Он такой же, как и тот мудила Чжан: строит из себя благодетеля, а у самого ебаный булыжник вместо сердца. Срать я хотел на эту прогнившую полицейскую систему. Однажды я просто уволюсь и свалю отсюда, и пускай эти тринадцать лет службы катятся псу под хвост". Ведь так? Я в твоих глазах, вероятно, значу даже меньше, чем любой из тех наркобаронов, которых ты поймал, работая под прикрытием. Верно, У Юй?
Переводчику есть что сказать.
Ну не крут ли?))
Хуа-Хуа украл мое сердце Т_Т
http://bllate.org/book/14291/1265649
