Я принимаю твой план.
———
Эта фраза подействовала как тумблер. Температура в комнате мгновенно подскочила, и Фу Минъе подхватил Ци Байчу на руки. Ци Байча обнял мужчину за шею и уткнулся лицом в его плечо. Длинные ресницы отбрасывали тени на его лицо, скрывая за собой потемневшие глаза.
Такое случалось не в первый раз. В первый раз это было не просто волнение, а скорее игра… которая в итоге провалилась.
Ци Байча любил Фу Минъе два года, а женат на нём был уже год. Когда любовь так сильна, то случайные выстрелы страсти неизбежны. Самым запоминающимся был тот дождливый вечер. Они тогда ещё не жили вместе. Весь день провели на свидании в парке развлечений. Вечером начался дождь, и Фу Минъе повёз Ци Байчу домой. Он настоял на том, чтобы проводить его до квартиры.
Дождь лил как из ведра. Звуки ливня вторили ударам их сердец. Проводив Ци Байчу до квартиры, Фу Минъе развернулся, чтобы уйти, но юноша вдруг схватил его за рукав. Фу Минъе обернулся.
Худенький, изящный юноша что-то шептал, закусив губу. Его голос был очень тихим, но в звенящей от дождя тишине Фу Минъе отчётливо расслышал:
— Дождь такой сильный… Останься.
С этого всё и началось.
Они оба понимали, что это значит. Как говорится, «и в дождь, и в солнце». Сильный дождь никогда не был препятствием. У Фу Минъе были и плащ, и зонт. Спустившись вниз, он мог сразу сесть в машину. А если бы даже и не было ни того, ни другого, у него всё равно оставались сверхъестественные способности… ни одна капля дождя не могла коснуться его.
Но сильный дождь мог быть и предлогом.
В ответ на двусмысленный намёк юноши ливень мог стать отличным оправданием, чтобы остаться.
Фу Минъе мог отказаться, но он предпочёл снова переступить порог и, прижав Ци Байчу к двери, поцеловал его.
… Дальше всё было как в тумане. Они обнимались, целовались, не в силах оторваться друг от друга. Их одежда валялась на полу, а поцелуи становились всё откровеннее. Фу Минъе тогда ещё помнил, что человеческое тело очень хрупкое, и спросил, выдержит ли юноша. Тот на мгновение замер, тяжело дыша, а потом проговорил:
— Я подготовился заранее.
Ци Байча нёс чушь. Богам не нужно было ни есть, ни справлять нужду. Но в тот момент он мог сказать только так, чтобы создать видимость того, что был готов к такому повороту событий.
Фу Минъе, услышав этот ответ, помрачнел.
— Неужели это вы подстроили дождь, господин Ци? — с усмешкой спросил он.
Это было уже слишком. Ци Байча закрыл глаза. Он тут ни при чём, дождём он управлять не мог.
Что это за чувство в груди? Неужели страх? Сердце бога снега всегда было чистым, холодным и спокойным на протяжении тысяч лет.
И вот теперь это сердце тоже вышло из-под контроля.
Приглашение остаться было импульсивным, но он не жалел об этом. Это чувство, которое невозможно контролировать, было очень странным. Нужно взять инициативу в свои руки, подумал Ци Байча.
Не пристало же ему, взрослому мужчине, ждать милостей от юноши, который был младше его.
Поэтому он сделал вид, будто он – мастак в любовных делах, и заявил:
— Я посмотрел прогноз погоды и назначил свидание именно на сегодня.
— Господин Фу, на самом деле, я всё это спланировал заранее.
— Правда? — прищурился Фу Минъе.
— Правда.
— Но, господин Ци, — с усмешкой проговорил Фу Минъе, — у вас лицо красное, вы не можете на меня смотреть, да и сердце у вас бьётся как бешеное.
Ци Байча замер и отвернулся:
— Я первый раз такое планирую, поэтому немного нервничаю.
— Расслабься, — Фу Минъе нежно поцеловал его. — Я принимаю твой план.
До этого момента всё шло как в романтической дораме.
Но то, что произошло дальше, в одно мгновение превратило дораму в комедию.
В самый ответственный момент они словно проснулись и замерли. Оба сидели на кровати в полной тишине.
Наконец Ци Байча выдавил из себя:
— У меня геморрой.
— А я импотент, — одновременно с ним произнёс Фу Минъе.
Ци Байча: «…»
Фу Минъе: «…»
Стало очень неловко.
В последний момент они оба вспомнили, что человеческое тело не выдержит союза с богом. Чтобы не навредить любимому человеку, им нужно было запечатать бо́льшую часть своих божественных сил.
Вот это был конфуз!
После той неудачной попытки они больше не заводили разговоров о том, чтобы спать вместе.
Боги природы были сильны от рождения, и Ци Байче понадобилось немало времени, чтобы запечатать свои силы до одной десятитысячной от полной мощи, прежде чем он рискнул попробовать ещё раз с Фу Минъе в их первую брачную ночь.
Результат превзошёл все ожидания.
В ту ночь Ци Байча с невинным видом сообщил Фу Минъе, что его геморрой прошёл, на что Фу Минъе радостно ответил, что и он больше не импотент.
После этого… Ци Байчу так мотали, что он пожалел, что у него на самом деле нет геморроя.
Как же было больно! Невыносимо больно!
И откуда у Фу Минъе только силы брались?
Больше всего Ци Байчу поражало, что у него было божественное тело. Пусть даже его сила составляла всего лишь одну десятитысячную от полной мощи, пусть даже этот юноша был не его истинным обликом, но сила его тела всё равно намного превосходила человеческую.
То, что он не причинил вреда Фу Минъе, было чудом, но то, что Фу Минъе смог сделать больно ему…
Это было невероятно!
На самом деле, Фу Минъе, увидев бледное лицо Ци Байчи, очень испугался.
Он запечатал свои силы до одной десятитысячной как раз из-за опасений навредить своему хрупкому маленькому мужу. Он и представить себе не мог, что Чача всё равно будет настолько плохо.
Глядя на побледневшее лицо обычно такого невозмутимого юноши, на то, как он съёжился на кровати, закусив губу, Фу Минъе чуть не плакал от жалости. Он винил себя в том, что был слишком груб, боялся, что навредил Ци Байче.
Он всё спрашивал его, где болит, не нужна ли помощь, просил сказать, если что-то не так.
Когда Ци Байча пришёл в себя, он со всей силы запустил подушку в Фу Минъе и гневно прошипел:
— Прежде чем снова ко мне прикасаться, поучись сначала!
Фу Минъе опешил и растерянно произнёс:
— Но я могу учиться только на тебе…
Господин бог зла, обладая чистой совестью, прямым характером и прожив бесчисленное количество лет, всегда был один из-за своей разборчивости. Боги казались ему лицемерными, души людей — грязными, а демоны и призраки – уродливыми… Одним словом, никто не цеплял его взгляд.
Но вот поди ж ты, спустя тысячи лет, да ещё столько же, он, по какой-то прихоти судьбы, влюбился. Да ещё и в чистую душу, да так, что и душой, и телом.
Неудивительно, что мастерства ему не хватало.
Ци Байча пришёл от этих слов в ещё большее негодование.
Фу Минъе до сих пор помнил этот ледяной взгляд. Ему показалось, что в тот момент его маленький муж был готов убить его.
К счастью, господин бог снега, повидавший на своём веку всякое, не стал делать из мухи слона. И на следующий день, забыв про обиду, снова ластился к Фу Минъе.
А что ещё оставалось делать? Жизнь его любимого была слишком коротка, чтобы тратить её на ссоры, хмуро подумал Ци Байча, прижимаясь к Фу Минъе.
Он хотел ценить каждый день, проведённый с господином Фу.
Фу Минъе в тот момент был польщён и ещё больше проникся жалостью к своему маленькому мужу.
Чача был таким незлопамятным, настоящим ангелом.
Нужно беречь его.
Решительный господин бог зла усердно трудился, старательно учился, пересмотрел кучу фильмов и в итоге из новичка превратился в опытного водителя. И жил счастливо и дружно со своим маленьким мужем-человеком.
П.п.: Ну, вы поняли… Водитель… В общем…
Фу Минъе был уверен, что и сегодняшний вечер будет чудесным.
Он отнёс Ци Байчу в спальню. Пиджак и галстук так и остались брошенными в гостиной. Вскоре на полу приземлилась и рубашка, открыв взору подтянутое, красивое тело.
В одежде он казался худым, а без неё оказывалось, что он очень даже ничего. Вот таким был Фу Минъе.
Высокий, под метр девяносто, со светлой кожей, не смуглой и не цвета пшеницы, как у большинства красавчиков, а очень светлой. Миндалевидные глаза с приподнятыми уголками, тонкие губы, которые были чуть изогнуты в лёгкой улыбке… Всё это делало его скорее прекрасным, чем просто красивым.
Настолько прекрасным, что от него исходила аура порока.
Все боги были красивы от природы, независимо от пола. Разве что у некоторых из них были весьма странные представления о красоте, но в целом все они были писаными красавцами.
Изначально он был сгустком Ци в эпоху Хаоса, бесформенным духом. Но после того, как всё обрело форму, он тоже обрёл тело благодаря желаниям всего сущего. А после появления людей, благодаря их злым помыслам, он стал богом. Если судить по тому, сколько лет он прожил будучи богом, то он был совсем юн. Но если учитывать тот срок, что он провёл, формируясь, то он был старше всех богов природы. Но этот долгий срок формирования сыграл с ним злую шутку – он неожиданно для себя самого оказался младшим братом.
Бог зла не был злым богом. Он был богом, который внимал злым помыслам этого мира. Добрые и злые помыслы – это две стороны одной медали. Быть альтруистом и молиться за всех – это добродетель. Быть эгоистичным и жадным – это порок. Но все живые существа подвержены жадности, и даже боги не могут похвастаться тем, что свободны от мирской суеты. А некоторые злые помыслы и вовсе непростительны. Фу Минъе не видел ничего плохого в том, чтобы получить выгоду, если это возможно.
Бог зла был обычным богом, каких много. Вот только специфика его работы заключалась в том, что он изо дня в день сталкивался с негативной энергией. К тому же, он был извращенцем, негодяем и немного циником.
Он был одиночкой, который не мог найти общий язык с остальными богами. Самым свободным и высокомерным богом.
Он обладал огромной силой, а его последователями были все – и живые, и мёртвые. Он был самым могущественным богом молитв.
Но, конечно же, все эти громкие титулы меркли перед званием мужа Чача, возлюбленного Чача, обожателя Чача…
Фу Минъе поцеловал кончики пальцев Ци Байчи, его взгляд блуждал по тонкой белой талии юноши.
Его Чача был прекрасен, как ангел.
Рядом с Ци Байчей, истинным богом снега, никто не имел права называться светлокожим красавцем.
Ци Байча чувствовал, как дрожат его пальцы от поцелуев Фу Минъе. Он любил этого человека и отвечал на каждый его поцелуй.
— … Минъе, — простонал он.
Воздух в комнате накалялся.
Фу Минъе, сжав его пальцы, целовал каждый миллиметр его кожи.
Они обнимались, целовались, ласкали друг друга, смотрели друг другу в глаза, были близки… как и любая другая пара в этом мире.
Это была настоящая любовь, вызывающая зависть, союз двух бессмертных, не знающих себе равных.
Фу Минъе уже отведал изысканный десерт и собирался перейти к основному блюду, как вдруг раздавшийся телефонный звонок разрушил царившую в комнате романтическую атмосферу.
Они оба замерли. Их пыл тут же угас.
— Это тебе, — проговорил Фу Минъе.
Несмотря на то, что его очень разозлил этот звонок, Фу Минъе всегда давал Ци Байче личное пространство, чтобы тот мог заниматься своими делами, и никогда не использовал свои божественные силы, чтобы шпионить за любимым.
У Фу Минъе, кроме Ци Байчи, никого и не было, но он бесчисленное количество раз слышал мольбы и молитвы этого мира. И многие из них были связаны с любовными драмами. Кто-то не мог быть вместе с любимым человеком, кто-то любил, но не ценил, а потом хотел вернуть, но было уже поздно…
Проблемы в любви – обычное дело. Но Фу Минъе был богом зла, и он слышал только злые помыслы. Поэтому изо дня в день он выслушивал не невинные вопросы юных девушек и парней, а мольбы вроде: «Как сделать так, чтобы он не смог от меня уйти? Может, мне его похитить и ногу сломать, чтобы он всегда был рядом?», «Боже, сделай так, чтобы её парень умер, и она стала моей!», «Есть ли способ помешать ей развестись? Я ещё не переписал на себя их общую квартиру»… и так далее.
Сердца людей очень интересны, но, когда видишь слишком много, становится тошно. Он старался не обращать внимания на подобные просьбы.
Не из чувства справедливости, а просто потому, что ему было всё равно. Исполнение желаний этих грязных душ не давало ему достаточно божественной силы, да и эти крысы всё равно не смогли бы заплатить ему достойную цену.
Боги любят людей. Такова была природа большинства богов.
Божественность, в отличие от человеческой природы, была чем-то более глубоким, чем-то, что сложно изменить. Закон наделил бога снега добротой, святостью, чистотой и любовью ко всему сущему. Таким богом и был Ци Байча.
Но бог зла ненавидел этот мир.
Он был распущенным, порочным циником, который всех ненавидел. Такова была природа, дарованная ему законами мироздания.
Тысячи лет он выслушивал эти мерзкие, полные злобы мысли. Господин бог зла считал, что уже тем, что он просто циник и не уничтожил этот мир, он оказал ему огромную честь. Закон должен был выдать ему медаль «За стойкость духа».
Но после встречи с Ци Байчей мир преобразился, стал добрее. Благородный господин бог зла решил, что ради Чача он может потерпеть и остаться в этом мире, чтобы иметь дело с этими глупыми смертными.
Но вернёмся к нашим баранам. Фу Минъе был знаком со множеством подобных историй, и у него даже сложился свой свод правил. Любить – значит обладать. Значит, хотеть, чтобы любимый человек всегда был рядом. Любить долго – значит уважать, значит уметь давать друг другу достаточно личного пространства.
Поэтому, когда их прервали в самый ответственный момент… Он… Совсем… Не… Рассердился. Ни капельки!
— Вот.
Фу Минъе, с трудом подавив в себе гнев после пламенной речи, которую он произнёс в своей душе, заботливо протянул Ци Байче телефон, лежавший на тумбочке.
Ци Байча взял телефон. На экране высветилось: «Родители Чжуан Цзиньи».
Чжуан Цзиньи – та самая ученица, которую он встретил в кондитерской. Она первая поздоровалась с ним.
Если родители ученицы звонят в такое время, то что-то случилось.
Ци Байча ответил на звонок, но не успел поздороваться, как женщина на том конце провода заголосила:
— Господин Ци, это мама Цзиньи. Наша Цзиньи до сих пор не вернулась домой. Вы не знаете, где она может быть?
П.п.: Использовано уважительное «вы».
http://bllate.org/book/14014/1231885
