Звонок Ло Цзя застал Сяо Наньчжу врасплох, когда он ловил машину, чтобы поехать в полицейский участок.
Сперва, увидев незнакомый номер, он засомневался, но всё же принял вызов. Из телефона тут же раздался звучный голос со столичным выговором.
— Старина Сяо? Это я, старина Ло! Да-да, пришёл ответ по твоему запросу. Тот мой приятель, который занимается письменностью, наконец вернулся из-за границы и вчера вечером я показал ему твои иероглифы. Он сказал, что там есть некоторые моменты, которые непросто объяснить, так что он хотел бы встретиться с тобой лично. Сейчас я скину тебе его номер, и ты сам с ним свяжись, хорошо?
— А, да, сейчас запишу. Спасибо за хлопоты, в следующий раз я тебя непременно угощу!
Как только он услышал, что дело с древними иероглифами сдвинулось с мёртвой точки [1], его глаза тут же просияли.
[1] Дело сдвинулось с мёртвой точки — в оригинале 事有眉目 [shì yǒu méimu] — в пер. с кит. «дело обрело глаза и брови».
Если прежде Сяо Наньчжу не оставляло чувство, что имеющиеся у него ниточки сплошь перепутались между собой, то теперь наконец появилась возможность в них разобраться — о большем он и мечтать не мог. Однако он всё же решил, что прежде выяснит, из какого металла сделан его замочек доголетия, а уж потом повидается со специалистом по письменности, поэтому, сохранив присланные Ло Цзя контактные данные, поспешил к лестнице полицейского участка. Но, не успел Сяо Наньчжу подняться, как его остановил сухопарый младший сотрудник, которого, как он припомнил, зовут Лю Чан.
— О, Нань-гэ, по какому случаю к нам? Отряд офицера Пэна выехал по вызову, кто-то сообщил о нелегальных азартных играх. Почему бы вам не подождать его наверху, я провожу! — горячо поприветствовал он посетителя.
Сяо Наньчжу с улыбкой кивнул: с тех пор, как он помог им поймать кровавые бедствия, все более-менее осведомлённые об этом деле сотрудники участка были о нём наслышаны.
Разумеется, изначально они не верили ни в богов, ни в призраков, но после того, как они собственными глазами увидели демона-обезглавливателя, их кругозор изрядно расширился. Однако правила Управления общественной безопасности никто не отменял, и они должны были составить отчёт с сугубо материалистической точки зрения; так Сяо Наньчжу остался в документах полиции лишь как «бдительный гражданин». Впрочем, безвестный герой остался вполне доволен премией в сто тысяч юаней, выделенной ему Управлением.
— Ай, Лю Чан, неужто тебе приходится работать даже в Цинмин? — как бы между прочим спросил он младшего полицейского.
Поскольку Цинмин являлся государственным выходным, по идее, в этот день никто не должен работать, однако существует ряд профессий, представители которых должны трудиться не покладая рук, даже когда все прочие отдыхают, и к их числу относятся полицейские.
— Ничего не поделаешь, ведь преступники не станут отдыхать, — со смущённой улыбкой привычно ответил младший полицейский. — Мы в отделе берём отпуск по очереди. Но капитан Пэн уже не первый год не берёт отпуск, как нам может быть не совестно…
Эти слова понравились Сяо Наньчжу — кивнув, он оглядел офис полицейского управления, где царила деловая суета.
— Ладно, не буду тебя отвлекать. Наверно, Пэн Дун скоро вернётся, я пока посижу здесь и подожду его.
Вытащив из кармана пачку сигарет, он привычным жестом кинул её Лю Чану. Тот с усмешкой поймал сигареты и удалился в помещение архива. Поскольку вся их команда знала, что Сяо Наньчжу был инструктором Пэн Дуна, никто не пытался выпроводить его — напротив, все вежливо здоровались с ним.
Но всё-таки атмосфера полицейского участка порядком отличалась от его квартиры: отовсюду выглядывали наваждения и духи несчастья, а от надписей на стене пробирал озноб. Стоило Сяо Наньчжу усесться за стол Пэн Дуна и откинуться на спинку мягкого кресла, как сам хозяин рабочего места вернулся со своим отрядом, и его добычей оказался не кто иной, как постоянный клиент Сяо Наньчжу Чжан Чи.
— Да я ж сказал, что вовсе не ради азартной игры туда пришёл! Пэн Дун, не думай, что, раз ты — сотрудник народной полиции, так имеешь право хватать кого ни попадя! Куда это вообще годится?! Что, будете сажать людей за то, что перекинулись в «бей помещика»?!
Даже в наручниках не выпуская сигарету изо рта, босс Чжан всем своим видом демонстрировал нежелание сотрудничать. По всей видимости, его только что задержали прямо в игорном клубе, так что и его причёска, и одежда пребывали в полном беспорядке, при этом на лбу осталось множество наклеек [2], что придавало ему комичный вид. Пэн Дун на его фоне казался образцом добропорядочности: отутюженная форма, серьёзное лицо, на котором в ответ на выпады Чжан Чи не отразилось ни единой эмоции. Сяо Наньчжу поневоле выпрямился в кресле: напряжение между этими двумя можно было видеть невооружённым глазом.
[2] Наклейки на игральные карты 大牌贴纸 (dàpái tiēzhǐ) обычно прикрепляют к сильным картам или ключевым комбинациям в игре, чтобы выделить их. Существует игровой ритуал, когда их клеят на лицо проигравшему игроку в качестве «штрафа», использование таких наклеек косвенно указывает на то, что идёт не игра на деньги, а «на интерес», поскольку они часто используются в дружеских играх, в серьёзных азартных играх почти не встречаются.
Подробнее см. в примечании в конце главы.
— Нам поступил сигнал от бдительного гражданина, что вы собрались в отдельной комнате для азартных игр, да ещё и эскортниц позвали, — язвительно отозвался стоящий в дверях Пэн Дун. — Думаешь, если в последний момент налепил наклейки на лоб, я тебе поверю? Знай, Чжан Чи, тебе не укрыться от зоркого глаза общественности!
— Я невиновен, на меня возводят напраслину! Небеса мне свидетелем, я человек скромный, ни в чём таком не замешан…
— Закрой-ка рот и ступай за мной, составим на тебя протокол!
— Не пойду я никуда, пока не позвоню своему адвокату! Я на тебя за всю эту чушь в суд подам, ясно?!
— Валяй, подавай, а я на тебя посмотрю!
— Эй, Пэн Дун… — не в силах дальше слушать эту ребячливую перебранку в стенах полицейского отделения, вмешался Сяо Наньчжу. Пэн Дун, который, вцепившись в плечо Чжан Чи, обрушивал на него поток брани, тут же переменился в лице. Чжан Чи, напротив, вновь преисполнился воодушевления и, задрав скованные руки, принялся ими размахивать:
— Ох ты ж, мастер! Как здорово, что ты здесь! Скорее, спаси меня! Офицер Пэн преступает границы закона из личных интересов!!! Помогите!
Чжан Чи и Пэн Дуна связывала неприязнь, старая, как сама жизнь. Пэн Дун знал его в те времена, когда Чжан Чи и впрямь промышлял недостойными делами: всякий раз, когда назревало очередное дело о порнографии и подпольных азартных играх, всплывала фигура босса Чжана. Поскольку он входил в число наиболее богатых и влиятельных людей города, полицейским приходилось уделять таким вот дестабилизирующим факторам особое внимание.
Будучи полицейским, Пэн Дун не мог не знать об обстоятельствах частной жизни Чжан Чи — что он в свои почти тридцать так и не женился, а также предаётся пьянству, разврату и азартным играм в масштабах, не поддающихся описанию. Одним словом, чем лучше он узнавал Чжан Чи, тем большим отвращением к нему проникался, вплоть до того, что на дух его не переносил.
Обычно, после того, как у Пэн Дуна складывалось столь нелестное мнение о человеке, он предпочитал игнорировать само его существование. Однако со времён того дела с мостом Биньцзян, когда Чжан Чи выбил его из колеи, внезапно появившись вместе с Сяо Наньчжу, Пэн Дун обнаружил, что общение его инструктора с этим возмутителем спокойствия становятся всё более тесным — от одной мысли об этом помимо раздражения его охватывало какое-то странное беспокойство.
— Думаю, Чжан Чи говорит правду, — примирительно заметил Сяо Наньчжу. — В последнее время он в самом деле ведёт добропорядочную жизнь и общается только с приличными людьми. Надо было расспросить его как следует перед тем, как тащить в участок. Похоже, этот твой бдительный гражданин слегка переусердствовал, ха-ха… И что ему до этого за дело?.. — посмеивался он, следуя за Пэн Дуном в отдел судебно-медицинской экспертизы, расположенный на третьем этаже. Эти два уникума со стороны и впрямь казались героями водевиля: и смех, и грех. Опустив голову, Пэн Дун от смущения залился краской, и его сконфуженное выражение ещё сильнее позабавило Сяо Наньчжу. Господин Чжан Чи продолжал бушевать внизу, грозясь свести с Пэн Дуном счёты, да так, что его вопли достигали третьего этажа.
— Да ладно тебе, — Сяо Наньчжу беспомощно похлопал офицера по плечу. — Подсоби мне с одним делом, а я помогу тебе избавиться от этого типа. И впредь не связывайся с Чжан Чи, он тот ещё придурок, лучше держись от него подальше, пока он тебя ни во что не втянул…
— Хорошо, Нань-гэ, я знаю, — поджал губы Пэн Дун.
Глядя на его серьёзное лицо, Сяо Наньчжу смог вздохнуть с облегчением. За этим разговором они прошли по коридору до отдела судмедэкспертизы. После того, как Пэн Дун представил его, Сяо Наньчжу, перекинувшись парой слов с работающей там молодой женщиной-полицейским, вытащил из кармана замочек долголетия и передал ей.
— Можете посмотреть, из чего он сделан?
— Гм, навскидку не скажу, нужно воспользоваться приборами…
Будучи экспертом-криминалистом, эта офицер занималась исследованием вещественных доказательств, так что могла провести всестороннее исследование не только материала и текстуры замка, но и нанесённого на него орнамента. Завернув замочек в ткань, она поместила его в прибор и тщательно навела на него объектив. Какое-то время спустя молча ожидавший Сяо Наньчжу заметил, что на лице женщины появилось странное выражение.
— Могу точно сказать, что ваш замочек не из металла… — озадаченно пробормотала она. — Я в самом деле не могу сказать, что это такое — похоже на кость какого-то животного…
Сяо Наньчжу озадаченно приподнял брови: поскольку он был уверен, что это какой-то металл, слова офицера изрядно его удивили. После скрупулёзного осмотра орнамента и иероглифов она пришла в ещё большее недоумение.
— Наша аппаратура несовершенна, поэтому я пока больше ничего не могу сказать, кроме того, что это определённо не металл. Но и на привычные нам кости животных этот материал тоже не похож — цвет металлический, словно у железа или меди. Неужто и вправду существуют такие вот звери с железными костями и стальными сухожилиями, как в легендах? К тому же, я не могу определить принадлежность этого орнамента и иероглифов — это какое-то национальное меньшинство? Судя по степени износа, не похоже на новейшую подделку: потёртость очень сильная, так что, должно быть, это старое изделие. Если вы желаете узнать больше, вам следует обратиться в специализированное учреждение…
Слова офицера были предельно ясны: Сяо Наньчжу придётся самому изыскивать способ связать все эти факты воедино. Забрав замочек, он какое-то время разглядывал его, а затем поблагодарил женщину за помощь. Уходя, он выполнил данное Пэн Дуну обещание, утащив за собой Чжан Чи.
В пределах участка тот никак не унимался, но, стоило им выйти, как он внезапно затих. Сяо Наньчжу бросил на него равнодушный взгляд. Только что пылавший гневом Чжан Чи приподнял уголки губ в лёгкой улыбке.
— Видишь ли, мастер…
— Надо думать, ты и есть тот самый «бдительный гражданин»? — без малейшей жалости разоблачил махинации этого показушника [3] Сяо Наньчжу.
[3] Показушник — в оригинале чэнъюй 大尾巴狼 [dà wěiba láng] — в пер. с кит. «волк с большим хвостом», обр. о человеке, который слишком высокого о себе мнения, считает себя пупом земли.
Чжан Чи лишь подтвердил его догадку молчаливой улыбкой. Выставив руку, словно шлагбаум, он воровато понизил голос:
— Ты только смотри, никому не проговорись об этом! Мне просто требовалась возможность попасть в полицейский участок, а ведь такой законопослушный гражданин, как я, даже ради этого не способен отступиться от своих принципов и совершить правонарушение, вот я и…
— Послушай моего совета, Чжан Чи: держись от Пэн Дуна подальше, — раздражённо перебил его Сяо Наньчжу. — Он ведь полицейский, а те, что работают в этой системе, в какой-то момент непременно вступают в брак. К тому же, он не по мужикам — тебе что, без него развлечься не с кем? Ты же не псих, чтобы вот так страдать ерундой почём зря?
Поскольку за время их знакомства у него сложилось неплохое впечатление о Чжан Чи, в его слова просочилась некая доля сочувствия, однако не мог не выбранить его за то, что тот доводил Пэн Дуна.
Прищурившись, Чжан Чи спокойно выслушал Сяо Наньчжу, прежде чем ответить:
— Дело не в том, что мне не с кем поразвлечься, просто я никогда не встречал такого, как он. Не волнуйся, мастер, я знаю о вашей дружбе и не стану делать ничего опрометчивого… — заверил он, а потом внезапно сменил тему разговора: — Послушай, у меня к тебе более важное дело: несколько дней назад до меня дошли кое-какие слухи… Мастер, скажи, Тайсуй нашего мэра Ли сейчас правда у тебя?
Примечания переводчиков:
[2] Наклейки на игральные карты 大牌贴纸 (dàpái tiēzhǐ) обычно прикрепляют к сильным картам или ключевым комбинациям в игре, чтобы выделить их. Существует игровой ритуал, когда их клеят на лицо проигравшему игроку в качестве «штрафа», иногда ему на лицо клеят стикеры с надписью «чайник» или «полный ноль». Порой игроки клеят на лицо наклейки сильных карт в качестве талисмана. Многие стримеры играют в «Бей помещика», придумывая разные смешные правила, в частности, с использованием наклеек; нередки и шуточные челленджи, когда игроки клеят на лицо стикеры с картами, снимают реакцию и выкладывают видео на платформы TikTok или Douyin.
Использование таких наклеек косвенно указывает на то, что идёт не игра на деньги, а «на интерес», поскольку они часто используются в дружеских играх, в серьёзных азартных играх почти не встречаются.
«Бей помещика» в Китае считается спортивной интеллектуальной игрой, по ней проводятся официальные турниры, но подпольные игры на деньги запрещены.
http://bllate.org/book/13983/1607871
