На следующее утро в автобусе, направлявшемся обратно в школу, стояла тишина. Возбуждение компании наконец-то улеглось, и, подумав о предстоящих уроках, каждый ощущал тяжесть на душе.
— Фан Сыцзэ, — Се Цы спросил сидевшего по другую сторону прохода, — до скольких вы вчера загуляли?
— До самого утра, — ответил Фан Сыцзэ.
Се Цы: «...»
Не спать до утра, играя в «Монополию» — видимо, давление выпускного года обучения в старшей школе было слишком сильным.
Внезапно его плечо потяжелело. Се Цы повернул голову и увидел, что Гу Юйфэн уже уснул, склонившись головой к его плечу.
В автобусе было тепло, но он всё же достал куртку и накрыл ею парня.
Сзади несколько девушек разбирали вчерашние фотографии.
Ван Вэй и Шэнь Цюя склонились над селфи, которое сделали вместе:
— На этом фейерверк такой красивый! Но мы против света, и лица совсем тёмные.
— Сейчас попробую настроить яркость, — Ван Вэй открыла редактор и осветлила фото. — Теперь лучше? Эй... что это?
Ван Вэй увеличила левый нижний угол фотографии. Раньше там была сплошная чернота, и ничего нельзя было разглядеть, но после увеличения яркости стало смутно видно двух целующихся людей. Хотя изображение было очень размытым, оба были до того узнаваемы, что даже по силуэтам можно было безошибочно определить — один Се Цы, другой Гу Юйфэн.
— Чёрт!
Этот возглас взбудоражил всех в автобусе.
Сидящий впереди Фан Сыцзэ обернулся:
— Ты что-то забыла в отеле?
Ван Вэй, заметив, что все смотрят на неё, поспешно замотала головой:
— Нет!
Когда все повернулись обратно, Ван Вэй повернула экран к Шэнь Цюе, сидевшей рядом:
— Что это за чертовщина?
Шэнь Цюя украдкой бросила взгляд на место, где сидели Се Цы и остальные, и приложила палец к губам, делая знак вести себя потише.
— Ты уже знала? — округлила глаза Ван Вэй.
Увидев, что Шэнь Цюя не отрицает, Ван Вэй внезапно что-то вспомнила и тихо спросила:
— Ты именно поэтому и отказалась?
Шэнь Цюя немного смутилась:
— Ну скажи, были у меня хоть какие-то шансы?
Ван Вэй подумала и похлопала её по ноге:
— Как поступим в универ, я познакомлю тебя со старшекурсниками.
Обе пришли к согласию и начали увлечённо строить планы на будущее.
Смеясь, Ван Вэй было собралась удалить это совместное фото, но потом передумала — жалко стало. В итоге просто установила для него атрибут «скрытое».
Автобус точно по расписанию подъехал к школьным воротам. Вся компания, завидев, что ворота вот-вот закроются, подняла отчаянный вой. Едва водитель открыл дверь, все бросились наутёк.
Выскочив из автобуса, Чжан Жоучуань заметил, что Се Цы не выходит, обернулся и закричал в сторону автобуса:
— Лао Се, быстрее! Ворота закрываются!
Се Цы тоже хотел поторопиться, но, к сожалению, этот спящий парнишка не подавал признаков жизни — его было не разбудить. В конце концов он просто взял его на руки и понёс.
Как только ноги Гу Юйфэна оторвались от земли, он тут же проснулся, оттолкнул его, и они вместе вышли из автобуса.
— Я не тяжёлый?
Выражение лица Се Цы не изменилось:
— Тяжелее дохлой свиньи.
Гу Юйфэн: «...»
«А раньше ты не так говорил».
Но было уже поздно.
Школьные ворота захлопнулись прямо у них на глазах.
Се Цы посмотрел на Чжан Жоучуаня и остальных, застывших вместе с ними за воротами:
— Вы чего не прошли?
— Наказание делить вместе, как можно было вас двоих бросить? — Цзян Чэньюй произнёс это с видом непоколебимой праведности.
Пятерых заставили стоять в наказание у ворот, выстроив в ровную шеренгу.
Раннезимний ветер бил им в лица, пронизывая до костей холодом. Цзян Чэньюй и двое других втянули головы в плечи, засунули руки в карманы и шмыгали носами, в душе горько сожалея.
Знали бы, прошли бы сначала внутрь — тогда бы хотя бы смогли принести лао Се и остальным куртки. А теперь вот — полный разгром.
Се Цы бросил взгляд на Гу Юйфэна:
— Отдай мою куртку.
Гу Юйфэн невозмутимо кутался плотнее в накинутую на плечи куртку, совершенно не обращая внимания на холодный ветер, и лениво протянул:
— Скажешь «милый» — тогда отдам.
— Предложи что-нибудь другое.
— Что тяжелее — дохлая свинья или я?
Се Цы: «...»
Вот ведь злопамятный.
Вскоре подошли двое работников, немного повозились и повесили на школьных воротах ярко-красную растяжку.
Пятеро парней с любопытством повернулись посмотреть.
«Горячо поздравляем нашу школьную баскетбольную команду с завоеванием чемпионского титула в провинциальном первенстве по баскетболу...»
Цзян Чэньюй, продрогший до костей, чихнул и шмыгнул носом:
— Звучит-то красиво, а чемпионов за воротами оставили холодный ветер глотать.
Дежурный учитель, глядя на пятерых, стоящих в наказание под растяжкой, не мог сдержать улыбки, но нарочно сделал строгое лицо:
— Это совсем другое дело! Вас наказали за опоздание!
В конце концов Сян Хайбинь прибежал и забрал всех пятерых обратно в класс.
После уроков Чжан Жоучуань и Цзян Чэньюй сходили в третий класс к Ван Хао, но им сказали, что тот взял отгул.
Вернувшись, они посовещались с Се Цы и остальными и решили, что после занятий купят гостинцев и навесят Ван Хао в больнице, заодно сообщат ему радостную весть о победе. Всё-таки он дошёл с ними до полуфинала, и в этом чемпионстве есть и его доля.
Нога у Гу Юйфэна ещё не зажила, поэтому Се Цы не позволил ему идти с ними.
Когда они добрались до больницы, Ван Хао уже ждал у входа и, увидев их, бросился навстречу:
— Вчерашний матч я по телевизору смотрел! Вы просто неуязвимые!
Цзян Чэньюй:
— Потому что нас было шестеро на поле! Разве можем мы быть не такими?
Се Цы смотрел, как они возбуждённо болтали всю дорогу, и, когда тот немного успокоился, спросил:
— Как твой отец?
Ван Хао не мог скрыть радости:
— В обед уже вышел из зоны риска. Врачи сказали, что операция прошла очень успешно, восстанавливается он хорошо.
Отец Ван Хао всё ещё был в реанимации, и его нельзя было навестить. Они посидели немного в холле, поговорили о болезни, но сами мало что в этом понимали, поэтому большую часть времени обсуждали вчерашние события на площадке во время финала.
Близился вечер, и нужно было возвращаться на самоподготовку. Посчитав, что время уже почти подошло, четверо собрались уходить. Как раз в этот момент пришла мама Ван Хао, и они снова присели, чтобы немного поболтать.
В середине разговора мама Ван Хао жестом подозвала его и попросила захватить с собой Се Цы — ей нужно было поговорить с ним наедине.
Они втроём дошли до лестничной клетки в конце коридора. Мама Ван Хао принялась благодарить Се Цы, глаза её увлажнились:
— Я не знала, что этот ребёнок пойдёт одалживать деньги у одноклассника. Вообще-то эти деньги не следовало брать, но тогда мы были в безвыходном положении. Я всё хотела лично поблагодарить тебя, но за отцом нужен был постоянный уход, да и подумала, что вы, выпускники, заняты учёбой, боялась побеспокоить тебя нежданным визитом.
Се Цы тихо ответил:
— Он не одалживал у меня эти деньги. Я сам настоял. Друзья должны помогать друг другу в трудную минуту, не стоит придавать этому слишком много значения.
Ван Хао похлопал маму по спине, успокаивая её, и сказал Се Цы:
— Капитан, если в будущем тебе что-нибудь понадобится — просто скажи.
Мама Ван Хао вытерла уголки глаз и вновь посмотрела на Се Цы:
— В эти дни я велю Хаохао перевести тебе деньги. Проценты посчитаем по банковской ставке, хорошо?
Се Цы был несколько смущён:
— Не нужно так спешить с возвратом. Сейчас вам как раз нужны деньги. Что касается процентов... вы брали эти деньги на спасение жизни, брать с вас проценты было бы с моей стороны непорядочно.
У него был принцип насчёт одалживания денег друзьям: либо не давать вообще, либо, если уж решил дать, быть готовым их просто подарить.
Когда он давал эти деньги Ван Хао, он не думал, что их вернут.
— С деньгами вопрос уже решён, — сказала мама Ван Хао, — государство многое покрыло, родственники тоже очень помогли.
С этими словами она протянула Се Цы бумажный пакет:
— Я не знала, как ещё отблагодарить тебя, поэтому связала свитер. Услышав только от Хаохао, что вы придёте, сразу побежала забирать его из химчистки. Надеюсь, ты не посчитаешь его слишком простым.
Се Цы взял пакет, открыл его и увидел внутри свитер песочного цвета.
Он вдруг осознал, что в обычных семьях мамы действительно вяжут детям свитера.
Петли здесь были плотные, наверное, пришлось вязать недели две-три.
Ухаживая за пациентом после серьёзной операции, бегая между больницей и домом, она, вероятно, потратила на этот свитер всё своё немногое свободное время.
Благодарность некоторых людей действительно проста и понятна.
— Спасибо, мне очень нравится, — серьёзно сказал Се Цы. — Я с благодарностью принимаю.
Мама Ван Хао кивнула, потом поспешно добавила:
— Хаохао говорит, что вы с ним сложены примерно одинаково. Я вязала по его меркам. Если будет маловат, просто передай через него, я переделаю.
Се Цы рассмеялся:
— Хорошо.
По возвращении, доехав на автобусе до школьных ворот, Се Цы увидел, что время ещё есть, и специально зашёл на Старую улицу, чтобы купить две грелки.
Чжан Жоучуань с недоумением спросил:
— Лао Се, тебе что, холодно по ночам? Купил сразу две — одну для рук, другую для ног?
Фан Сыцзэ, наблюдавший со стороны, мимоходом бросил:
— Сомневаюсь, что эти грелки для него самого.
Во всей общаге пользоваться грелкой мог разве что Гу Юйфэн.
Но Чжан Жоучуань понял неправильно, поразмыслил и хихикнул.
Фан Сыцзэ удивился:
— Ты чему обрадовался?
Чжан Жоучуань, боясь смутить Се Цы, замахал руками:
— Да так, ничего.
Вечером, вернувшись после душа в общежитие, Фан Сыцзэ увидел, что Гу Юйфэн сидит на кровати Се Цы и греет лодыжку грелкой.
Се Цы наполнил горячей водой другую и протянул ему:
— Эту приложи с внутренней стороны.
— И одной хватит. Где ты столько грелок раздобыл?
Хотя он так и сказал, Гу Юйфэн всё же взял её и зажал ногу между двумя грелками.
Се Цы отодвинул свой стул, сел, взял материалы по олимпиаде и начал их просматривать:
— Хлам подобрал.
Услышав это знакомое оправдание, Гу Юйфэн поднял бровь. Он заметил бумажный пакет в ногах кровати и спросил мимоходом:
— Одежду купил?
— Подарили, — Се Цы выбрал какую-то заинтересовавшую его задачу и начал решать её на черновике.
Гу Юйфэн достал свитер и осмотрел его. Он был песочного цвета, без ярлычков с составом и маркировки. Подумав о возможном варианте, он осторожно спросил:
— Неужели ручной вязки?
— Ага, — Се Цы даже головы не поднял.
Лицо Гу Юйфэна вытянулось.
С первого взгляда было ясно, что такую вещь мужчина подарить не мог. Можно было исключить и конченную тётку Се Цы, и его мать, которая уехала за границу и пропала без вести. Главной подозреваемой оставалась так и не появившаяся Сяо Фан.
Значит, Сяо Фан — это девушка весом за двести цзиней, внешне не очень похожая на человека, но с умелыми руками?
Эта мысль мелькнула у него в голове. Гу Юйфэн опёрся локтем о колено и подпёр голову рукой, чувствуя, что дальше фантазировать нельзя. Иначе вся его неприязнь к Сяо Фан рискует превратиться в сплошное сострадание.
Се Цы за спиной затихло. Он обернулся и увидел, что Гу Юйфэн, опустив голову, смотрит на свитер с очень глубокомысленным видом.
Он вдруг подумал, что Гу Юйфэн, вероятно, тоже никогда не получал ничего подобного от Катрин.
Чжан Жоучуань, помывшись, вошёл в комнату и позвал Се Цы в душ.
Как только Се Цы вышел со сменной одеждой, Гу Юйфэн подозвал к себе Чжан Жоучуаня жестом и, когда тот подошёл, тихо спросил:
— Вы вчера в больнице не встречали девушку лет двухсот цзиней весом, не очень похожую на человека?
Чжан Жоучуань сел на стул, упёрся руками в колени, и весь его вид выражал недоумение:
— Не очень похожую на человека... это как вообще?
Гу Юйфэн уверенно подтвердил:
— Красоты неземной.
Чжан Жоучуань покачал головой:
— Никого с такой внешностью и таким весом мы не встречали.
Гу Юйфэн указал на свитер у себя на коленях:
— Тогда кто это подарил Се Цы?
Чжан Жоучуань:
— А, это мама Ван Хао подарила.
Оказалось, не Сяо Фан.
Гу Юйфэн с облегчением выдохнул.
— Но... — Чжан Жоучуань взглянул на дверь, придвинулся ближе и таинственным тоном произнёс: — У лао Се, походу, есть девушка.
Гу Юйфэн прищурился:
— Он вам сам сказал?
Чжан Жоучуань взволнованно замотал головой:
— Нет, но когда мы вернулись в школу, он специально пошёл на Старую улицу за грелками! У лао Се и так огненная натура, разве ему грелки нужны? Да ещё и с розовыми чехлами с зайками! Это точно девушке!
При упоминании грелок Гу Юйфэн мгновенно потерял всякий интерес. Он сбросил свитер с колен:
— Вот эти?
Чжан Жоучуань посмотрел вниз и расстроенно вздохнул:
— Так они у тебя... Ладно, твоей повреждённой ноге и правда нужно прогревание. Логично.
Фан Сыцзэ, сидевший за письменным столом и повторявший материал, поправил оправу очков. В мыслях: «У лао Се нет девушки, зато уже есть парень».
Выходит, потратил полдня, а так и не узнал, кто такая Сяо Фан.
Гу Юйфэн просто лёг на кровать, размышляя, не ошибся ли он в своих предположениях.
С прошлой жизни и до нынешней он слышал имя «Сяо Фан» лишь дважды в бормотании Се Цы во сне. Возможно, этого человека уже давно нет в живых.
Вернувшись из душа, Се Цы увидел, что Гу Юйфэн как ни в чём не бывало захватил его кровать, а две грелки уже откатились к краю и вот-вот упадут.
— Велел тебе греть ногу, чем это ты занят?
— Думаю о разном. Некогда.
Гу Юйфэн посмотрел, как тот подходит, поднял ногу и потянулся ею к нему, лёгкими движениями мыска проводя через одежду по животу Се Цы:
— Помоги прогреть.
Подол футболки задрался, обнажив линию пресса.
Взгляд Гу Юйфэна скользнул по этому месту, и он насвистел.
Се Цы, вытирая волосы, посмотрел на эту непослушную ногу — худую, длинную, пропорциональную, со слишком бледной кожей, на напряжённом подъёме едва видно проступали сосуды, ногти были подстрижены очень коротко, врезаясь в кожу.
Нога была красивой, жаль, что её владелец слишком дикий и неуёмный.
Се Цы набросил полотенце на спинку стула, схватил Гу Юйфэна за лодыжку, сел на край кровати, упёрся рукой в его лоб и решительно щёлкнул по нему. Когда лежащий на кровати посмотрел на него, он с невозмутимым видом произнёс:
— Оплата.
Гу Юйфэн с пылающим лбом смотрел, как тот кладёт его ногу себе на колени и прижимает грелку:
— Лучше бы сначала погрел мой лоб, сейчас он болит сильнее, чем нога.
Се Цы:
— Грелкой, которой уже грел ногу, греть лоб — как-то негигиенично, разве нет?
— Тогда можешь погреть чем-нибудь другим, — усмехнулся Гу Юйфэн. — Например... своим ртом.
Се Цы: «...»
Как на этом свете может существовать человек с такой толстой кожей?
Так как кровать была отдана Гу Юйфэну, Се Цы пришлось лезть на верхнюю полку.
Забравшись под одеяло, он почувствовал, что там что-то есть. Нащупал и вытащил из-под подушки трусы.
Веко у Се Цы дёрнулось. Он свесился вниз, держа трусы в руке, и спросил на нижнюю полку:
— Эти трусы ношеные или нет? Как они оказались под подушкой?
Гу Юйфэн бегло взглянул и вспомнил, что в пятницу, перед уходом из общежития, он второпях занёс одежду с балкона и при уборке не успел как следует разобрать — возможно, тогда они и упали на кровать.
— Это не мои трусы.
Се Цы переспросил:
— Если лежали на твоей кровати — не твои, тогда чьи?
Все обитатели комнаты подошли опознать, единогласно покачали головами, заявив, что не их, и что в последнее время трусы никто не терял.
Се Цы смутно почувствовал неладное. Развернул трусы в руках и обнаружил, что они его собственные.
«...»
Заметив, что все в комнате смотрят на него с намёком в глазах, Се Цы, стиснув зубы, объяснил:
— Это не я подсунул их под его подушку.
Выражение лица Фан Сыцзэ было серьёзным.
...Мы, конечно, понимаем. Это разве требует объяснений?
Но объяснение только усилило неловкость.
С нижней полки донёсся смех. Се Цы посмотрел вниз: некий зачинщик, лёжа на его кровати, смеялся так, что готов был задохнуться.
— И тебе не стыдно смеяться? — Се Цы с трусами в руке не знал, что с ними делать.
— Дай мне, завтра надену, — протянул руку Гу Юйфэн, с намёком. — С сегодняшнего дня мы братья, делящие одни штаны.
Се Цы: «...»
И неряха, и без чувства личных границ.
Неужели в прошлой жизни он знал какого-то поддельного Гу Юйфэна?
***
В субботу Се Цы точно в назначенное время встретился с Лэй Циляном в храме Дахуа.
В чайной комнате Лэй Цилян рассказал о текущем прогрессе с участком в старом городе, а Се Цы дал ему несколько советов.
— Кстати, я кое о чём прослышал, — выражение лица Лэй Циляна стало серьёзным. — Семья Гу, возможно, уже знает о том, что я намеренно покупал те картины.
Движение Се Цы с чаем чуть замерло, он поднял взгляд:
— В каком смысле?
Лэй Цилян рассказал всё дело:
— Это было в то время, когда твоя родственница давала показания перед СМИ. Но семья Гу узнала и никак не отреагировала, дело так и заглохло. Я не вхож в их круг, узнал об этом лишь пару дней назад от друга. Но несколько дней назад я как раз пил чай с господином Гу, и тот не проявил никаких признаков, даже высказал желание углубить сотрудничество.
Закончив, Лэй Цилян, видя, что Се Цы молчит, с беспокойством спросил:
— С тобой ведь семья Гу ничего не сделала?
В день финала баскетбольного первенства вся верхушка Ланьхая, кто мог знать, узнала о том, что семья Гу арендовала целый ресторан для банкета. Основной причиной, конечно, был сын Гу Юнняня, но он слышал, что на том банкете Гу Юннянь не уставал расхваливать Се Цы. Учитывая статус того, вряд ли ему было нужно льстить младшему.
Се Цы очнулся от мыслей, поставив чашку:
— Это дело тоже связано с семьёй Се, верно?
Лэй Цилян кивнул:
— Хорошо ещё, что семья Гу не стала меня преследовать. Я максимум потеряю один проект, а уж тебе и сказать сложно. Поступок семьи Се подл, но, говоря языком бизнеса, всё ради выгоды.
— Говоря языком бизнеса... — Се Цы медленно повращал чашку в руках, на его лице не было видно эмоций. — С ними действительно есть о чём поговорить только в плане выгоды.
Лэй Цилян не совсем понял, кого Се Цы имел в виду под «ними», но не стал допытываться.
Выйдя из храма Дахуа, Се Цы не стал спешить на автобус, а пошёл обратно по древней каменной дороге, размышляя на ходу.
Оказывается, тот парень уже давно раскусил его личность.
Семья Се подстроила всё: когда тётя Е Юйжоу давала интервью СМИ, они слили информацию о нём и Лэй Циляне Гу Юнняню. Цель, естественно, — компенсировать потери, даже ценой жертв в лице его и его отца Се Цяня.
Оставим в стороне семью Се. Гу Юйфэн, должно быть, тоже обо всём этом знал.
Тот раз, когда они столкнулись в храме Дахуа, Гу Юйфэн сказал, что пришёл с дедом порыбачить, но Гу Минбо они так и не увидели — выходит, он пришёл расследовать его.
И именно с того раза отношение Гу Юйфэна к нему изменилось кардинально. Исчезла та невидимая черта, что разделяла их, и тот человек начал безрассудно вторгаться в его пространство.
Се Цы вспомнил концерт на площади в горячих источниках и замер на месте.
Лёгкое волнение, вызванное дыханием юноши, касающимся щеки, на губах всё ещё слегка ощущалось тёплое прикосновение.
Так что той ночью Гу Юйфэн поцеловал его, а не «его юношескую версию».
И слова Гу Юйфэна «мы с тобой никогда не сможем быть просто друзьями» тоже были обращены именно к нему.
Подумав, что Гу Юйфэн совершал все те поступки, уже зная его истинную сущность, Се Цы вдруг почувствовал облегчение. Хотя тот парень, помимо своей врождённой распущенности, вероятно, ещё и руководствовался желанием подразнить его, пользуясь преимуществом информации, делал с ним что хотел, находя удовольствие в том, чтобы его дразнить.
Проходя мимо одного из домов, Се Цы в отражении зеркального стекла увидел себя.
И вдруг вспомнил слова Гу Юйфэна о «грудных мышцах и упругой попе».
Так значит, в прошлой жизни его бросили потому, что он постарел, а грудь и ягодицы обвисли?
Они прожили вместе пять лет, если не любви, то дружбы бы хватило, или хотя бы товарищества по комнате — и всё это оказалось ничтожно по сравнению с обвисшей грудью и ягодицами?
Се Цы ещё раз посмотрел на своё отражение в стекле, и чем больше он думал, тем сильнее злился.
— Ну и вкус!
Разве его тело в тридцать с лишним лет было хуже, чем сейчас?
http://bllate.org/book/13912/1226009
