В среду неожиданно нагрянул холодный фронт, температура резко упала на семь-восемь градусов.
По всему кампусу сновали съёжившиеся старшеклассники, предпочитая дрожать, словно старики, лишь бы не надеть лишнюю футболку — будто это смерти подобно.
На рассвете, под аккомпанемент точно начавшегося «Марша спортсменов», Се Цы переоделся в школьную форму и сел на кровать, чтобы надеть обувь.
— Эй, наверху, парень по фамилии Гу, вставай.
Только он это произнёс, как с верхней койки высунулась длинная нога, зависнув прямо над его головой. Дёргающиеся пальцы ног отвечали ему вызывающим жестом — то ли в знак протеста против обращения, то ли против самого факта пробуждения.
Просто верх глупости.
Возможно, из-за смешанной крови, Гу Юйфэн от природы обладал холодным, светлым оттенком кожи, которой было трудно загореть. Но он сам предпочитал пшеничный загар. В прошлой жизни был период, когда он фанатично загорал, но вместо желанного оттенка покрылся красной сыпью и полмесяца сидел на таблетках, после чего наконец успокоился.
Эта нога перед глазами была длинной и прямой, настолько белой, что виднелись вены под кожей. Жаль, что сам хозяин её не ценил.
Се Цы шлёпнул по ноге, встал и посмотрел на обитателя верхней койки, спящего мертвецким сном и известного как «тяжелый на подъем»:
— Встаёшь или нет?
Гу Юйфэн лежал «звездой», свесив правую ногу с кровати, не в силах даже поднять веки. Просидеть за работой несколько ночей напролёт ему было легко, а вот ранний подъём отнимал полжизни.
Кто не знает, как приятно в такую погоду растянуться в тёплой постели! Даже этот дурацкий гимн он мог бы слегка потерпеть.
Гу Юйфэн пробормотал невнятно:
— Я выбираю написание объяснительной.
Се Цы, потеряв дар речи, просто резко отдёрнул занавеску. Свет из окна ударил в глаза. Гу Юйфэн прикрыл их рукой, раздражение уже сквозило в голосе:
— Я могу слушать, как у тебя встаёт, но не зови меня вставать.
Се Цы:
— … Сколько тебе лет, а уже несёшь пошлости?
Гу Юйфэн:
— Нельзя делать, так ещё и говорить нельзя?
— Ты ещё и делать хочешь? Может, сразу на небо вознесёшься?
Се Цы наконец понял, почему у лао Сяна всегда был такой скверный характер — его попросту доводили.
— Я уже вернулся с небес… — Гу Юйфэн сонно пробормотал в ответ, даже сам не понимая, что сказал.
Эта нечаянная фраза задела Се Цы, хотя он и не мог понять, почему.
Когда Гу Юйфэн с трудом сел, внимание Се Цы полностью переключилось на него.
Возможно, из-за юного возраста, Гу Юйфэн сильно отличался от того образа, что сохранился в его памяти.
Хотя бы в том, что касается утреннего подъёма. Тридцатилетний Гу Юйфэн даже только что вылезший из-под одеяла был элегантен, в каждом движении чувствовалась присущая тому возрасту сексуальность.
А этот парень перед глазами был неряшлив, неопрятен и совершенно не чувствовал личных границ — ни капли не похож на молодого аристократа. Вся симпатия к нему держалась лишь на его лице.
Гу Юйфэн сполз с кровати, набросил рубашку поверх футболки, поверх неё — школьный пиджак, и на этом был готов.
— И это всё, что ты наденёшь? — Се Цы не удержался от замечания. — Утром всего шесть-семь градусов.
Гу Юйфэн зевнул и направился умываться:
— Одежда в чемодане, лень искать.
Чжан Жочуань, вернувшийся как раз от умывальников, услышал последние слова. Он посмотрел на Се Цы:
— Ты его упрекаешь? Да на тебе всего две вещи, даже меньше, чем на нём.
Се Цы взял полотенце и кружку и направился к двери:
— Одежда в чемодане, лень искать.
Чжан Жочуань: «…»
Тут уж нечего друг друга упрекать — все одной масти.
В последнее время в первом классе царила невероятно напряжённая учебная атмосфера. Даже на переменах мало кто шалил или бегал. Помимо приближающегося месячного экзамена, немалую роль в этом играл и сам Се Цы.
Благодаря усилиям одного лишь Се Цы два учителя пустили слезу. В результате педагоги теперь целыми днями сидели вместе, изучая экзаменационные вопросы. Если бы ученики не взялись за ум, этот месячный экзамен мог преподать им суровый урок.
А ребятам из баскетбольной команды, помимо экзамена, нужно было готовиться к предстоящей лиге.
На уроке физкультуры Се Цы собирался потренироваться с Чжан Жочуанем и другими, но Сян Хайбинь вызвал его в учительскую, сказав, что школьное начальство хочет узнать о его ситуации.
— Эй, лао Гу! — Чжан Жочуань помахал рукой Гу Юйфэну, который проходил мимо площадки, направляясь к сектору для прыжков в высоту. — Капитана Се вызвали, подменишь?
Гу Юйфэн обернулся, бросил взгляд на баскетбольную площадку:
— Хотите, чтобы я поиграл с вами в баскетбол?
Чжан Жочуань пояснил:
— Мы уже нашли замену на позицию капитана Се. Ты займёшь место тяжёлого форварда у соперников.
Гу Юйфэну было всё равно. Лениво засунув руки в карманы, он побрёл на площадку:
— Предупреждаю, играть в поддавки не умею.
Чжан Жочуань рассмеялся:
— Не надо подыгрывать. Играй как обычно.
Когда Се Цы вернулся, он увидел, что баскетбольную площадку окружила немалая толпа учеников. На площадке шла напряжённая игра, и из толпы то и дело раздавались крики поддержки.
Се Цы сразу заметил Гу Юйфэна, ведущего мяч и стремительно лавирующего между соперниками. Этот парень был словно маяк — в любой ситуации он выделялся в толпе.
У него редко была возможность видеть Гу Юйфэна, безудержно отдающегося движению. В прошлой жизни их наибольшая физическая активность проявлялась в постели. В остальное время, даже если Гу Юйфэн тренировался, Се Цы рядом не было.
— Трёхочковый! — крикнул ученик, исполнявший роль судьи.
Чжан Жочуань, опираясь на колени и тяжело дыша, посмотрел на Гу Юйфэна на противоположной стороне:
— Лао Гу, ну будь же человеком!
В такой холод Гу Юйфэн снял всё, кроме майки. Он наклонил голову, вытер лоб о рукав, лицо его оставалось безмятежным:
— Разве не ты попросил меня поиграть с вами?
Чжан Жочуань:
— Я просил тебя быть соперником для тренировки, а не унижать нас!
Гу Юйфэн:
— Я же предупреждал, что не умею подыгрывать.
Чжан Жочуань: «…»
Гу Юйфэн был высоким, и Чжан Жочуань допускал, что он играет неплохо, но не ожидал такого уровня! Трое основных игроков школьной команды на площадке — и их буквально размазали, не дав шанса ответить!
— Эй, капитан Се вернулся! — Цзян Чэньюй, словно увидев спасение, крикнул Се Цы. — Капитан, давай помоги нам его прижать!
Се Цы:
— Прижать кого?
Цзян Чэньюй и Чжан Жочуань хором:
— Лао Гу!
Се Цы взглянул на время: до конца урока оставалось пятнадцать минут. Только разомнёшься — и уже пора заканчивать. Лучше уж не выходить.
— Посмотрю, как вы проигрываете.
Увидев, что Се Цы стоит у края площадки, скрестив руки, без малейшего намерения выйти, Цзян Чэньюй возмутился:
— И ты просто посмотришь, как твоих корешей разнесут? Давай же, укроти его заносчивый пыл!
Многие ученики вокруг стали подначивать, желая видеть Се Цы на площадке.
Гу Юйфэн поймал мяч, переброшенный ему партнёром по команде, и начал крутить его на пальце. Он смотрел на Се Цы с улыбкой:
— Ладно, не зови его. Всё равно придёт — станет лишь очередным побеждённым воином.
— Лао Гу, ты слишком заносишься! — крикнул Чжан Жочуань.
Гу Юйфэн лишь усмехнулся, ничуть не отрицая своей заносчивости.
Провокация была грубой, но сработала.
Се Цы снял школьный пиджак, размял шею и плечи и шагнул на площадку:
— Играем только десять минут.
Гу Юйфэн намеренно поддел:
— Сойдёт. Разгромить тебя — более чем достаточно.
Се Цы:
— Ну что ж, попробуй.
Как только Се Цы ступил на площадку, атмосфера матча мгновенно переменилась.
Взволнованные зрители позвали ещё больше одноклассников — все жаждали увидеть поединок двух главных кумиров Первой средней школы.
Оба играли на позиции форварда. Очередь атаки была у команды Гу Юйфэна.
Чжан Жочуань, боясь, что Се Цы не готов, быстро, скороговоркой объяснил:
— Лао Гу силён в силовом прорыве, он очень быстр, а его перемещения невероятно коварны! Мы с лао Цзяном не смогли его сдержать!
Едва он договорил, как Гу Юйфэн, ведя мяч, прорвал первую линию обороны и устремился прямо под кольцо.
— В защиту! Борись за подбор! — закричал Чжан Жочуань, бросаясь вдогонку за Гу Юйфэном.
Но эти несколько минут игры против Гу Юйфэна вернули то чувство, от которого сводило кожу головы от возбуждения.
Он всегда считал, что их противостояние с Гу Юйфэном разворачивается разве что за столом переговоров... или в постели.
Никогда не думал, что однажды они смогут отбросить всё и сыграть настоящий, захватывающий матч на баскетбольной площадке старшей школы.
Гу Юйфэн излучал жизненную силу, как палящее солнце — чистую, яркую, заражая всех вокруг. Это позволило и Се Цы на мгновение вернуться в то время юности — трудное, но полное безграничных возможностей.
Прозвенел звонок с урока. Се Цы, ведя мяч, неспешно направился к центральной линии и сказал подошедшему Гу Юйфэну:
— Последний бросок.
Гу Юйфэн небрежно поднял подол майки, вытирая пот подбородком. При движении на его животе играли мышцы. Он преградил путь Се Цы, дыхание его было сбивчивым:
— Мой бросок.
Се Цы тихо усмехнулся:
— Это ещё посмотрим.
Остальные игроки обеих команд уже сошли с площадки, стояли у кромки, вытирали пот и, затаив дыхание, наблюдали за их финальной дуэлью.
Се Цы обыграл защиту Гу Юйфэна несколькими манёврами, нашёл брешь и приготовился к прорыву.
Нечаянно подняв взгляд, он на долю секунды встретился глазами с Гу Юйфэном.
От твёрдого, решительного взгляда, излучающего агрессию и невероятное давление, у Се Цы помутнело в глазах. Пот на виске превратился в кровь, стекающую по щеке. Обрывки воспоминаний внезапно пронеслись перед ним.
…Вереница чёрных внедорожников мчалась по извилистой дороге острова, яростно тараня друг друга.
Машина Гу Юйфэна была повреждена — тормоза отказали. Ему оставалось лишь уворачиваться от управляемых дистанционно машин, которые снова и снова шли на таран.
Эта игра в смерть должна была закончиться в тот момент, когда в баке кончится топливо.
Гул винтов вертолёта был оглушительным, ветер от них яростно рвал одежду.
Се Цы, прильнув к открытому люку, отчаянно жестами приказывал пилоту приблизиться к машине Гу Юйфэна, опустить спасательную лестницу.
Через открытое окно он увидел Гу Юйфэна — измученного, с раной на виске, половина лица в крови, губы потрескались. Костюм был изорван в нескольких местах и пропитан кровью.
Но даже в этот момент жизни и смерти в его глазах не было и тени паники. Лишь привычное спокойствие, словно он был абсолютно уверен в спасении.
Се Цы боялся моргнуть, опасаясь, что в следующее мгновение этот человек разобьётся вдребезги у него на глазах.
После множества попыток Гу Юйфэн наконец ухватился за спасательную лестницу.
Се Цы изо всех сил тянул её вверх, видя, как тот человек становится ближе.
Казалось, худшее позади. Но прежде чем вертолёт успел набрать высоту, беспилотные машины одна за другой начали взрываться.
В последнее мгновение перед потерей сознания он успел лишь крепче прижать к себе Гу Юйфэна. Ничего не сказав.
Перед глазами мелькнула тень.
Человек перед ним промчался мимо, устремившись к кольцу позади. Мощный слэм-данк заставил всю корзину ходить ходуном, скрипя и поскрипывая.
Глухой стук мяча о землю слился воедино со взрывами из прошлого, грохнув в ушах Се Цы.
Вокруг разразились бурные аплодисменты и крики, но в самом центре этого веселья Се Цы словно провалился в ледяную бездну. Холод сковал его внутренности, парализовав его настолько, что не было сил даже поднять руку.
Он не любил строить предположения о прошлом, но сейчас не мог остановиться.
Если бы тогда он не был так одержим быстрым успехом…
Если бы не заманил Гу Юйфэна в брак обманом…
Возможно, они нашли бы способ сотрудничать, не причиняя друг другу боли.
Может, тогда Гу Юйфэн нашёл бы того, кто полюбит его по-настоящему?
Жил бы счастливее?
Остался бы... жив?
Он разрушил не только свою жизнь, но и жизнь Гу Юйфэна.
Гу Юйфэн отпустил кольцо, грациозно приземлившись, и озадаченно посмотрел назад.
Се Цы по-прежнему стоял к нему спиной, не двигаясь.
— Почему Се Цы вдруг замер?
— Ага, он же собирался прорываться! Я думал, он точно выиграет!
— Наверное, поддался из спортивного великодушия, ха-ха, такова уж натура капитана!
— Может, ему плохо? Почему он до сих пор не шевелится?
Зрители оживлённо обсуждали происходящее.
Чжан Жочуань и другие бросились к Се Цы, но тот молча развернулся и ушёл.
Гу Юйфэн вопросительно посмотрел на Фан Сыцзэ, но тот лишь пожал плечами, не понимая, что случилось.
Се Цы зашёл в ближайшую уборную учебного корпуса, включил кран и подставил голову под ледяную струю. Вода залила волосы, стекала по лицу, пытаясь остудить пылающий разум.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда вода внезапно перестала течь.
В ушах прозвучал ледяной голос Гу Юйфэна:
— В такую погоду ледяной водой голову окатываешь? Жизнь надоела?
Се Цы выпрямился. На его голову набросили полотенце.
— Вытри сам, — сказал Гу Юйфэн, но, видя, что тот не шевелится, покорно взялся вытирать его волосы. — Что с тобой?
Се Цы поднял взгляд на лицо, оказавшееся так близко.
Каждая деталь была до боли знакомой, но это был не тот человек, которого он знал.
Чем больше он общался с юным Гу Юйфэном, тем сильнее разгоралось желание увидеть его — взрослого, своего — снова.
Гу Юйфэн всматривался в его расфокусированный взгляд, и в голосе зазвучала тревога:
— Се Цы?
Пальцы Се Цы дрогнули. Он подавил бурлящее внутри волнение:
— Всё в порядке.
Гу Юйфэн:
— Ты думаешь, я слепой? Это ты называешь «всё в порядке»?
Се Цы отмахнулся, сочиняя на ходу:
— Наверное, продуло. Голова немного болела.
Гу Юйфэн уставился на него с недоверием:
— У тебя болела голова, и ты решил окатить её ледяной водой? Кто тебя этому научил?
Заметив, что рубашка Се Цы тоже промокла, Гу Юйфэн не смог сдержать досаду:
— Давай быстрее, возвращайся в общагу переодеваться. Не хватало ещё простудиться.
Вернувшись в комнату, Гу Юйфэн достал для Се Цы сухую футболку.
Повернувшись, он как раз увидел, как Се Цы снимает мокрый верх. Под определённым углом Гу Юйфэн отчётливо разглядел бледный шрам под левой лопаткой.
— Этот шрам… — Гу Юйфэн протянул руку и коснулся его, — Откуда? Когда?
Шрам был длинным и тонким, казался почти незаметным, и на ощупь не чувствовалось неровностей.
Внезапно Гу Юйфэн вспомнил о домашнем насилии со стороны Чэнь Синьхуна.
— Это тот старый хрыч, Чэнь, избивал? — спросил он резко.
— Угу, — Се Цы взял из его рук футболку и стал надевать. — В подростковом возрасте. Пьяный Чэнь Синьхун ударил ножницами.
Гу Юйфэн тихо выругался. Представив эту опасную сцену, он готов был утащить Чэнь Синьхуна туда, где не действуют законы, и гуманно утилизировать.
— Оказывается, тебя били в детстве… — Гу Юйфэн не отрывал взгляда от шрама, бормоча почти про себя. — А я-то всегда думал, что это я его оставил, когда царапал…
Рука Се Цы, застёгивавшего пуговицы, резко замерла. Он обернулся, недоумевая:
— Ты сказал, что ты его оставил?
Гу Юйфэн очнулся и поспешно поправился:
— Я хотел сказать, что подумал, будто случайно сейчас, во время игры, оставил царапину.
Се Цы прищурился, изучая его. Ответ показался ему странным. Если он считал, что шрам — свежий, от баскетбола, зачем говорить «всегда думал»?
То ли уровень китайского у Гу Юйфэна хромает, то ли в этой фразе кроется что-то ещё?..
http://bllate.org/book/13912/1225981
