Я умирал от усталости.
Размяв затёкшую шею, я поднялся. В глазах потемнело, и лишь спустя мгновение, когда зрение прояснилось, я направился к выходу.
— Линь Сыбэй! — разорвал утреннюю тишину громкий, звонкий девичий голос. Он, как пение иволги, тянулся волнообразно, с переборами — будто нарочно, чтобы привлечь внимание.
И в этот момент Чу Цзяо-Цзяо едва не врезалась в меня.
Она отвела глаза.
— Ш-шисюн, ты... ты что тут делаешь?
Я нашёл это забавным.
Даже мне, мужчине, не к лицу появляться тут в такую рань, когда солнце ещё не взошло. А она — юная девушка — так громко зовёт, будто боится, что её никто не услышит.
И кто теперь кого выставляет посмешищем?
Но я больше не смотрел на неё с прежним жалким выражением, не задавал вопросов.
Вместо этого я лишь криво усмехнулся, прошёл мимо, ступая по тонкому слою льда у дверей — тому самому, что образовался из-за моих же утренних обливаний.
— Шисюн, — уже Линь Сыбэй окликнул меня.
Я не ответил.
И, не оборачиваясь, просто ушёл.
Позже, после утренней тренировки, я убрал меч и тут увидел, как Чу Цзяо-Цзяо медленно идёт ко мне.
В руках у неё был мой веер — тот самый, что я утром оставил в комнате Линь Сыбэя.
— Шисюн… — она снова отвела глаза, — Линь Сыбэй просил… вернуть тебе веер.
Я взял веер.
Но она не уходила. Стояла с таким видом, будто вот-вот расплачется.
Для чего весь этот спектакль?
— У тебя ещё что-то? — спросил я.
Может, я был слишком холоден — она подняла голову, и в её взгляде читалось изумление. Будто не верила в то, что услышала.
Я отвернулся, закатал рукава и позвал пятого ученика:
— Бао-цзы, мой лук от мастера забрали?
Чжан Бао, что всё это время украдкой поглядывал в мою сторону, сначала удивился, а потом расплылся в улыбке. Быстро подбежал с обёрнутым в ткань луком:
— Принёс, шисюн! Смотри, как тебе?
Я взял лук, встал в боковую стойку, размял пальцы.
Три пальца — под подбородок. В одно движение я натянул тетиву до самого предела.
Я усмехнулся:
— Неплохой.
Заметив, как Чжан Бао уставился на меня с полузадумчивым выражением, я спросил:
— Что?
Он почесал голову, не зная, что сказать.
Но тут вмешались младшие ученики, шумно переговариваясь между собой:
— Да он просто в восторге от стойки шисюна с луком! Красиво же!
Я лишь усмехнулся, убрал лук и вернул его Чжан Бао.
— Пойдёмте поедим. Потом — со мной в горы. Добудем звериные шкуры!
Мы уже собирались идти к кухне, как Чжан Бао вдруг толкнул меня плечом в бок.
Я проследил его взглядом — и увидел Линь Сыбэя, который с неизвестно какого момента уже стоял под навесом, прислонившись к колонне.
Он шагнул ближе.
— Шисюн, в горы идёте? А меня не возьмёшь?
Раньше я никогда его не брал. Не было особых причин — просто… намеренно держал его в стороне.
Я опустил закатанные рукава.
Линь Сыбэй скользнул взглядом по моим запястьям, с явным интересом:
— У старшего брата такие белая кожа, такая тонкая, что вены прямо просвечивают… Это ведь не болезнь?
Я нахмурился.
Чжан Бао уже хотел рвануться вперёд, но я опередил его:
— Хочешь — иди, — я полностью опустил рукава. — Но в горах опасно. Надеюсь ты это понимаешь, и не пойдёшь один.
Сказав это, я повернулся и повёл учеников в сторону кухни.
Чжан Бао всё оглядывался назад — на Линь Сыбэя и Чу Цзяо-Цзяо — и злился даже больше, чем я.
— Шисюн, у него вообще совесть есть?! — пробурчал он и даже сплюнул в сердцах.
— А шимэй?.. — третий ученик, Чжао Яньнянь, всё никак не мог разгладить нахмуренные брови. — Как она могла так поступить…
Я наконец-то сказал, устало, но твёрдо:
— Между мной и Чу Цзяо-Цзяо ничего не было. Такие разговоры… больше не поднимайте.
В горы Линь Сыбэй… опоздал.
Я велел всем подождать.
Они хотели выругаться, но только пробурчали «чёрт…» — всё же послушались.
Он опоздал на два часа.
— Что, меня ждали? — с порога.
— Да чтоб тебя… — заскрежетал зубами Чжан Бао.
Остальные стояли, упершись в бока, глядя на него с открытым недовольством. Это было вполне справедливо.
Я тоже был мрачным.
— Я же сказал: выходим в час.
Линь Сыбэй усмехнулся:
— А я и не просил вас ждать. Мне только разрешение нужно — чтобы пойти.
По правилам школы Цюнъюнь без разрешения в горы входить нельзя.
— А ты не помнишь, что я говорил? — я уже не сдерживал раздражения. — В горах — звери-демоны. Я же сказал: одному не бегать!
Линь Сыбэй посмотрел на меня с насмешкой.
Да, у него есть на это право. Он талантлив. Он гений.
— Первый раз в горах, — я уже говорил почти с уговорами, — ну хоть немного слушайся, ладно?
Неожиданно он и правда чуть сбавил спесь:
— Ладно.
Словно это я прошу у него разрешения пойти в горы.
Но я уже решил не цепляться к его поведению. Девяносто девять жизней я пытался ему отомстить, теперь же хватит, я буду к нему как к обычному человеку.
Может быть больше от того, что боялся, что если буду подавлять обиду и ярость, то рано или поздно сойду с ума, идя по Путь Бесстрастия.
Система говорила: те, кого называют «пользователями интернета», считают, что даже если дать мне сто шансов переродиться, я всё равно не доживу до финала.
Это был своего рода вызов.
Но я не хочу больше жить рядом с Линь Сыбэем.
Я хочу, как и обещал Учителю, — усердно тренироваться и унаследовать секту.
Лишь бы не допустить трагедии через семь лет…
Во всех прошлых жизнях Линь Сыбэй ради своей главной супруги — Ся Сиюань — в одиночку сражался против главных сил демонической секты, спасая секту Си Сюэ. Остальные три великие секты пали за одну ночь...
Наша секта Цюнъюнь была одной из них.
И её участь была самой страшной — почти никто из учеников не выжил.
Я пытался. Я умолял Учителя уйти. Я стоял перед ним на коленях.
Но каждый раз — я снова видел, как он погибает, защищая горный удел Юйлинь.
Ни разу… я не смог его спасти.
Я хочу попробовать ещё раз.
На этот раз — изо всех сил.
Я должен практиковать Путь Бесстрастия.
Я не должен больше ненавидеть Линь Сыбэя. Я просто не мог!
— Шисюн! — голос Линь Сыбэя был слишком узнаваем.
Я обернулся.
— Что?
— Ничего… — он облокотился на дерево и смотрел на меня с лукавой усмешкой.
Я нахмурился и отвернулся, не ответив.
http://bllate.org/book/13861/1222327
