Он думал, что его затащат в комнату для допросов, но место, куда они приехали на машине, больше походило на зал для приемов. Вероятно, решив, что общаться бесполезно, раз он не отвечал ни на какие вопросы, мужчина с жетоном Агентства по реагированию на паранормальные явления просто жестом предложил ему поесть, после чего поставил на стол закуски и кофе и вышел.
[Смерть и Красота рыдает, разыскивая Смерть и Покой.]
Ким Сибэк внимательно изучил слова, напечатанные на маленькой обертке размером не больше двух пальцев.
— Это ведь английский, да? Как это там называлось… Лотус?
Он несколько раз перекатил слово на языке и сдался. Он и раньше-то не особо силен был в учебе. Даже в полицию попал не через обычный экзамен, а по спецнабору. И все же, вспомнить, что перед ним английские буквы спустя столько лет... разве это не достижение?
Он положил печенье в рот. Сладкое, ореховое крошево оказалось на удивление приятным. Пробовал ли он это раньше? Он не был уверен.
[Смерть и Красота в отчаянии сокрушается, что в этом мире почти нет божественности.]
Кофе тоже не казался чем-то незнакомым, в Мак Слэхте были похожие плоды. Горький кофе в паре со сладким печеньем составлял отличное сочетание.
— Судя по знакам, что я видел, и языку, что я слышал, это определенно Корея…
Но кое-что не сходилось. В Мак Слэхте он провел почти 70 лет. На Земле должно было пройти столько же времени, но трудно было поверить, что это будущее спустя 70 лет после той эпохи, которую он помнил.
Улицы немного изменились, конечно, но не настолько радикально, чтобы отражать почти семь десятилетий прогресса. Больше всего подозрений вызывало то, что язык за 68 лет совсем не изменился. Это, и внезапное появление демонических зверей, существ, которых раньше никогда не существовало.
— Может быть, это… параллельный мир?
Существовал Мак Слэхт, иное измерение. Так что не было такой уж безумной мыслью предположить наличие другой Земли, параллельного мира, где проявились демонические звери.
[Смерть и Красота всхлипывает, говоря, что им лучше просто сдохнуть.]
[Смерть и Красота скорбит.]
Ким Сибэк раскрошил печенье на мелкие кусочки и налил немного кофе в блюдце. Затем он осторожно снял со своей головы плачущее воплощение господа Биендёэ в виде птенца ворона, слезы того пропитали даже кожу головы, и мягко опустил его на стол.
— Хочешь печенья? Кофе горький, но со сладостями вкуснее.
С опухшими от слез глазами Биендёэ моргнул и принюхался к крошкам, а затем принялся клевать их клювом.
[Смерть и Красота ест печенье, пропитанное слезами.]
Биендёэ был божеством четвертого поколения. Совсем юным по божественным меркам, несмотря на то, что жил гораздо дольше любого человека. По правде говоря, он мало что знал. Не зря же его воплощение приняло облик незрелого слетка.
Глядя, как он ежится от страха в этом незнакомом мире и плачет без конца, стало ясно, что он мало чем поможет в понимании их нынешнего положения. Успокоив Биендёэ, Ким Сибэк снова погрузился в раздумья.
— Ощущения такие же, как когда я впервые попал в Мак Слэхт… но как я оказался в еще одном мире?
Он беспокоился о Мак Слэхте, из которого исчез сразу после завершения зачистки Эдокерса. А теперь он еще и притащил Биендёэ с собой в это неизвестное место.
Тот мужчина, Квак Юнсан, кажется, его правительственное удостоверение выглядело похожим на старый полицейский жетон Кима. Но Агентство по реагированию на паранормальные явления? О таком ведомстве он никогда не слышал. Может, это и правда параллельный мир.
Но если это не параллельный мир, если это действительно та Земля, которую он знал когда-то…
— Хён.
Его неподвижное сердце едва слышно екнуло. Неужели он сможет снова увидеть этого ребенка? Нет, рошло 68 лет. Велика вероятность, что тот уже мертв. И все же… может быть, он сможет найти хотя бы какой-то след, оставленный им…
[Смерть и Красота шмыгает носом, говоря, что в этом мире хотя бы печенье вкусное.]
— Я рад, что есть хоть что-то, что тебе нравится.
Раскрошив еще печенья, Ким Сибэк открыл окно статуса, чтобы оценить свое текущее состояние.
[Имя: Ким Сибэк]
[Титул: Апостол Смерти и Красоты]
[Гражданство: Империя Атребатум]
[Принадлежность: Культ Смерти и Красоты]
[Достижения: Тот, кто встретил бога. Первый, кто встретил Смерть и Красоту. Убийца демонических зверей. Защитник Хольма. Божественный представитель. Первый, кто стал служить Смерти и Красоте. Первый Апостол Смерти и Красоты. Первый Великий Воин Смерти и Красоты…]
Он быстро прокрутил длинный список достижений, просматривая самые недавние.
[Достижения: …Ужас Эдокерса. Кошмар Эдокерса. Спаситель Мак Слэхта.]
Титул «Спаситель Мак Слэхта» был получен в тот же момент, когда он уничтожил ядро Эдокерса — финальное достижение перед исчезновением. Пока что все верно.
Но главная проблема крылась ниже. Хотя остальные характеристики остались прежними, его божественная сила значительно упала. Для обладателя самой чистой божественной силы среди всех культов Мак Слэхта такая потеря была серьезной.
Если бы его божественная сила осталась нетронутой во время недавнего инцидента с демоническими зверями, ему не пришлось бы возиться, вырубая их по одному.
— Тем не менее… у меня как раз достаточно сил, чтобы поддерживать воплощение господа Биендёэ. Этого должно хватить на какое-то время…
Ким Сибэк испустил вздох и прижал пальцы ко лбу.
Его тревоги только множились, когда в дверь постучали. Вошел Квак Юнсан, тот самый человек, который сопровождал его сюда.
Ким Сибэк разомкнул губы, но тут же снова закрыл их. Он еще даже не знал, что это за мир. Казалось неразумным раскрывать карты слишком рано.
Квак Юнсан слегка поклонился и осторожно заговорил:
— Хелло? Ола? Нихао? Конничива? Саюнгбайно?
—…
Чем сильнее Ким Сибэк сжимал губы, тем больше смущался Квак Юнсан. Молодой человек в буквальном смысле возник из ниоткуда, и хотя он выглядел как стопроцентный кореец, он, казалось, не понимал ни единого слова.
Чувствуя стыд за свои расовые предположения, Квак перепробовал приветствия на английском, испанском, китайском, японском и даже монгольском, но ответ всегда был один и тот же. Судя по тому, как юноша шептался с вороном во время охоты на демонических зверей, дело было не в немоте.
Он даже попробовал использовать приложение-переводчик, чтобы поприветствовать его на тайском и филиппинском, но снова ничего.
— Меня зовут Квак Юнсан. Квак Юнсан.
Он похлопал себя по груди, повторяя имя, полагая, что такой язык жестов должен быть понятен всем, но молодой человек лишь мягко улыбнулся.
«Судя по его навыкам в охоте на демонических зверей, нет никаких сомнений, что он охотник S-класса…»
С момента Катаклизма 21 год назад, когда начали появляться демонические звери, количество проявившихся S-класса и охотников стало прямым мерилом национальной мощи. Их личности были практически общественным достоянием, слишком сильные и ценные, чтобы оставаться в тени. Однако ни один известный охотник ни из одной страны не соответствовал внешности или навыкам этого человека.
На вид ему было от силы двадцать пять-тридцать лет. Как ни гадай, ему не могло быть больше тридцати. Молодой человек со спокойным и мягким лицом, утонченно-красивыми чертами и стройным телосложением. Несмотря на худобу, его высокий рост и поджарые мускулы создавали впечатление силы, а не хрупкости.
Маг, возможно? Но его физическая мощь превосходила то, чего можно было ожидать от кого-то, обладающего только магическими способностями.
Фехтовальщик? С такими навыками Квак, сам в прошлом фехтовальщик, наверняка запомнил бы кого-то подобного.
В голове Квак Юнсана роились самые разные вопросы, но молодой человек просто продолжал молча улыбаться. Поскольку он не мог просто стоять и глазеть, Квак попробовал снова, прекрасно зная, что они не могут общаться.
— Эта птица, поедающая печенье, твой… соратник-ворон?
Использование слова «соратник» — термина, который Квак слышал только в исторических драмах или старых романах, застало Ким Сибэка врасплох. Может, это действительно не Корея? Или слово «соратник» сменило значение за последние 70 лет?
Квак сделал жест, словно прося разрешения погладить птицу. Но когда ворон поднял голову, он вздрогнул.
«Что это за птенец такой жуткий?!»
Все знали, что детеныши животных должны быть милыми и очаровательными — это была универсальная истина. Но у этого маленького ворона, размером едва с ладонь, глаза были налиты кровью, а взгляд был таким яростным, будто он только что выбрался из глубин преисподней. Прикоснуться к нему казалось верным способом лишиться пальцев от удара клювом. Безумный блеск в этих алых глазах не оставлял места сомнениям.
[Смерть и Красота трет опухшие от слез глаза и гадает, что должен означать этот глупый жест руки человека.]
Стараясь не выглядеть запуганным каким-то вороном, Квак неловко улыбнулся и отдернул руку. Как человек, обнаруживший эту таинственную личность S-класса, он был обязан убедить его обосноваться в Корее.
— Повторю еще раз, я охотник из Агентства по реагированию на паранормальные явления Республики Корея. Ты понимаешь… Корея?
Он пробовал говорить «Республика Корея», «Южная Корея», «Хангук», «Корея» и любые другие вариации, которые мог придумать, но выражение лица молодого человека оставалось неизменным. Он даже предложил ручку и бумагу, предлагая что-нибудь написать, но молодой человек просто смотрел, не беря их.
Ощущение было такое, будто проглотил целую коробку сухой картошки — в горле пересохло, и дышать трудно. Если бы он мог хотя бы узнать его национальность…
[Смерть и Красота спрашивает, разве родина их Апостола изначально не Корея?]
Конечно, Ким Сибэк это услышал. Был ли это параллельный мир или будущее 70 лет спустя, ясно было одно: это Корея. Возможно, пора перестать притворяться, что он не понимает языка, если он хочет получить больше информации.
Рассчитывая, как выудить сведения, не раскрывая своих карт, Ким Сибэк остановил взгляд на ране Квак Юнсана. Если он исцелит ее, возможно, мужчина потеряет бдительность.
Постучав по повязке, обернутой вокруг собственной руки, Ким указал на Квака.
— Э-э… Ты велишь мне снять повязку?
Хотя он и не понимал причины, Квак подчинился. В этой ситуации он явно был в подчиненном положении. Он начал разматывать бинт. Кровотечение прекратилось, но рана все еще была длинной и глубокой. Когда Ким Сибэк протянул руку, чтобы коснуться ее, Квак выглядел озадаченным, но тут же его глаза широко распахнулись.
Мягкое сияние окружило рану, и вот так просто, она полностью затянулась.
—…
Он не мог поверить в это сюрреалистичное зрелище. Квак продолжал трогать свою теперь уже чистую руку, все еще не веря, пока Ким Сибэк одаривал его мягкой улыбкой. Обычно его лицо производило впечатление твердости и собранности, но когда он улыбался, по нему разливалось тепло, успокаивающее и доброе.
Сердце Квака загрохотало в груди. Не в романтическом смысле, а так, что душу переворачивало. Если бы Ким Сибэк внезапно спросил: «Веришь ли ты в просветление?», Квак, возможно, выкрикнул бы: «Я верю в ТЕБЯ!» без тени сомнения.
В этом мире, полном новых способностей проявившихся, никому, абсолютно никому, не была дарована сила исцеления. Он должен заполучить этого человека. Он обязан его завербовать!!!
Как раз когда патриотический пыл Квак Юнсана начал закипать, за дверью поднялся шум.
— Директор Тэ! Даже если вы глава гильдии, это уже… уф…
— Мы подадим официальную жалобу на вашу гильдию… ха-а…
— Уф…
Крики накладывались друг на друга хаотичными вспышками, и они направлялись прямо в эту комнату.
Встревоженный, Квак вскочил на ноги, как раз когда плотно закрытая дверь распахнулась с громовым треском. Она распахнулась настежь, готовая слететь с петель.
Там стоял рослый мужчина, такой высокий, что его голова почти задевала дверной косяк.
— Глава гильдии! Какого черта вы творите?!
Игнорируя протест Квака, мужчина медленно обвел взглядом маленькую комнату. Это было все, что он сделал, но сам воздух, казалось, пошел рябью в ответ на подавляющее давление, исходившее от него.
Наконец холодный взгляд мужчины остановился на Ким Сибэке.
http://bllate.org/book/13858/1270674
