На военную подготовку первокурсникам следовало явиться заранее. Между тем, Доу Сюнь еще какое-то время мог оставаться дома. У него не было бессмысленных хобби, убивающих время, поэтому каждый его день был тщательно распланирован. Каждое утро, просыпаясь, он первым делом неуклюже выполнял кое-какую работу по дому в соответствии с расписанием дежурств, висящим в прихожей. Затем он пробегал два круга по району и покупал завтрак. До полудня он читал книги по своей учебной программе, так и проходила половина дня. После обеда он отправлялся в тренажерный зал на специальные летние интенсивные тренировки. После тренировки он шел домой ужинать. Вечером он составлял компанию бабушке, чтобы поболтать и поиграть с птицей в течение получаса, а также немного отдохнуть перед тем, как вернуться в свою комнату и, заняться переводами, так и проходил остаток дня.
Когда Сюй Силинь был на летних каникулах, Доу Сюнь всегда чувствовал себя таким занятым, что ему часто приходилось отказываться от одного или двух занятий в своем ежедневном расписании, чтобы побыть немного с Сюй Силинем. Но как только этот человек уехал, его плотный график, казалось, перешел в режим замедленной съемки, и у него внезапно появилось много дополнительного времени то тут, то там.
Во время чтения Доу Сюнь подумал о Сюй Силине. Он встал, желая побродить по соседней комнате. Только тогда он вспомнил, что Сюй Силинь в университете, поэтому все, что мог сделать Доу Сюнь — это ненадолго расслабиться.
В середине боевой практики на тренировке Доу Сюнь посмотрел на своего противника и заметил небольшой треугольный шрам на его тыльной стороне руки. Он вспомнил, что у Сюй Силиня тоже был похожий шрам на руке… а затем его повалил новичок, который был на один ранг ниже его.
Он был похож на стихотворение:
Всю свою жизнь он не знал, что значит тосковать,
Недавно он научился этому,
И заболел любовной хандрой*.
(п/п: из стихотворения Сюй Цзайси)
В прошлом году, когда Доу Сюнь проходил военную подготовку, она тоже заняла около месяца. В то время его также переполняла тоска, но не такая сильная и невыносимая.
Возможно, чем больше он получал, тем ненасытнее становился. Рана от тоски доходила до самых костей, глубокая и неизлечимая. Первые два дня он почти ничего не чувствовал, но чем больше проходило времени, тем больше повреждалась его кожа, обнажая кости.
Доу Сюнь не мог удержаться от звонка Сюй Силиню.
Сюй Силинь очень быстро ответил. Он, вероятно, находился в общежитии, обстановка была очень шумной и слышался гул множества голосов. Прежде чем Доу Сюнь успел что-то сказать, Сюй Силинь в панике спросил:
— Что-то случилось дома?
Только тогда Доу Сюнь осознал, что было почти десять вечера.
Услышав, что все в порядке, Сюй Силинь облегченно выдохнул.
— Ты напугал меня до смерти. Твой поздний звонок может отнять у меня десять лет жизни.
В результате, даже несмотря на то, что Сюй Силинь не говорил, что ему нельзя звонить ночью, Доу Сюнь все же принял его замечание близко к сердцу и с тех пор никогда больше не звонил ему по ночам. Он стал звонить ему днем.
Но, возможно, Сюй Силинь был слишком занят. Когда Доу Сюнь звонил ему в течение дня, тот отвечал только на один звонок из трех-четырех.
Правила во время обычных занятий можно было определить опытным путем. Дисциплина во время военной подготовки полностью зависела от настроения инструктора. Доу Сюнь перепробовал звонить каждый час утром и днем. Иногда он просто слушал телефонные гудки, и через некоторое время звонок автоматически сбрасывался. Иногда Сюй Силинь поднимал трубку, но не успевал сказать и пары слов, прежде чем кто-то приходил его искать, и ему приходилось вешать трубку.
Доу Сюнь погрузился в одиночество и замешательство. Он все думал, что не был так занят во время военной подготовки. «Может быть, требования для каждого университета разные?»
И дело вовсе не в том, что Сюй Силинь больше не хочет с ним разговаривать.
На самом деле военная подготовка Сюй Силиня не была такой строгой, как представлял себе Доу Сюнь. Кроме того, что ему не разрешалось свободно покидать университет, уровень сложности был невысоким. Отбой был в десять часов вечера, утренний сбор в половине шестого, а днем даже имелся большой перерыв.
Они слышали, что рядом с ними была рота девушек, где одна четверть отсеялась из-за чувствительности к ультрафиолетовым лучам, а вторая из-за менструальных болей. Среди оставшихся были различные незначительные заболевания, такие как расстройство желудка, простуда и тепловые удары. По сути, по прошествии двух недель количество студенток, которые были способны стоять в строю, было недостаточно даже для построения фаланги.
Единственный ребенок в семье всегда был драгоценностью. Если с ними что-нибудь случится, учебная администрация не сможет нести ответственность. В середине обучения они быстро закрыли все холодильники в университетских магазинах и столовых. Они запретили продажу холодных напитков студентам, проходящим военную подготовку, а затем перенесли все тренировки на раннее утро. С восходом солнца они практически больше не тренировались. Инструкторам оставалось только закрывать глаза на этих бесполезных студентов и целый день водить их в тенистые места, чтобы они вместе пели и развлекались.
Будущие влиятельные фигуры студенческого городка, которые в конечном итоге возглавят стаю в кровавой резне, как правило, появлялись именно в это время. Был один отличник, выступавший от имени первокурсников, артистичный молодой человек, носивший с собой свою гитару, инструктор-мажор, угощавший хорошеньких девушек напитками каждый день... Члены группы пропаганды, отвечавшие за документирование событий для общественности, каждый день носили с собой свои фотоаппараты и кружили вокруг девушек, которых угощали напитками, а затем собирались вечером, чтобы обсудить, кто красивее.
Руководители студентов и кураторы случайным образом выбрали группу первокурсников и сказали им явиться в учебное заведение на полдня раньше. Они должны были стать временными старостами своих потоков. Сюй Силинь был среди избранных.
Когда он добрался до университета, глаза куратора загорелись. Сюй Силинь был опрятным и презентабельным молодым человеком с севера, высоким и красивым. Его одежду в прошлом тщательно выбирали Сюй Цзинь и тетя Ду, и она очень шла ему. Кроме того, он хорошо умел говорить и не был болваном, как большинство парней, только что окончивших школу.
Куратором студентов была старшекурсница, которая осталась на факультете после того, как поступила в аспирантуру. Она небрежно спросила:
— Из какой ты школы?
Сюй Силинь сказал:
— Из шестой.
Куратор выпалила:
— Я тоже из шестой! Ай, я никогда бы не подумала, что ты окажешься моим младшим соучеником!
Два слова «младший соученик» закрепили за Сюй Силинем статус студенческого лидера на следующие четыре года и стали ключевым моментом при присуждении ежегодной стипендии. Это также дало ему право использовать «поручения куратора» в качестве предлога, чтобы уклоняться от обучения в течение всего периода военной подготовки. Очень быстро он стал узнаваемым лицом среди однокурсников.
Сюй Силинь, который помогал преподавателю медпункта заботиться о травмах и болезнях студентов под тенью дерева, украдкой вытащил свой телефон и быстро пролистал историю своих звонков.
Преподаватель спросил:
— Хочешь позвонить своей девушке? Ничего страшного, давай. Мы не на полигоне.
Сюй Силинь улыбнулся и, не сказав ни слова, сунул телефон обратно в карман.
Сюй Силинь был полон решимости воспользоваться возможностью, предоставленной военной подготовкой, чтобы охладить свои отношения с Доу Сюнем. Но поначалу телефонные звонки от Доу Сюня поступали так часто, словно тот хотел следить за его жизнью. Единственное, что мог сделать Сюй Силинь — это поднимать трубку через раз или два.
Возможно, Доу Сюнь постепенно что-то понял, и частота его звонков уменьшилась. Подумав об этом, Сюй Силинь вспомнил, что тот не звонил уже два дня. Сюй Силинь почувствовал себя очень встревоженным и с беспокойством попытался угадать, сердится ли Доу Сюнь. Стоило Доу Сюню рассердиться, как Сюй Силинь тут же захочет его успокоить. К настоящему времени это уже вошло у него в привычку.
После поступления в университет, куратор с самого начала относилась к нему как к старому другу и помогала ему во всем. Каждый день количество контактов в телефоне Сюй Силиня могло увеличиваться на семнадцать или восемнадцать имен. Вечером, перебирая номера, которые он сохранил в этот день, он даже не мог вспомнить их лиц. Но как бы он не был занят, он все еще часто думал о Доу Сюне.
Двадцатидневная военная подготовка подошла к концу. Сюй Силинь превратился в кусок черного жевательного угля и, наконец, смог вернуться домой.
Сюй Силинь все еще размышлял, что же сказать Доу Сюню по прибытию домой. Думая об этом, он толкнул дверь и тут же лицом к лицу столкнулся с серым попугаем, напугав его и себя.
Серый попугай свалился с насеста. Он долго махал крыльями, прежде чем оправился от шока и восстановил равновесие. Некоторое время он смотрел на Сюй Силиня, но не смог его узнать, поэтому закричал:
— Демон, старина Сунь* побьет тебя!
(п/п: ласково о Сунь Укуне, Короле Обезьян)
Сюй Силинь:
— ...
Как и ожидалось, классическая летняя программа «Путешествие на Запад» снова широко транслировалась.
Наверху кто-то с силой распахнул дверь комнаты. Доу Сюнь взглянул на него с лестницы и с угрожающим видом бросился вниз.
Сюй Силинь поставил свой багаж в сторону. Он прочистил горло, готовясь что-то сказать, но Доу Сюнь не дал ему этой возможности. Он бросился навстречу Сюй Силиню, крепко обнял его, и они, пошатываясь, отступили на пару шагов назад, с глухим стуком врезавшись в входную дверь. Ничего не говоря, Доу Сюнь немедленно попытался поцеловать парня.
Сюй Силинь почти сошел с ума от страха.
Доу Сюнь прошептал:
— Бабушки нет дома.
«Это не нормально, даже если ее нет дома», — хотел сказать Сюй Силинь. Только второй этаж был частной территорией и принадлежал им. На первом этаже у него всегда складывалось ощущение, что он находится в общественном месте с множеством зевак, особенно когда серый попугай вытягивал голову, чтобы подсматривать.
— Я не мылся несколько дней, не обнимай меня. — Сюй Силинь оттолкнул его. — Я вонючий… мм…
Доу Сюнь заткнул его рот своим собственным.
Все тело Доу Сюня было охвачено сильным чувством неуверенности. Его поцелуй был слишком страстным. Язык Сюй Силиня кусали до тех пор, пока он не стал кровоточить, и вскоре железный привкус крови заполнил его рот.
Опасения и беспокойство, которые Сюй Силинь испытывал в течение нескольких дней, немедленно захлестнули его опять. Его сердце болело, и он чувствовал себя виноватым, как будто он сделал что-то плохое Доу Сюню. Все, что ему осталось, это нежно поглаживать спину парня, медленно успокаивая его.
Доу Сюнь постепенно ослабил хватку. Некоторое время он решительно смотрел на Сюй Силиня, и на мгновение тот подумал, что Доу Сюнь спросит его, почему он не отвечал на звонки. Но Доу Сюнь ничего не спрашивал. Его глаза были немного влажными, и в них был оттенок неописуемого страха.
— Я скучал по тебе.
Сюй Силинь почувствовал тяжесть на сердце, и ему стало трудно дышать. Его причины и опасения были отброшены, и он задумался: «Я ни с того ни с сего исчез, что, черт возьми, я делаю? Это было ужасно с моей стороны».
Он обвил Доу Сюня руками и крепко обнял его. Он как раз собирался заговорить, когда из двери послышался звук ключа, поворачивающегося в замке.
Они одновременно вздрогнули от неожиданности. Сюй Силинь забыл, что хотел сказать. С нечистой совестью они уставились на дверь.
Бабушка Сюй медленно толкнула дверь и вошла.
— Сяо Линь, ты только что вернулся домой?
Сюй Силинь все еще не оправился от испуга. Он натянуто улыбнулся, не в силах вымолвить ни слова.
Лицо Доу Сюня помрачнело. Он наклонился, чтобы взять багаж Сюй Силиня, и поднялся наверх.
Перед тем, как Сюй Силинь вернулся, неуверенность в его сердце была натянута, как тугая струна. Только что, после поцелуя, она наконец-то расслабилась, но в этот момент струна дернулась с резким звуком. Доу Сюнь подумал: «Прячемся и скрываемся, как будто делаем что-то постыдное».
Сюй Силинь некоторое время болтал с бабушкой, его мысли были в беспорядке. Затем под предлогом принятия душа он сбежал на второй этаж.
Его душа была в полном смятении, когда он мылся. Однако на полпути он был поражен звуком открывающейся двери. Оглянувшись, он увидел, как Доу Сюнь незаметно проскользнул внутрь.
Влажный пар быстро окутал тело Доу Сюня. Из кармана тот достал презерватив, а из шкафчика — бутылку смазки и молча посмотрел на Сюй Силиня.
Сюй Силинь:
— ...
Когда он успел спрятать это там!
Доу Сюнь очень быстро мог принять все, что угодно, в том числе и бесстыдство. В кратчайшие сроки он мог достаточно глубоко изучить любую незнакомую ему тему, включая и то, как стать бесстыжим.
Сюй Силинь хотел сказать, что бабушка все еще внизу, но увидев глаза Доу Сюня, не смог вымолвить ни слова.
На этот раз все прошло более гладко, чем в прошлый. Однако, хотя они знали, что бабушка не поднимется наверх без причины и что в доме хорошая звукоизоляция, двое молодых людей все равно чувствовали, что они открыто завели интрижку.
Казалось, что в сердце Доу Сюня скрывалось что-то, что ему нужно было выпустить, и в то же время ему нужно было какое-то подтверждение. Он был сдержанным и жестким одновременно.
Таким образом, в план Сюй Силиня «притормозить» не удалось внести никаких изменений и он закончился ничем.
http://bllate.org/book/13835/1220820
