Столкнувшись с внезапным и необычным поведением Доу Сюня, Сюй Силиню необъяснимым образом пришла на ум куча странных историй. Бывшая одноклассница, у которой была кошка, рассказывала, что каждое утро ее домашнее животное с хитрым взглядом наступало ей на грудь и наклонялось, чтобы посмотреть, мертва она или нет.
Кто-то из баскетбольной команды, любивший различные страшилки, тоже рассказывал ему о человеке, который держал большого питона. В течение некоторого времени каждый раз, когда хозяин ложился спать, змея приползала и ложилась рядом с ним. Сначала хозяин думал, что это довольно мило. Впоследствии он узнал, что змея устраивалась рядом только для того, чтобы измерить его рост и решить, сможет ли она съесть его за один присест.
У Сюй Силиня появилось зловещее предчувствие.
— Что ты делаешь?
Доу Сюнь опустил голову и уткнулся носом в шею Сюй Силиня. По слухам, такой близкий контакт, должен был способствовать обмену гормонами между людьми. Сюй Силинь вздрогнул. Он подумал, что Доу Сюнь изобрел совершенно новый способ спровоцировать его, и тут же приподнялся на локтях, намереваясь перевернуться и встать, чтобы сразиться с ним.
Доу Сюнь:
— ...
Такая последовательность событий была неправильной!
Он слегка замер, его брови нахмурились, когда он быстро пробежался по беспорядочным и объемным записям в своей голове, пытаясь понять, где он ошибся. Потом он вспомнил - нужно выключить свет. Свет якобы мешает человеку расслабиться.
Итак, Доу Сюнь потянулся назад, чтобы выключить свет.
Комната сразу же погрузилась в кромешную тьму. Спина Доу Сюня напряглась от нервов, а ладони покрылись потом. Ему казалось, что он отвечает на главный вопрос на экзамене, он был дотошным и не пропускал ни одного шага. Он тайком сжал пальцы, чтобы убедиться, что его рука не дрожит, прежде чем осторожно положить ее на вырез пижамы Сюй Силиня.
Даже если Сюй Силинь вначале был сонным, теперь он понял, что задумал Доу Сюнь. Его мысли смешались и он перехватил руку Доу Сюня:
— Доу Сяньэр.
Доу Сюнь прикоснулся к инструментам преступления, несколько дней лежащим у него в кармане. Он мысленно удостоверился, что закончил читать руководство, и трижды сказал про себя: «Будь решительным», а затем приблизился и поцеловал Сюй Силиня в щеку.
Сюй Силинь слегка уклонился и нахмурился.
Одно время, когда ему было четырнадцать или пятнадцать лет, он думал об этом днем и ночью. В тот момент он учился в третьем классе средней школы. Несколько одноклассников тайно распространяли пиратское видео для взрослых, которое стоило от трех до пяти юаней каждое. Примерно половина класса сделала себе копию.
Но с тех пор стало гораздо лучше. Слишком много вещей отвлекало его.
Недавно у него самого были такие же мысли относительно Доу Сюня. Инстинктивно ему хотелось придвинуться и обнять его. Одна из причин заключалась, конечно, в том, что он хотел стать ближе к Доу Сюню, но главной причиной было то, что ему нравилось смущать его.
Но после того, как первоначальное возбуждение, вызванное нестабильностью их отношений, прошло, реакция Доу Сюня на поддразнивания постепенно становилась все менее забавной и в результате импульсивные побуждения Сюй Силиня также уменьшились.
На данный момент их двусмысленная близость позволяла им очень комфортно ладить друг с другом. Это было безопасно и стабильно, и в то же время доставляло им массу удовольствия. В глубине души Сюй Силинь знал, каким будет следующий шаг, но намеревался сохранить статус-кво. Он слабо сопротивлялся переходу к последующим действиям.
Доу Сюнь был слишком нетерпеливым.
Сюй Силинь не мог сказать наверняка, откуда взялось его сопротивление. Он даже не мог сказать, было ли это вызвано тем, что он вообще не хотел переходить на следующий этап, или потому, что он чувствовал, что все происходит слишком быстро, и это было как-то неправильно.
В конце концов, его опыт был ограничен.
Терпение Доу Сюня было еще более ограниченным. Он не беспокоился о хватке Сюй Силиня. Поскольку он не мог пройти этим путем, он немедленно изменил свой маршрут.
Доу Сюнь наклонился и прижал руку Сюй Силиня к боку. Без долгих разговоров, его свободная рука скользнула под одежду Сюй Силиня. Темнота до предела обостряет человеческие чувства. Когда он дотронулся до Сюй Силиня где-то под ребрами, тот внезапно тихо дернулся. Мышцы его живота напряглись. Положив туда теплую ладонь, Доу Сюнь сказал Сюй Силиню на ухо:
— Ты мне нравишься.
Доу Сюнь никогда не умел красиво говорить. Когда он впервые произнес эти слова, казалось, его язык был завязан узлом, и они прозвучали так, будто он читал их по памяти. Они звучали неописуемо натянуто и неестественно.
Не дожидаясь пока ответит Сюй Силинь, Доу Сюнь остался сам недоволен собой. Если он не может сказать это хорошо, он скажет это снова. Так же, как попугай, который учится говорить, Доу Сюнь повторил эти слова несколько раз. Через два раза они потекли более гладко. На третий раз «сценарий» больше не был «сценарием».
Медленно реагирующие эмоции в сердце Доу Сюня достигли точки кипения и внезапно, без всякого предупреждения, усилились.
Ему больше незачем было копаться в диктаторских заметках в своей голове и все, казалось, стало его инстинктом. Голод, пришедший из ниоткуда, поднялся в душе Доу Сюня, и ему ужасно захотелось укусить Сюй Силиня.
Он изо всех сил пытался сдержать себя, и в то же время бессознательно прижался вплотную к телу парня. Независимо от того, насколько крепко он держал Сюй Силиня, он все равно чувствовал себя неудовлетворенным, как будто все еще чего-то не хватало.
После многократного повторения одной и той же строки, рот Доу Сюня предал инструкции своего мозга и самовольно изменил сценарий, выпалив в ухо Сюй Силиня:
— Я люблю тебя. Я буду любить тебя вечно.
Собака может прожить чуть больше десяти лет.
Продолжительность жизни серого попугая составляет от пятидесяти до шестидесяти лет.
Родители не могут оставаться с тобой навсегда.
Я буду любить тебя вечно.
Это фраза, казалось, содержала в себе две молнии, которые прошли через барабанные перепонки Сюй Силиня. Та, что потрясла его мир, была «вечностью», та, что стала слабым афтершоком, была «любовью». Вместе они без особых усилий пронеслись сквозь него с разрушительным эффектом, оставив его рациональный разум в одиночестве и без поддержки. Больше не было ничего, что могло бы контролировать его тело, и рука Сюй Силиня, сдерживающая Доу Сюня расслабилась.
Доу Сюнь уже долгое время сгорал от желания. Он тут же без колебаний дернул и стянул с него верх пижамы. Применяя на практике давно заученную теорию, он, повинуясь инстинкту, укусил Сюй Силиня за шею. Почувствовав, как сильно бьется пульс парня, его глаза сразу же покраснели от возбуждения.
В результате... теория, конечно, всегда была достоверной и упорядоченной, в то время как реальность всегда была хаотичной.
Сюй Силинь был совершенно не подготовлен, в то время как Доу Сюнь был импульсивным человеком, который не боялся пробовать и часто терпел поражение.
Следовательно, на следующий день Доу Сюнь, который «провалил эксперимент», весь день увивался вокруг Сюй Силиня, без сопротивления принимая все словесные и физические атаки. Утром Сюй Силинь только поздоровался с ним очень кратким «отвали», а затем игнорировал до конца дня.
Когда после обеда он пошел проводить уроки, Сюй Силинь простоял там все три часа. Ему было лень говорить, поэтому он раскошелился на набор практических упражнений для старшеклассников, и позволил негодникам отвечать и жульничать, как им вздумается. Он повернулся к стене с выражением безмятежного недовольства, как будто заранее тренировал стойку смирно перед началом своей военной подготовки.
Получив, что хотел, Доу Сюнь послушно вернулся в свою комнату на два дня. После этого он во всей красе продемонстрировал свой храбрый дух, который становился тем смелее, чем больше он ошибался. На третий день он воспользовался шансом, когда бабушка легла спать, чтобы снова тайком проскользнуть внутрь. Сюй Силинь не обращал на него никакого внимания, поэтому он просто тихо лежал сбоку и даже не осмеливался прикоснуться к тусклой прикроватной лампочке, когда читал.
В конце концов, Сюй Силинь не выдержал и открыл рот, чтобы поговорить с ним впервые за несколько дней.
— Побереги глаза.
На поверхности Доу Сюнь ответил только спокойным «мм». Он закрыл лицо книгой, не в силах удержать приподнимающиеся кверху уголки рта.
Он подумал, что прощен, и очень быстро решил испытать удачу. Вскоре он начал распускать руки, пока Сюй Силинь, терпение которого лопнуло, не перевернулся и не надрал ему задницу.
Доу Сюнь в ярости сбежал. Его слабая эмоциональная устойчивость привела к тому, что до конца летних каникул он не смог больше добиться успеха. Он так много думал об этом, что чуть не сошел с ума.
Но в целом, даже несмотря на то, что между Сюй Силинем и Доу Сюнем непрерывно возникали трения и они весь день проводили в физических и словесных сражениях, они все-таки жили в относительной гармонии. В основном это проявлялось в том, что они могли часто препираться и ссориться, но никогда не начинали холодную войну. Через несколько минут после конфликта они добровольно мирились. Бабушка Сюй уже привыкла к этому.
«Летний класс» подошел к концу. В общей сложности Сюй Силинь заработал четыре с половиной тысячи юаней. Дополнительные триста он получил в виде красного конверта от одного из родителей в благодарность за лечение синдрома беспокойных ног у его ребенка.
Сюй Силинь взял пятьсот юаней и перевел их на банковский счет «Возвращение домой». Затем он использовал еще две тысячи — одну он дал домработнице, которую они недавно наняли для почасовой работы по дому, и попросил ее готовить для бабушки трехразовое питание. Другая тысяча была помещена в монетницу для мелочи, которая стояла в прихожей. Деньги на мелкие нужды были демонстрацией его почтительности по отношению к бабушке. На повседневные расходы она могла использовать «семейный фонд». Это не было бы дополнительными расходами, которые он должен был бы понести, и не то, о чем ему нужно было бы знать.
С оставшихся денег Сюй Силинь купил новый комплект защитного снаряжения для Доу Сюня, а сдачу оставил себе, планируя использовать ее для других целей.
Пора было явиться в университет к началу семестра. Сюй Силинь совсем не горел желанием начинать свою студенческую жизнь. Взяв лист бумаги, он сел в гостиной. Не в силах успокоиться, он хотел составить план действий на всевозможные случаи, которые могли произойти дома.
Как говорится, пока родители живы, не уезжай далеко. Когда Сюй Цзинь была рядом, Сюй Силинь ездил, куда хотел. В средней школе он присоединился к летнему лагерю, и ему пришлось уехать за границу более чем на месяц. Тетя Ду так беспокоилась, что без конца плакала. Пока она упаковывала и переупаковывала его багаж, он беспечно жевал картофельные чипсы и про себя смеялся над тетей Ду за то, что она была домохозяйкой, которая ничего не видела в своей жизни.
Как же сейчас все изменилось. Вместо того, чтобы паковать свои вещи, он не мог перестать беспокоиться.
Он никогда не слышал, чтобы истощение или разочарование могли разбить чье-то сердце. Помимо горя, которое могло заставить, кого угодно почувствовать себя несчастным, единственной оставшейся возможностью было беспокойство.
В то время как Сюй Силинь в оцепенении смотрел на пустой лист бумаги, Доу Сюнь в оцепенении смотрел на него.
Доу Сюнь провел эти летние каникулы как во сне. Несмотря на сексуальную неудовлетворенность, он все равно самозабвенно наслаждался, забыв обо всем. Сама мысль о возвращении к учебе была похожа на казнь: он был убит горем. Он снова был недоволен тем, что Сюй Силинь не мог ходить в тот же университет что и он. Теперь, когда причина его недовольства стала реальной, оно переросло в чувство обиды.
Доу Сюнь погрузился в уныние. Сюй Силинь сказал ему несколько слов, но он его совсем не услышал.
Скомкав бумагу, на которой было написано несколько неряшливых каракулей, Сюй Силинь швырнул ее в голову Доу Сюня.
— Я спрашиваю, могу ли я рассчитывать на тебя?
Сидя на насесте, серый попугай защебетал, подражая ему:
— Могу ли я рассчитывать на тебя!
Доу Сюня сначала отчитал человек, а затем птица, и ему нечего было сказать в ответ.
— Я не смогу возвращаться во время военной подготовки, — нахмурился Сюй Силинь. — Ай, если бы знал заранее, я бы подал заявление в универ с большим количеством девушек. По слухам, военное обучение там относительно свободное. Возможно, тебе придется помочь мне и приходить домой почаще. Я все переживаю, что бабушка останется жить одна.
— Конечно, — Доу Сюнь не говорил таких фраз, как «Не беспокойся», которые были приятны для слуха, но не имели практического смысла. Согласившись, он серьезно изложил свои положения и планы. — Я обязательно буду возвращаться на выходные. В обычные дни я изо всех сил постараюсь приходить каждый день. Если у меня действительно не будет получаться приехать, я постараюсь вернуться на следующий день.
Сюй Силинь молча кивнул. С Доу Сюнем он мог немного расслабиться и, не удержавшись, погладил серого попугая по голове.
Серый попугай привык жить в их доме и начал узнавать членов семьи. Постепенно он также признавал тот факт, что здесь живут два «подлеца», и научился мирно сосуществовать с ними, презрительно глядя на них сверху вниз. В последнее время птица активно училась говорить. Некоторые слова он слышал из своего окружения, в то время как другим обучала его бабушка Сюй, и он говорил на смеси диалектов и акцентов.
Старушке было одиноко. К счастью, попугай оказался болтуном. Порой они могли целый день говорить, каждый о своем.
Серый попугай отстраненно потерся о руку Сюй Силиня, а затем полетел обратно на свое место. Высоко подняв голову, он использовал свой птичий язык и позу, чтобы заявить, что только что сделал одолжение.
Сюй Силинь потер лоб.
— Как же это раздражает. Тебе придется прожить так месяц. К тому времени я смогу покидать универ, и мы будем меняться, возвращаясь домой по очереди, хорошо?
Услышав это, Доу Сюнь подумал, что это плохая идея. Они же не смогут встретиться в таком случае.
Он сразу же отказался.
— Нет.
Затем Доу Сюнь, который только недавно научился говорить обиняками, сделал вид, что у него есть надлежащее объяснение, и сказал:
— Я перевел все свои занятия на послеобеденное время. Кроме одного занятия в четверг утром, я могу возвращаться домой в другие дни. В худшем случае, я просто буду спать немного меньше по четвергам, это нормально.
Неожиданно Сюй Силинь не понял эгоизма Доу Сюня в этих словах и почувствовал себя тронутым. Недооценив на мгновение своего противника, он был обманут его словами, думая, что Доу Сюнь готов был столько бегать ради бабушки Сюй.
Если так подумать, Доу Сяньэр пробыл с ними всего лишь один учебный семестр, прежде чем семья Сюй стала сталкиваться с одним бедствием за другим. Было бы точнее сказать, что не семья Сюй заботилась о Доу Сюне, а это он все время молча помогал им. Доу Сюнь относился к ним с величайшей добротой и преданностью, и жаловаться было не на что. Исходя только из этого, все его дурные привычки и ужасный характер были пустяками.
Сюй Силинь даже подумал, что независимо от того, какие изменения произойдут в их отношениях в будущем, они навсегда останутся хорошими братьями, неразлучными во всех смыслах.
— Я найду способ справиться с этим, я не могу отнимать у тебя слишком много времени, — сказал Сюй Силинь. — Если действительно не будет другого выхода, я могу снять комнату рядом с универом и перевезти бабушку туда. Нам не придется так много суетиться в обычные дни, и мы сможем вернуться домой во время каникул.
Сказав это, он навзничь упал на диван. В голове у него проносились всевозможные беспорядочные мысли, и в конце он сказал:
— Когда я закончу учебу, станет лучше. После выпуска, у меня появиться источник дохода и больше свободного времени. Она также сможет тратить деньги в свое удовольствие… Раньше я говорил маме, что хочу учиться до пятидесяти девяти лет, а потом просто поработать год, прежде чем выйти на пенсию. Теперь… Я ненавижу то, что не могу получить высшее образование завтра.
Доу Сюнь мечтал только о том, чтобы днем и ночью оставаться с Сюй Силинем. Он кое-что вспомнил и небрежно сказал:
— Я тоже. Наш руководитель уговаривает меня начать подготовку к GRE* как можно раньше. Я даже не хочу уезжать за границу.
(п/п: тест, который необходимо сдавать для поступления в аспирантуру, магистратуру или иной последипломный курс в ВУЗах США и ряда других стран)
На курсах фундаментальных наук в хороших университетах редко бывали студенты, которые начинали работать сразу после окончания учебы, а те, кто это делал, редко находили работу своей мечты. За исключением тех, кто был недоволен своей специальностью и хотел сменить ее, или тех, кому не позволяли семейные обстоятельства, большинство студентов уже с первого дня в глубине души знали, что в будущем они будут пытаться получить более высокий уровень образования. Все стремились к вершине. Их магистратура и докторская степень должны быть получены в лучшем университете, чем их бакалавриат, или, по крайней мере, в университете того же уровня. Те, кто учатся в обычных учебных заведениях, будут стремиться к более престижным, а те, кто учатся в престижных университетах, будут стремиться в международные учебные заведения.
Учитывая успеваемость Доу Сюня и его уровень иностранного языка, для него было естественным поехать за границу и получить степень магистра или доктора.
Как оратор, Доу Сюнь, возможно, не особо задумывался над своими словами, но как слушатель Сюй Силинь услышал то, что тот имел в виду и спросил:
— Почему ты не хочешь ехать за границу?
Доу Сюнь посмотрел на него с выражением «зачем спрашивать, если и так знаешь».
— Ты не поедешь со мной.
Если Сюй Силинь волновался до потери волос из-за военной подготовки, которая длилась меньше месяца, у него точно не было возможности уехать за границу на несколько лет.
Сюй Силинь:
— ...
Он хотел сказать Доу Сюню, что «все остальное — это лишь незначительные компромиссы, но с перспективами на будущее лучше не шутить», но увидев выражение лица Доу Сюня, понял, что в этом нет смысла.
Доу Сюнь был слишком умен. За всю свою учебную жизнь он никогда не сталкивался с неудачами. Со временем он стал высокомерным: «Что бы я ни делал, я добьюсь успеха. Я буду заниматься всем, чем захочу. Мне не нужно быть похожим на обычных смертных, которые увиваются как мухи и пресмыкаются как собаки*, и проводят все свое время в планировании и расчетах».
(п/п: гнаться за выгодой; искать, как бы заработать)
Сюй Силинь осторожно сказал:
— Ты вернешься всего через несколько лет. Держу пари, ты даже сможешь получить стипендию и воспользоваться этими заморскими чертями. Если ты не поедешь, это будет пустой тратой твоего ума.
Доу Сюнь не стал бы рассматривать даже «несколько дней», что уж говорить о «нескольких годах». Он решительно и бесповоротно сказал:
— Нет.
Серый попугай поднял шум.
— Нет, нет, нет!
Если настаивать, Доу Сюнь станет возбужденным. Сюй Силинь перестал говорить об этом, но внутренне продолжал беспокоиться.
Если бы Доу Сюнь жил в древние времена, он мог бы стать сумасбродным и невежественным правителем, который следовал только своим желаниям.
«Вокруг полным-полно вещей, которые хороши только в меру, — подумал Сюй Силинь. — Может, нам стоит притормозить?
http://bllate.org/book/13835/1220819
