В мгновение ока на их головы, словно ливень, обрушились результаты их первого ежемесячного экзамена. Не давая им отдышаться, ненастье продолжалось весь день. Не то чтобы все вокруг было усеяно рыдающими пострадавшими, просто кучка мелких негодников стала вялой. На время исчезли бегающие и дурачащиеся ученики. Провалившие экзамен, находились в глубоком трауре, а те, кто справился неплохо, не смели выставлять это напоказ.
Одним словом, весь класс смиренно склонил головы и молчаливо скорбел, как в день поминовения усопших*.
(п/п: традиционный китайский праздник Цинмин, отмечается на 104-й день после зимнего солнцестояния или 15-й день после весеннего равноденствия)
Как и ожидалось, оценки Сюй Силиня были не очень хорошими. Даже по математике он потерял десять баллов, а это был предмет, который давался ему легче всего.
Однако он не переживал по этому поводу. Так или иначе, это было его характерной чертой. Каждый семестр результаты его первого ежемесячного экзамена были ужасными, потому что он не успевал отойти от эйфории школьных каникул. С каждым экзаменом его оценки улучшались и достигали своего пика к концу семестра.
После каникул круг замыкался и цикл повторялся вновь.
Сам он считал, что в этой схеме нет ничего плохого. В любом случае перед вступительными экзаменами в университет не было летних каникул.
Юй Ижань бросила скомканную бумажную записку, полную убийственных намерений. Сюй Силинь откинулся назад и поймал ее.
Юй Ижань посмотрела на него и резко провела рукой по горлу, изображая обезглавливание. В записке она написала: «Староста класса сказала, что кто-то набрал высший балл по математике. Это ты, говнюк?»
Сюй Силинь поднял экзаменационный лист по математике, чтобы показать ей свои оценки, и горестно пожал плечами.
Юй Ижань задумчиво нахмурилась, затем повернулась, чтобы спросить Ло Бин.
В их классе было «три мушкетера» по математике — Ло Бин, Сюй Силинь и Юй Ижань. Каждый раз, когда учитель математики делал паузу во время своей речи, кто-то из них троих подхватывал и продолжал фразу. Лучший ученик по математике — этот титул они носили по очереди.
Сюй Силинь посмотрел на Цай Цзина и увидел, что тот загнул угол с оценкой на своем экзаменационном листе. Это значило, что Цай Цзин снова провалился.
Цай Цзин был истинным гуманитарием, математика и физика всегда давались ему с трудом. Как бы он ни старался, его оценки оставались средними. Этот семестр был особенно тяжелым, а работа на неполный рабочий день выматывала его, поэтому баллы по этим двум предметам постоянно ухудшались.
Даже Цилисян считала, что Цай Цзину следовало перейти в гуманитарный класс. Но сам Цай Цзин этого не хотел.
Цай Цзин говорил, что после гуманитарного класса у него будет маленький выбор специальностей в университете, но Сюй Силинь знал, что это ерунда. Настоящая причина заключалась в том, что в их школе делался упор на естественные предметы. Поэтому не было экспериментальных гуманитарных классов. А переход в обычный класс был для него сродни «понижению».
Если бы люди сплетничали об этом, они бы говорили не о том, что школе не хватает квалифицированных учителей гуманитарных предметов, а о том, что ученик не может угнаться за остальными в экспериментальном классе и использует смену специальности как предлог, чтобы уйти в обычный класс.
Конечно, большинство людей жили своей собственной жизнью и у них не было времени беспокоиться о таких мелочах. Но если бы хотя бы один человек заметил и высказался по этому поводу, для чувствительной самооценки Цай Цзина это было бы неопровержимым суждением. Он не мог этого принять.
На мгновение Сюй Силинь хотел сказать: «Каждый день ты тратишь столько времени на работу. Ты не можешь так больше продолжать». Но прежде, чем эти слова слетели с его губ, он понял, что мало знает о трудностях жизни, поэтому прикусил язык. У него была обеспеченная семья, но время от времени, сталкиваясь с мелкими неприятностями, он чувствовал, что его жизнь нелегка. Поэтому он даже представить себе не мог, как справляется Цай Цзин.
Сюй Силинь молча исправил ошибки в своей экзаменационной работе по математике и отложил ее в сторону. Таким образом, Цай Цзин сможет сравнить их ответы после уроков.
Прозвенел звонок на перемену. Сюй Силинь не стал беспокоить погрузившегося в учебу приятеля. Он взял свой рюкзак и встал:
— Тао гэ, ты идешь?
У Тао вяло помахал ему и сказал:
— У меня сегодня дополнительная тренировка.
После каждого экзамена У Тао собирался на дополнительные тренировки. У него не получалось соответствовать общей атмосфере класса, поэтому он шел другим путем и возвращался к своему первоначальному «призванию».
Эта сумасшедшая Юй Ижань отчаянно кричала перед всем классом:
— Кто это, черт возьми? Кто это! Если мне суждено умереть, я должна знать, чья рука нанесла мне смертельный удар! Кто этот гнусный мерзавец, победивший меня!
Ее взлохмаченные волосы развевались во все стороны и она смахивала на безумного златовласого короля-льва Се Сюня*. Сюй Силинь и Лао Чэн обменялись взглядами, затем молча прижались к стене и в страхе отступили подальше.
(п/п: Се Сюнь — персонаж из романа Цзинь Юна в жанре уся «Небесный меч и сабля дракона». Его прозвище — Златовласый Король-Лев.)
Их обычная шумная компания сократилась до двух человек.
— Я заработал немного денег на ответах по «желтой книжке» по математике. Пойдем сегодня вечером поедим шашлыков? Я угощаю… — он недоговорил и внезапно толкнул Сюй Силиня. — Послушай, разве это не Доу Сюнь?
Сюй Силинь поднял глаза и увидел, что Доу Сюнь, который обычно первым выходил из класса, теперь праздно стоял у задней двери. Он был похож на одну из статуй богов-хранителей у входа в храм*.
(п/п: изображения двух божеств, по одному на каждой створке ворот; по суеверию они охраняют дом от нечистой силы и всякого зла)
Лао Чэн спросил:
— Что он делает, стоит на страже?
— Может, он… ждет? — неуверенно сказал Сюй Силинь. — Может, он ждет меня?
Лао Чэн удивился:
— Это вопрос или утверждение?
Сюй Силинь сказал:
— Подожди, я проверю.
Лао Чэн:
— ...
Что он имел в виду, говоря «я проверю»?
Он увидел, как Сюй Силинь беззаботно прошел мимо Доу Сюня. Тот поднял глаза, взглянул на него, а затем, как большой кот, терпеливо ожидающий внимания, бесшумно и высокомерно двинулся за ним.
Глаза Лао Чэна чуть не вылезли из орбит.
Сюй Силинь беспомощно повернул голову и помахал ему рукой, отказываясь от приглашения. Его «багаж» был слишком большим и неудобным, чтобы таскаться с ним везде, поэтому поедание шашлыков откладывалось на другой день.
Что случилось с ним и Доу Сюнем?
Даже Сюй Силинь не мог получить ответа на этот вопрос.
«Случайная встреча и улыбка стерли все долги и вражду*»?
(п/п: это цитата известного китайского писателя Лу Сюня)
Но не было никаких улыбок.
Он был слишком смущен, чтобы спросить об этом Доу Сюня. Несмотря на их драку, его гнев давно утих. Причина той потасовки со временем стала казаться незначительной. Если бы он продолжал говорить о ней, он бы казался мелочным человеком, затаившим обиду.
Сюй Силинь внезапно остановился. Вместе с ним замер и Доу Сюнь.
Сюй Силинь осторожно открыл рот и впервые за несколько дней мирно спросил:
— Ты пьешь чай с молоком?
Доу Сюнь опустил голову, играя носком ботинка с камешком на земле:
— ...Да.
Пять минут спустя они шли домой, попивая чай с молоком. Теперь, когда их рты были заняты, тишина не казалась такой неловкой.
Проходя мимо цветочного магазина, Доу Сюнь внезапно остановился. Он указал на филодендрон и попросил:
— Дайте мне один.
Сюй Силинь оглянулся и в мгновение ока вспомнил — бабушкин филодендрон засох и она каждый день просила купить новый. Сюй Цзинь и Сюй Силинь были одинаково забывчивыми и до сих пор не выполнили просьбу.
Сюй Силинь покраснел:
— Я сам. Я сам заплачу за него.
Доу Сюнь молча отступил. В конце концов, это была бабушка Сюй Силиня, а не его.
Когда они вернулись домой, Сюй Силинь скинул туфли и ворвался к бабушке в комнату с цветочным горшком… по дороге наступив на Горошину.
Собака взвыла от боли и вцепилась зубами в его штанину. Сюй Силинь на буксире потащил ее за собой.
Бабушка Сюй сказала:
— Какой же ты неосторожный... Ай-яй!
— Бабушка, смотрите! Доу Сюнь купил вам цветок.
Переобувающийся Доу Сюнь, замер.
Из комнаты донеслась болтовня бабушки Сюй:
— Сколько раз я об этом просила, но ты меня даже не слушал. А Сяо Сюню хватило всего лишь одной просьбы. Более того, он помогает тете Ду с посудой. А ты? Посмотри на него и посмотри на себя!
Сюй Силинь озорно улыбнулся.
Бабушка Сюй вышла из своей комнаты маленькими быстрыми шагами:
— Спасибо, Сяо Сюнь. Бабушка так счастлива. Иди сюда и посмотри, что вкусного приберегла для тебе бабушка.
Сюй Силинь спросил:
— А как же я?
Бабушка Сюй сверкнула на него взглядом.
Сюй Силинь повесил голову и посмотрел на Горошину:
— Увы и ах, я впал в немилость.
Собака с ненавистью оскалила зубы и безжалостно дернула за штанину.
— Порвешь, чертова псина!
Цилисян раздала всем в классе табель успеваемости. В нем были их оценки по каждому предмету, а также место в рейтинге класса. Ученики должны были забрать его домой на подпись родителям.
В половине одиннадцатого вечера Сюй Цзинь, которая наконец-то пришла домой после сверхурочной работы, зевнула, когда получила табель успеваемости Сюй Силиня. Она просмотрела его и, расписываясь, сделала саркастическое замечание:
— Ух ты, мой дорогой сын, в прошлом семестре ты был пятым в своем классе, а теперь — десятый. Можно сказать, вырос вдвое, потрясающе!
Сюй Силинь ухмыльнулся и начал умасливать ее. Он знал, что Сюй Цзинь на самом деле не сердится.
Она никогда не требовала от него высоких результатов. Пока Сюй Силинь отдавал себе отчет в своих действиях, его оценки не сильно волновали ее. В ее глазах, знать что ты можешь, было важнее, чем получить высший бал.
...Конечно, тогда ей было не с кем сравнивать.
Когда она увидела табель успеваемости Доу Сюня, даже несмотря на широту своих взглядов, Сюй Цзинь все еще была поражена большим разрывом между ними.
Сюй Силинь тоже взглянул — оказывается «мерзавцем», о котором кричала Юй Ижань, на самом деле был Доу Сюнь! Этот ежемесячный экзамен состоял из шести предметов, и общая оценка Доу Сюня была на более чем восемьдесят баллов выше, чем у него!
Внезапно вспомнив множество других незначительных деталей, Сюй Цзинь пришла в ярость. Она поняла, что по сравнению с Доу Сюнем, который рано вставал и поздно ложился, ее сын был ленивой задницей, которая умела только есть, пить и играть. Несмотря на то, что Доу Сюнь не любил делать домашние задания, он очень внимательно относился к учебе и самостоятельно изучал дополнительные материалы. Более того, он был хорош не только в учебе и никогда ничего не делал спустя рукава. Даже когда он мыл посуду, то справлялся лучше, чем Сюй Силинь!
Сравнивая их… она рассердилась до смерти.
Сюй Цзинь сдерживала себя целых три секунды, прежде чем взорвалась. Она повернулась к Сюй Силиню и выдала классическую фразу:
— Посмотри на него и посмотри на себя!
Сюй Силинь:
— ...
Гнев Сюй Цзинь достиг своего пика. Но только она собралась обрушить свой острый язык на Сюй Силиня и заставить его пройти ее «боевое крещение», она увидела приближающуюся бабушку Сюй. Едва открыв рот, бабушка начала свое обычное нытье:
— Почему ты так поздно вернулась, ты ела? Что ты ела? Ты снова ела что-то вредное из уличной забегаловки? Ай, посмотри на себя. Ты плохо питаешься и плохо спишь. Все, что ты делаешь, это наносишь макияж на лицо каждый день, как будто в этом есть смысл…
Голова Сюй Цзинь, казалось, вот-вот взорвется. Она просто хотела отругать своего сына, а взамен отругали ее. Поставив себя на место Сюй Силиня, она быстро закрыла свой рот и собралась ускользнуть.
В этот момент Сюй Силинь заметил в ее руках посылку. Адресат быстро промелькнул у него перед глазами, но ему показалось, что он увидел свое имя на упаковке.
— Эй, мам…
Одной рукой придерживая дверь, Сюй Цзинь удивленно взглянула на него.
Сюй Силинь спросил:
— Что это?
Она небрежно ответила:
— Письмо от моих деловых партнеров. А что?
Сюй Силинь моргнул и сказал:
— Аа.
Он подумал, что прочитал неправильно, в конце концов, у него с матерью одна фамилия, так что он мог ошибиться. Сюй Цзинь не стала бы трогать его вещи.
Его внимание очень быстро переключилось на другое. Он повернулся к Доу Сюню:
— Эм… ты принес домой свою экзаменационную работу по английскому?
— Мм.
Сюй Силинь немного нервно посмотрел на него. Доу Сюнь еще более нервно посмотрел в ответ, готовый взорваться в любую секунду. Казалось, они не разговаривали, а бросали гранаты друг другу.
Сюй Силинь нашел это довольно забавным и рассмеялся.
Доу Сюнь понятия не имел, над чем тот смеялся, но хотел ответить тем же и засмеялся сам.
На этот раз, вероятно, действительно «случайная встреча и улыбка стерли все долги и вражду».
http://bllate.org/book/13835/1220791
