Глава 12
Древний нефрит – 5
Выбравшись из грибной пещеры, они шли уже больше часа, но канализационной трубе не видно было конца. Непроглядная, удушающая тьма обступала их со всех сторон.
Желудок Чэн Тяньби особенно болезненно скрутило от голода, и он, прислонившись к стене, медленно сполз на землю, не в силах держаться на ногах.
По сравнению с ним Цун Ся чувствовал себя гораздо лучше, но увидев состояние солдата, присел рядом на корточки:
– Что с тобой?
Прижав руку к животу, Чэн Тяньби опустил голову.
– Слишком голоден, да?
Чэн Тяньби кивнул:
– Дай мне немного отдохнуть.
– Что толку просто отдыхать? От голода это не поможет!
Цун Ся озабоченно огляделся вокруг. Увы, всё, что он смог увидеть в ограниченном свете фонаря, – это дикие травы.
Хотя и на них Чэн Тяньби давно бы уже накинулся, если б не опасался, что мутировавшие сорняки могут оказаться ядовиты. Но как долго голос разума сможет удерживать его? Только тот, кто сам испытал невыносимый голод, способен понять, каково приходится оголодавшему человеку.
Сердце Цун Ся сжалось, когда он увидел мучительно сведённые брови Чэн Тяньби. Он походил вокруг, нашёл траву, которая выглядела более-менее безвредной, и без раздумий сунул в рот целый пучок.
Его не беспокоило то, что трава может быть ядовитой. Он был уверен: если древний нефрит спас его один раз, то спасёт и во второй.
Едкий вкус сорняка заполнил рот, и Цун Ся изо всех сил постарался сдержать рвотные позывы. Никогда в жизни ему не доводилось есть ничего настолько горького, он даже почувствовал, как немеет язык.
Чэн Тяньби, нахмурившись, посмотрел на него:
– Не суй в рот всё подряд.
Вырвав ещё один пучок травы, Цун Ся сел рядом с ним. Хотя его лицо искажала страдальческая гримаса, он широко улыбнулся:
– Я за тебя… попробую. Если трава не ядовита, ты сможешь её поесть. Она, конечно, противная, но придётся…
Чэн Тяньби одной рукой схватил его за затылок, а другой резко ударил снизу в челюсть. Издав звук "буэ", Цун Ся выплюнул всё, что было у него во рту.
– Пфу! Тьфу! – отплевавшись, он вытер рот с таким выражением лица, будто вновь возродился к жизни.
Однако, взглянув на кучку наполовину пережёванных сорняков, беспомощно спросил:
– Зачем ты это сделал? Мне так трудно было их жевать.
– Я всё равно не смогу наесться травой.
– Но у нас нет другой еды!
Чэн Тяньби вытащил что-то из своего рюкзака. Придвинувшись ближе, Цун Ся увидел, что это была небольшая связка палочек благовоний.
– Что это за благовония?
– Средство для окуривания насекомых на открытой местности.
– Оно отпугивает их?
– Нет, заставляет вылезти наружу.
– Ты хочешь есть насекомых?!
Чэн Тяньби достал зажигалку и поднялся на ноги:
– Уж всяко лучше, чем сорняки.
Действительно, травяные заросли кишмя кишели насекомыми. Они громко шелестели и стрекотали, что звучало довольно пугающе. К тому же многие жуки были длиной в несколько сантиметров. Поначалу Цун Ся выводило из себя ощущение, что по нему постоянно кто-то ползает, но после семи-восьми часов в проклятой трубе, он перестал обращать на это внимание.
Чэн Тяньби передал Цун Ся благовония и зажигалку:
– Ты окуривай с той стороны, а я здесь заблокирую выход.
Цун Ся послушно отошёл в сторонку, зажёг благовония и начал окуривать особенно густые заросли. Не прошло и полминуты, как из тёмной травы резво выползло с десяток крупных чёрных слизней.
Не ожидая увидеть такую живность, Цун Ся почувствовал тошноту. Но у него не было времени переживать, ведь вслед за слизнями из травы поползли самые разнообразные жуки. Только немногие из них двигались с высокой скоростью, большинство же выглядели слегка заторможенными. Чэн Тяньби просто хлопнул своим рюкзаком по земле – и раздавил почти всех.
>
Покончив с этим участком травы, мужчины перешли на другое место. В результате после десяти минут окуривания земля была покрыта около полусотней раздавленных трупиков.
Вытерев пот со лба, Цун Ся посмотрел на добытых насекомых и слизней:
– Ты в самом деле хочешь их есть? – с трудом выдавил он.
Не сказав ни слова, Чэн Тяньби принялся собирать тушки. Вскоре на земле высилась небольшая горка, состоящая в основном из чёрных слизней, некоторые из которых до сих пор вяло подёргивались. Вырвав несколько сухих сорняков, Чэн Тяньби обложил ими эту кучу и начал жарить.
Цун Ся молча отвернулся. Будучи страстным любителем вкусной еды, он действительно хотел плакать, когда думал о нынешней ситуации.
Через некоторое время воздух наполнился аппетитным запахом жареного мяса. Проглотив слюну, Цун Ся спросил:
– А вдруг они ядовитые?
– Это уже не важно, – ответил Чэн Тяньби.
И правда, перед угрозой голодной смерти уже не имело значения, ядовита еда или нет. Умереть от яда или от голода – какая разница?
Закончив готовить, Чэн Тяньби уселся на землю, наколол на нож жареного слизня, закинул его в рот и стал беззаботно пережёвывать.
Цун Ся снова сглотнул слюну и присел неподалёку, наблюдая за Чэн Тяньби. Красивое лицо солдата было едва различимо в свете костра, но его безэмоциональность при поглощении подобной пищи немного нервировала. Всё же Цун Ся ещё не был готов пробовать мясо слизней.
Взглянув на него, Чэн Тяньби позвал:
– Иди ешь.
– Э-э… Нет, я не так голоден, как ты. Сначала ты должен наесться досыта.
– Голодный, ты будешь нас замедлять. Иди сюда и ешь, – холодно велел Чэн Тяньби.
Нервно подрагивая, Цун Ся наклонился и двумя пальцами прихватил жареного слизня. Немного поколебавшись, он зажмурился и откусил крошечный кусочек.
Первое, что он ощутил, – насыщенный мясной аромат. Не удержавшись, Цун Ся откусил ещё раз. Нежное мясо под хрустящей корочкой было несколько пресноватым, но всё равно удивительно вкусным. Пара укусов – и Цун Ся расправился со всем слизнем. Чувствуя, как еда, проходя через пищевод, достигает желудка, он испытывал небывалое наслаждение, от которого даже поджимались пальцы на ногах. Мясо слизней оказалось не просто едой, не просто спасением от голода, а истинным деликатесом!
Протянув дрожащую руку, он схватил сразу пригоршню слизней, запихнул их всех в рот и стал жадно жевать.
Чэн Тяньби смотрел на его энтузиазм, и отчего-то ему становилось тепло на сердце.
– Этого нам не хватит, чтобы наесться, – сказал он. – Нужно поджарить ещё.
Цун Ся поспешно закивал.
И они вновь взялись за дело: окуривали и жарили, жарили и окуривали, пока не съели около сотни чёрных слизней. Набив животы, мужчины развалились на земле, чтобы отдохнуть.
Полежав немного, Цун Ся подполз ближе к Чэн Тяньби:
– Брат солдат, ты спишь?
– Нет, – в месте, где опасность подстерегала на каждом шагу, он не мог позволить себе заснуть.
– Давай я подежурю, а ты немного поспишь.
– Не нужно.
– Поспи хоть чуть-чуть, хотя бы час. Ты устал гораздо больше, чем я. А через час я тебя обязательно разбужу.
Чэн Тяньби посмотрел на него:
– Только не засни.
– Не волнуйся. Обещаю, что точно не усну, – Цун Ся клятвенно вскинул руку, демонстрируя наручные часы.
Чэн Тяньби глубоко вздохнул и, прижав к груди автомат, собирался вздремнуть, используя свою сумку вместо подушки. Но Цун Ся торопливо предложил:
– Можешь положить голову на мои колени. В твоей сумке полно оружия, спать на ней будет неудобно.
Чэн Тяньби хотел было оттолкнуть Цун Ся, но посмотрев в его чистые, искрящиеся глаза, не стал этого делать.
Он подозревал, что Цун Ся намеренно пытается угодить ему, хотя на самом деле в этом не было необходимости: сопровождение парня было частью его миссии, и он сделает всё возможное, чтобы выполнить её.
А Цун Ся тем временем отодвинул его сумку в сторону и вытянул ноги. Приглашающе похлопав по ним рукой, он мягко улыбнулся:
– Давай, скорее поспи. Тебе нужно восстановить свои силы, только тогда мы сможем выжить.
Чэн Тяньби на мгновение замер, а потом положил голову на колени парня и закрыл глаза.
Взгляд Цун Ся прошёлся по гладкому лбу Чэн Тяньби, загнутым ресницам и высокой переносице, остановившись на тонко очерченных губах. Он неосознанно улыбнулся и прошептал:
– Брат солдат, не переживай, просто спи спокойно.
Вскоре Чэн Тяньби погрузился в лёгкий сон, а Цун Ся, хоть и был сильно измотан, не смел даже глаза прикрыть. Пытаясь отвлечься, он достал древний нефрит и задумался над ним:
«Какие чудеса скрывает этот кусок нефрита? Тот старик говорил, что я его единственный преемник. А ещё он сказал, что хочет, чтобы я что-то изучил… Что? Что я должен изучить? Те письмена? Значит ли это, что мне нужно снова попасть в ту пустоту, чтобы получить ответы?»
Сжимая в руке нефрит, Цун Ся молча вспоминал всё, что произошло в пустоте, каждое слово, сказанное старцем, и символы, сияющие золотым светом. В тот раз он почти ничего не смог разобрать, лишь чётко запомнил такие знаки, как металл, дерево, вода, огонь и земля. Только не понимал, как их истолковать.
«Вот было бы здорово рассмотреть те письмена повнимательнее. В них наверняка скрывается много тайных знаний… А-а-а, как же хочется увидеть их снова!..»
В этот момент Цун Ся с удивлением обнаружил, что древний нефрит в его руке начал излучать слабое сияние. В глазах стало мутиться, и он опустил веки. Секундное головокружение – и вот его сознание вновь погрузилось в пустоту. Тёмное безграничное пространство, огромный древний нефрит, золотые светящиеся символы, застывшие в воздухе и образовывающие своеобразную "стену", сверху донизу испещрённую таинственными письменами, – да, это была та самая пустота!
Взволнованный Цун Ся застыл, не смея пошевелиться, боясь, что малейшее движение выдернет его обратно. Ведь у него было так много вопросов об этом нефрите, и ему не терпелось получить ответы на каждый из них.
Приблизив своё сознание к "стене" с письменами, Цун Ся внимательно осмотрел её и обнаружил, что содержимое делилось на три вида: описания и пояснения, написанные иероглифами ханьского периода, даосские сигилы специального назначения, а также рисунки и схемы, среди которых были как совсем простые, так и совершенно непонятные.
Из всего этого Цун Ся проще всего было понять иероглифы ханьского периода. Среди даосских сигилов он смог опознать только несколько самых базовых. Что же касается рисунков и схем, их нужно было рассматривать в сочетании с основным текстом.
Напрягши память, Цун Ся с трудом, но расшифровывал древние иероглифы в первом абзаце и, наконец, понял, что ему предлагалось очищать и преобразовывать некую "безатрибутную первичную энергию".
«Что значит "безатрибутную"? Что ещё за первичная энергия?»
Вопросы только множились, и Цун Ся продолжил чтение.
Далее следовало описание методов того самого очищения. Этот абзац сопровождался рисунками, поэтому понять его было чуточку легче. В целом процесс очищения очень напоминал практики совершенствования нэйгун [1].
На рисунках показывалось, что после поглощения энергия должна циркулировать по меридианам, причём центром всей циркуляции являлся круглый сгусток, расположенный в районе нижнего даньтяня [2].
Хотя возле изображения сгустка имелось название, Цун Ся не совсем понял, что оно означает, – то ли "сердце", то ли "ядро". Но, похоже, он был чем-то очень важным, потому что присутствовал на всех рисунках. Поэтому Цун Ся решил назвать его "энергетическим ядром".
Согласно рисункам, очищая и преобразовывая энергию, можно было повысить уровень энергетического ядра, и всего существовало семь стадий очистки.
У Цун Ся голова пошла кругом:
«Да что за хреновина это энергетическое ядро?! Оно ещё и на другой уровень может переходить?!»
В тексте было полно длиннющих описаний методов очищения и преобразования безатрибутной первичной энергии: какая-то непрерывная очистка и избавление от примесей, взаимодействие с окружающей средой, способы дыхания, глубокая медитация и прочее, прочее, прочее.
А некоторые методы были уж совсем диковинными – если не сказать чудовищными. Например, говорилось, что поглощение крови определённых зверей может усилить безатрибутную энергию. Но что это за звери, было, опять же, непонятно.
Короче говоря, чем дальше – тем загадочнее. Он чувствовал себя человеком, которому посчастливилось заполучить редчайший фолиант по боевым искусствам, но который, увы, не умел читать. И это чувство ужасно удручало!
– Цун Ся!
Низкий рык внезапно донёсся до его ушей, и он испуганно открыл глаза. Увидев, что это Чэн Тяньби смотрит на него, он успокоился:
– А, ты проснулся.
Чэн Тяньби мрачно сверлил его взглядом, и Цун Ся поспешил оправдаться:
– Я не спал, не спал.
– Да? А что ты тогда делал?
Цун Ся возбуждённо объяснил:
– Я снова вошёл в ту пустоту.
– О-о? – заинтересовался Чэн Тяньби. – И что ты там видел?
Цун Ся глубоко вздохнул. Поскольку он и сам мало что понял, то подозревал, что его рассказ только запутает Чэн Тяньби. Но тот продолжал смотреть на него, ожидая, когда он заговорит.
– Там совершенно потрясающе, – начал Цун Ся. – Этот древний нефрит, он как книга, в нём хранятся знания о столько таинственных вещах…
– О каких, например?
Глядя на Чэн Тяньби, Цун Ся вдруг подумал о силе ветра, которая развилась в его теле. Может ли быть, что это и есть та энергия, о которой говорилось в древнем нефрите?
Чэн Тяньби озадаченно наблюдал, как Цун Ся резко замолчал и широко открытыми глазами уставился куда-то сквозь него.
А Цун Ся, чем больше обдумывал свою идею, тем более правдоподобной она ему казалась.
Термин "энергия" применим слишком ко многому: электричество, гидроэнергия, ядерная энергия – разве всё это не виды энергии? Но энергия, о которой шла речь в древнем нефрите, явно относилась к совершенно особому виду и определённо была как-то связана с глобальной эволюцией.
В текстах древнего нефрита не раз упоминались энергии пяти элементов – Металла, Дерева, Воды, Огня и Земли [3]. Что касается первичной безатрибутной энергии, всё, что он понял – что она не привязана ни к одному из пяти элементов и при этом тесно взаимодействует со всеми ими.
Итак, если следовать концепции пяти элементов, сила ветра Чэн Тяньби относится к элементу Дерева, то есть энергия ветра является одним из видов "древесной" энергии. Значит, после того, как Чэн Тяньби эволюционировал, у него проявилась склонность к элементу Дерева.
С другой стороны, определить, к какому элементу предрасположен он сам, Цун Ся не мог, поскольку не эволюционировал.
Цун Ся схватил Чэн Тяньби за руку и взволнованно воскликнул:
– Просто почувствуй это!
– …Почувствовать что?
– Так, сядь поудобнее и закрой глаза. Ощути энергию в своём теле. А теперь попробуй почувствовать "энергетическое ядро", сконденсированное в твоём даньтяне. Я не знаю, реально это "ядро" или нет. Но если появившаяся у тебя сила ветра – это энергия, о которой говорится в древнем нефрите, то значит внутри тебя… э-э, внутри твоего энергетического тела… В общем, в тебе должно быть "энергетическое ядро"!
_______________
1 Нэйгун (内功) – даосское искусство совершенствования способностей человека с помощью медитаций, физических и дыхательных упражнений.
Даоцзя Нэйгун представляет из себя комплекс упражнений даосской "внутренней алхимии", позволяющей совершенствовать "три сокровища" – три важнейших составляющих жизни: цзин – сущность (изначальная "грубая" энергия); ци – жизненная энергия (связана с дыханием, движением крови и "телесным" биоэлектричеством); шэнь – дух (тончайшая энергия). Тренировки нэйгун состоят из трёх ступеней, в процессе которых последовательно развиваются и улучшаются способности тела производить три сокровища:
Не путать нэйгун с цигуном – культивированием энергии ци, который преобладает в новеллах уся-сянься. Цигун является только частью нэйгуна.
2 Даньтянь (丹田) – область тела, в которой сосредоточена энергия ци человека. По аналогии с кровеносной системой, даньтянь – это энергетическое "сердце", а вместо кровеносных сосудов – меридианы. Даньтянь чрезвычайно важен для медитативных и физических техник.
Существует три даньтяня:
– нижний даньтянь, расположенный на три пальца ниже пупка и на два пальца вглубь живота. В нём начинается процесс очищения – сущность цзин очищается до энергии ци;
– средний дантянь, расположенный в районе сердца. В нём ци преобразовывается в шэнь (дух);
– верхний даньтянь, расположенный на лбу между бровями, – резервуар шэнь. Развитие верхнего даньтяня и концентрация в нём ци приводит к духовному просветлению человека.
3 Согласно китайской философской концепции у-син (五行), пять элементов (стихий, энергий) – Металл (金), Дерево (木), Вода (水), Огонь (火) и Земля (土) – являются фундаментальными элементами, из которых состоит всё во Вселенной. Древнекитайские философы использовали теорию пяти элементов для объяснения образования всех предметов и явлений в мире, их взаимосвязей, состояний и трансформаций. Помимо философии, концепция пяти элементов широко используется в традиционной китайской медицине, боевых искусствах, гадательной практике, фэн-шуе и т.д.
Пяти элементам присущи два основных циклических взаимодействия: взаимопорождение и взаимопреодоление. В итоге у каждого элемента есть один элемент, который его питает, и один элемент, который его сдерживает. За счёт этого в природе сохраняются гармония и равновесие.
_______________
http://bllate.org/book/13833/1220603
