День 10 15:09
В полночь начался проливной дождь.
В офисном здании один за другим гасли огни, на парковке осталось всего около десятка беспорядочно стоящих машин. Уличные фонари отбрасывали тусклый жёлтый свет на крыши и лобовые стекла автомобилей.
Хэ Чжиюань не стал заводить двигатель. Вместо этого он откинулся на спинку водительского кресла, надел Bluetooth наушники и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.
Дождь не переставая бил в лобовое стекло, в салоне автомобиля было темно и холодно.
Длительная напряжённая работа вымотала его как физически, так и морально. Он понимал, что ему нужен глубокий сон в комфортной обстановке, но, как ни странно, ехать домой не хотелось, хотя там было тепло, горячая вода, красное вино и двуспальная кровать с простынями из высококачественного сатина высокой плотности – всё, что ему сейчас было нужно, за исключением человека, с которым можно было бы немного поговорить.
Вернуться в этот роскошный пустой дом раньше или позже – разницы никакой.
Поэтому он набрал номер Сун Жаня прямо из машины.
Даже после десятка разговоров тот продолжал нервничать так же, как и при первом знакомстве: его язык заплетался, а слова выпадали из речи, отчего он спотыкался и повторялся, словно заевшая в проигрывателе пластинка. Заподозрив, что Сун Жань пытается скрыть какую-то постыдную тайну и поэтому нервничает, Хэ Чжиюань вытянулся поудобнее на сидении и не смог не улыбнуться, слушая юношу.
– Говоришь так тихо, рядом с тобой кто-то есть?
– Да... да, Бубу спит на моей кровати, причëм довольно крепко, всего за час он дважды сбрасывал своё одеяло, – Сун Жань подтянул маленькое одеяло, чтобы укрыть плечи ребëнка. – А ты? Твой голос звучит не слишком бодро, только вернулся домой?
Хэ Чжиюань зевнул:
– Ещё нет, я в машине.
Сун Жань, крайне удивлённый, воскликнул:
– У тебя ведь уже полночь! Неужели так много работы?
Хэ Чжиюань бросил взгляд на часы в машине. В центре экрана высветилось 00:09 ночи.
Какой внимательный малыш, так быстро вычислил разницу во времени.
Он улыбнулся, затем снова закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
– Через несколько дней компания проведёт пресс-конференцию. Мы не только выпускаем новое поколение продуктов, но и анонсируем новинку, которая считается важным моментом в развитии компании. Все отделы работают не покладая рук, и это нормально – в других компаниях то же самое. У меня есть надежные VP of engineering*, обеспечивающие поддержку на передовой, так что у нас всё более-менее под контролем.
(*VP of engineering отвечает за координацию и успешную реализацию всех софтверных проектов компании в полном объёме, включая не только разработку, но и контроль бизнес-процессов, менторинг и обучение персонала проектов.)
Запуск новинок?
Сун Жань дважды моргнул, вспомнив милый белый кокон в квартире 8012B, и с любопытством спросил:
– Новый продукт... Ты имеешь в виду mini Q?
Хэ Чжиюань на мгновение задумался, а затем пояснил:
– Не совсем. Тот mini Q, который ты видел, – это всего лишь прототип, из которого удалена большая часть функций, и даже его внешний вид не соответствует окончательной версии. Единственная причина, по которой он находится в моём доме, – это реальные условия для проверки системы безопасности. В окончательной версии будет ещё много интересных деталей, сейчас я не могу раскрывать их, но по прошествии некоторого времени я привезу такого домой, чтобы вы с Бубу могли поиграть, хорошо?
– Хорошо! – Сун Жань светился от восторга. – Тогда… у mini Q будут рекламные ролики? Такие, ну, про супер-пупер технологии, очень претенциозные?
– Ты имеешь в виду стиль, как у Apple?
– Да-да-да! – Сун Жань быстро и часто закивал головой.
Хэ Чжиюань не мог сдержать смех, даже грудь его слегка сотрясалась. Он поднял руку и, потирая переносицу, сказал:
– Извини, но я вынужден тебя разочаровать. Mini Q выглядит симпатичным, поэтому в соответствии с его внешним видом наш рекламный ролик тоже получился довольно милым. Если ты любишь «супер-пупер технологии», то у mini Q есть два брата – S7 и T7, чьи рекламные ролики точно тебе понравятся.
– Нет… мне это не то чтобы нравится. Вообще-то мне больше по душе милый стиль.
Сун Жань почесал за ухом, задумавшись, а затем спросил:
– Хэ сяньшэн, при такой загруженности на работе ты живёшь один? Кто-нибудь заботится о тебе?
– Да, клининг приходит раз в неделю, чтобы сделать уборку, в остальное время я живу один.
– Вот как… – плечи Сун Жаня опустились. Опираясь подбородком на подставленную тетрадь, парень посочувствовал. – Как же тебе, наверное, тяжело. Никто даже не составит компанию по возвращению домой.
Хэ Чжиюань улыбнулся:
– Сердце за меня болит?
Сун Жань без колебаний кивнул:
– Конечно!
Бросив это, парень беспомощно схватился за лоб.
Сун Жань, что за чушь ты несешь? Вашим отношениям ещё нет суток, а ты осмеливаешься так открыто выражать свои чувства! Если ты будешь продолжать в том же духе, то до конца своей жизни даже не вздумай пытаться говорить намёками!
Он сдержал накал своей «душевной боли» и постарался как можно более двусмысленно сказать:
– Хэ сяньшэн, в будущем не стоит разъезжать везде одному… Почему бы тебе не брать нас с Бубу с собой в командировки. Тогда, по крайней мере, когда ты будешь возвращаться вечером домой, я смогу с тобой поговорить.
Услышав эти слова, Хэ Чжиюань медленно открыл глаза. Некоторое время он молча смотрел в потолок машины, а затем вдруг потянулся, упёрся руками в потолок и сел.
– Я очень устал, но стоило мне подумать о том, что я смогу увидеть вас, когда приеду обратно, как мне сразу же стало лучше, – мужчина пристегнул ремень безопасности и завëл машину. – Я буду дома через пятнадцать минут, ты не мог бы составить мне компанию, чтобы поболтать по дороге?
Сун Жань поспешно ответил:
– Могу, конечно, могу.
Несмотря на то, что они оба прекрасно понимали, что через пятнадцать минут не смогут увидеться по-настоящему, эти слова вызвали у обоих необычайно тëплые чувства.
В полночь по шоссе с шумом проносились автомобили. Хэ Чжиюань свернул на развязку, надавил на педаль газа и стремительно влился в непрерывный поток машин. Красные задние фары его машины за завесой дождя превратились в размытые полосы света.
– У вас с Бубу всë хорошо? Как проходит ваше выздоровление? – тепло спросил мужчина.
Сун Жань посмотрел на крепко спящего рядом с ним ребëнка, а затем протянул руку, чтобы взъерошить его тонкие и мягкие волосы:
– У Бубу ещё вчера спала лихорадка и к нему уже вернулся аппетит, сегодня он съел примерно столько же, сколько и обычно. Сегодня… дай посмотрю… новых пятен не появилось, думаю, оставшиеся сойдут через пару дней. Если повезëт, то, вернувшись, ты увидишь такую-же чистую и белую мордашку, как и раньше.
– А что насчёт тебя? – спросил Хэ Чжиюань. – Жар спал?
Парень кивнул и сказал:
– Спал сегодня утром. Чжан Юйвэнь измерил мне температуру в полдень, было 37,7°C. Судя по самочувствию, сейчас температура должна быть ещё ниже.
Это казалось хорошей новостью, но...
– Почему в тот день температура вдруг поднялась до 39°?
Хэ Чжиюань уловил ключевой момент.
Сун Жань виновато погрыз ногти и сухо рассмеялся:
– Ох… Это… Доктор Чжан сказал, что это была обычная простуда, вызванная переохлаждением… Я уже давно не болел, наверно поэтому в тех редких случаях, когда заболеваю, симптомы оказываются такими сильными…
Хэ Чжиюань уловил два слова «простуда» и «переохлаждение», и нахмурился, похоже, что-то вспомнив:
– В тот день в парке развлечений вы оба промокли?
Сун Жань был поражён:
– Ты об этом знаешь?!
Хэ Чжиюань только пожал плечами.
Конечно, он знал.
В тот день, когда они вернулись из парка развлечений, Сун Жань случайно переслал ему фотографии, тайно сделанные Линь Хуэй. На одной из них Сун Жань сидел на корточках на земле, держа в руках большое банное полотенце и вытирая воду с Бубу. В тот момент он заметил только мокрые волосы и одежду сына, но сейчас мужчина припомнил, что волосы и футболка Сун Жаня тоже намокли, и их состояние было не намного лучше, чем у Бубу. На последующих фотографиях ребенок уже был переодет в новую чистую одежду, когда как Сун Жань всё время оставался во влажной футболке.
Если Сун Жань простыл из-за этого, то как отец Бубу он мог не чувствовать себя виноватым.
Хэ Чжиюань вспомнил живой и игривый вид Бубу на той фотографии и не знал, радоваться ли ему, что ребëнок стал веселее, чем раньше, или злиться, что он стал ещё больше, чем раньше, озорничать. Беспокойно побарабанив по рулю пальцами, мужчина спросил:
– Как именно Бубу промок в тот день?
Не став скрывать, Сун Жань честно ответил:
– Мы с Линь Хуэй пошли покупать мороженое, на мгновение отвлеклись, и он… побежал на фонтанную площадь.
– И ты его поймал?
– Да, – ответил парень. – Увидев, что он промок практически насквозь, я не успел придумать ничего другого, кроме как просто побежать за ним.
Помолчав немного, Хэ Чжиюань неожиданно спросил:
– После того как ты его поймал, помог вытереться и переодеться, ты же поговорил с ним серьёзно о том, что так делать нельзя?
– А? – Сун Жань был ошеломлён. – Я… нет… не говорил.
– Ни слова?
Как и ожидалось.
Всё именно так, как я и предполагал.
Ливень усилился. На дороге стала скапливаться вода, и когда автомобили обгоняли друг друга, то поднимали огромные облака брызг воды, размывающие поле зрения остающихся позади. Хэ Чжиюань спокойно прибавил скорость работы дворников и мягко сказал:
– Сун Жань, если честно, в твоём отношении к детям тоже есть проблемы. Мы с тобой – две крайности: я слишком холоден, а ты – снисходителен. С точки зрения воспитания Бубу мы оба недостаточно хорошо справились с задачей. Конечно…
Он сделал паузу, затем изменил направление своих слов:
– Ты набрал девяносто пять баллов, а я – пять.
Сун Жань уже разволновался, ожидая услышать критику, но после неожиданной похвалы рассмеялся в трубку.
Услышав его смех, Хэ Чжиюань радостно улыбнулся и продолжил:
– Я знаю, что Бубу тебе нравится, поэтому ты не можешь напускать на себя суровый вид, воспитывая его, и всегда хочешь делать его ещё счастливее, но дети отличаются от взрослых. Взрослые могут чëтко расставлять приоритеты, что нужно делать, а что не нужно, поэтому нет ничего страшного в том, чтобы немного их побаловать. Но дети этого не умеют, поэтому, привыкнув ко вседозволенности, в будущем они могут стать совершенно неуправляемыми. Поэтому запомни, из нас троих я могу баловать тебя, но ты не можешь баловать Бубу, понял?
– Понял... понял.
Сун Жань прикрыл горящее лицо, чувствуя, что температура снова поднялась.
«Я могу баловать тебя» – это же флирт? Мне ведь не послышалось? Даже при обсуждении такого серьёзного вопроса, как воспитание ребенка, этот мужчина всё равно ввернул такие словечки! Это действительно дерзко!
Красная карточка! Красная карточка!
Полыхающее лицо Сун Жаня выдало Хэ Чжиюаню красную карточку.
Не увидевший эту красную карточку мужчина перестроился в левую полосу и резко обогнал старый пикап Ford, после чего продолжил:
– Кроме этого, конечно, есть и другие варианты – например, учитывая то, что Бубу мой ребëнок, ты не был в состоянии превышать свои полномочия. Но теперь Бубу стал и твоим ребёнком, поэтому в следующий раз, когда ты столкнешься с подобным, ты должен проявить немного родительской решительности и перестать потакать ему.
Сун Жань потянул простыню, чувствуя, как его сердце наполняется сладостью:
– Я понимаю.
Он задумался на мгновение, а затем попытался оправдаться:
– Я не нарочно баловал Бубу, просто… так как я из детдома, то как бы вижу в детях частичку себя, поэтому не могу быть жёстким с ними… Дай мне немного времени, шаг за шагом я смогу стать строже, хорошо?
– Не совсем, – Хэ Чжиюань включил поворотник и вернулся на исходную полосу. – Позволь задать тебе вопрос, и если ты правильно на него ответишь, то я дам тебе время.
Занервничав, Сун Жань мгновенно навострил уши:
– Какой... какой вопрос?
Боже, я совсем не силëн в теории воспитания детей. Спроси меня что-нибудь полегче, чтобы я смог дать ответ, хорошо?
Хэ Чжиюань выдержал паузу в несколько секунд, а затем невозмутимо задал вопрос:
– Я снился тебе прошлой ночью?
Сун Жань оцепенел.
Его шея начала медленно краснеть.
– Сн... снился.
– Правда?
Вслед за этим покраснели и кончики пальцев юноши.
– Правда.
– Тогда скажи мне, о чëм был тот сон?
Хэ Чжиюань нарочно заигрывал с ним, в его голосе отчётливо слышались нотки смеха.
Сун Жань прикрыл лицо блокнотом, ругаясь про себя.
Мне приснилось, что ты трахал меня словно дикий зверь, кончив несколько раз.
Конечно же, он не мог произнести то, о чём думал, вслух, поэтому выдал вроде бы логичный ответ, без капли пошлого подтекста, но при этом полный нежных чувств:
– Мне приснилось, что ты вернулся и я поехал в аэропорт встречать тебя.
Очень хорошо.
Я сохранил минимальный уровень сдержанности.
Голос Хэ Чжиюаня не изменился:
– А после того, как ты встретил меня?
– После того, как мы вернулись домой... э-э-э… это… – не в силах что-либо придумать, парень запнулся на полуслове и с силой потëр лицо блокнотом в твёрдом переплёте, отчего кончик его носа покраснел. – О том, что произошло потом… не говорят при детях.
Хэ Чжиюань разразился хохотом, а его прищуренные глаза изогнулись в две дуги.
В половине первого ночи машина проехала по пустынной усыпанной листьями дороге и остановилась во дворе дома.
Сезон дождей в Калифорнии подходил к концу, тучи спешили сбросить остатки воды, и крупные капли дождя били по стеклам автомобиля словно град. Как только дверь автомобиля открылась, внутрь ворвался влажный и холодный воздух. Не обращая внимания на дождь, Хэ Чжиюань зашëл в дом, снял пиджак и бросил его на диван, затем прошëл на кухню и привычно достал маленькую кастрюлю.
Полбутылки местного вина Zinfandel, унция бренди.
Гвоздика, корица, мёд, дольки апельсина.
Вино должно было постоять на медленном огне десять минут, поэтому Хэ Чжиюань отправился на второй этаж и принял горячий душ. Через десять минут, точно по расписанию, он переоделся в тёплую пижаму, босиком спустился по лестнице и налил себе бокал вина.
Во дворе не стихал шум дождя. Апельсиновые деревья и розовые кусты шелестели, раскачиваясь под дождем, шум становился громче, когда ветер усиливался и тише, когда ослабевал. На террасе второго этажа горел маленький ночник, и его свет бликовал на струйках воды, стекающих по стеклу снаружи. Благодаря ему освещение спальни было мягким, и атмосфера внутри казалась тëплой.
Сидя в одиночестве на краю кровати, Хэ Чжиюань выпил полбокала вина.
Тёплое вино попало в желудок, и мужчина вдруг почувствовал прилив жара в нижней части живота.
Недавно ему было скучно за рулём, поэтому он не удержался и попросил Сун Жаня рассказать ему сказку также, как тот рассказывает Бубу. Не отказавшись, парень смущëнно начал:
– Я помню не так много сказок, потому расскажу тебе историю бурундука. Только не смейся надо мной.
Поскольку он впервые рассказывал сказку взрослому человеку и немного волновался, его речь неизбежно стала немного скованной, но постепенно он вошёл в нужное русло. Юноша говорил мягко и неторопливо, его голос был полон теплоты, способной растопить лёд. А его подражание голосам бурундука и серой белки звучало очень мило.
Возможно, от избытка счастья Хэ Чжиюань почувствовал небывалое одиночество, когда звонок закончился.
В одиночестве была тревога, а в тревоге – жажда, которую невозможно было утолить.
Он откинул голову назад и одним махом допил красное вино, затем поставил пустой бокал и небрежным движением выключил свет в спальне. В темноте ночи остался лишь тусклый слабый свет, проникающий в комнату с террасы.
Такая ветренная и дождливая полночь просто создана для занятий любовью.
Он хотел заключить этого прекрасного юношу в объятия, соблазнить его, рассказать сказку, а потом целовать в разгар этого рассказа до тех пор, пока тот не начнëт задыхаться и говорить так сбивчиво, что не сможет закончить ни одного предложения. А сказка эта будет про беспомощного мягкого бурундучка, который отчаянно махал когтистыми лапками, пытаясь оттолкнуть напирающего соседа – серую белку, но так и не смог перевернуться, будучи крепко прижатым сверху.
Хэ Чжиюань прислонился к изголовью кровати, запустив руку под пижаму.
В комнате слышались негромкие вздохи, что постепенно стали чаще, атмосфера постепенно накалялась и становилась неконтролируемой. Ритм дыхания и движения руки внезапно прервались в кульминационный момент.
Сразу же после этого в спальне раздался удовлетворëнный протяжный вздох.
http://bllate.org/book/13825/1220211
